Рубрика: Путевые заметки

На фига мне фига.  Убийство не состоялось. Что пьют иранцы

 

Итак, иранская природа поразила меня несочетаемым сочетанием, которое одновременно давало ощущение родного, домашнего и… экзотического.
Вот так бредешь по горам… По левую руку – тополь, ива, ольха, орешник (лещина), а по правую – фига! Не в смысле, что нет ничего, а в смысле инжир или (другое название) смоковница, так часто упоминаемая в Библии. Плоды еще не зрелые, но была бы не я, если б не попробовала.

 

 

 

 

 

Вот он Иран – страна контрастов! Ежевика, земляника, грецкий орех, акация, сосна, кукуруза – все нашенское!! Идешь – как по Родине. Но — бамбук, киви, цитрусовые, растущие вдоль магистралей, оливковые рощи, рисовые поля, гранат с его ярко-красными огоньками цветов на зеленых листьях, финиковые пальмы и вообще не опознанные мою растения напоминают тебе, что ты все-таки не дома. Так что платочек-то поправь, Олюшка, чтоб кусочек шейки не оголился. А то будешь болтаться на экзотической чинаре за свое развратное поведение…
Шутка юмора, как в народе говорят.

 

 

 

 

 

 

И вот так, распахнув изумленно глаза, шлепала представительница украинского народа по вершине горы в провинции Гилян… И думать не думала, что, после стольких карпатских вершин, эта могла упокоить ее навсегда. А почему? Притупилась бдительность. Вроде, не поход, — прогулка…
«Ты наступила на гадюку!!!» — вернул меня к жизни и одновременно спас от смерти голос моего переводчика Валеры Роговченко.  Я наступила ей прямо на голову.
Если б на хвост, — наверное, могла бы стать «совсем мертвой» (с). Причем не только гадюка.

 

 

 

Она оказалась живучей. Я успела заметить, что змея очень похожа на ту, что однажды взметнулась из-под моих ног в Карпатах, в малиннике. Иранская была такого же цвета. Снимок получился нечетким, зато фотограф осталась жива. Это радует.
И меня, и – надеюсь – гадюку.
Мы ж не враги друг другу. Просто встречные…

Поднимаясь на гору канатной дорогой, я видела внизу плантации чая и его сборщиков.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Говорят, в этой провинции выращивают еще и виноград, потому, кроме чая, изредка и подпольно употребляют также другой напиток. И это — не сок.  Спиртного в Иране не продают (даже пиво!) и – понятно – не изготавливают, однако один наш соотечественник, давно проживающий в Иране, утверждает, что  во время какого-то религиозного праздника типа тризны или дня памяти он видел гилянцев в подпитии… Но это лично мной не проверенные данные.
Считайте, что вы ничего не слышали.
Враги клевещут.
Вы видели только чайные плантации, сборщиков чая и сам чай.
Вот они.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Кстати, иранцы чай пьют перед обедом, а не после. Считают, что так полезнее. Но услужливые официанты обходили с чайниками обеденные столы участников фестиваля, иностранцев, постоянно. До, во время и после.
Все остальное мы накладывали себе сами.

 

Шведский стол иранский вариант.
В этом для автора этих строк таилась самая страшная угроза.

Продолжение, — часть 5, —  здесь. 

 

Праздник  живота по-персидски. Какой чеснок можно есть перед свиданием

 

 

Одна из журналисток в хинжабе среди прочих других задала мне исконно женский вопрос: «Какое из иранских блюд вам больше всего понравилось?». 
Хм… Я так не люблю отвечать на сугубо женские вопросы… К тому же если б я знала хотя бы одно из названий, кроме «кебаб»…

 

Этот самый кебаб – нечто среднее между отбивной и шашлыком (его делают, как из мяса, так и из рыбы) – самое популярное блюдо иранцев. Его нам подавали очень часто — с белейшим рисом, слегка присыпанным какой-то желтой специей (вероятно, это был шафран), — чтобы рис выглядел оптимистичнее.

 

 

 

 

Но я не люблю кебабских ответов на банальные вопросы.
Поэтому я сказала то, что всегда отвечаю в таком случае: «Мне нравится все, что приготовлено для меня с любовью».
Но ведь это ВСЕ, прежде чем полюбить, нужно сперва попробовать… Вот именно, что объедаться я не собиралась (тем более в такую жару!), хотелось только отВЕДАТЬ, а то ведь до поездки в Иран я не ведала, чем они там питаются, раз уж не едят сала…

 

 

 

Это простое любопытство называется чревоугодием, ведь если КАЖДОЕ из этих многочисленных блюд иранско-шведского стола просто ПОПРОБОВАТЬ…

Некоторые блюда распознать было трудно, но возможно (особенно, если кто-то из местных нам подсказывал). Например, приготовленная с восточными пряностями баклажанная икра. Баклажаны у нас еще называют «синенькими», но в Иране их так, скорее всего, не называют.

 

 

 

 

 

Взгляните на этот цвет. Вкус ничего, а цвет какой-то… подозрительный.
Другое подозрительное по виду полужидкое варево включало в себя орехи, пряности и нечто еще, что не распозналось мною на вкус.

 

 

Омлет с овощами выглядит куда аппетитнее, но в нем я распознала разве что помидоры.

 

 

 

 

 

Было блюдо, по виду напоминающее силос. Что уж там намешано, кто его знает… Но осознание того, что в нем есть зелень и нет химических добавок, делало его для меня привлекательным – даже в таком вот странном виде.

 

 

 

 

 

Много разных салатов, я старалась больше уделять внимания им.

 

 

 

 

 

 

 

 

Всегда оливки. Мне удалось сфотографировать и оливковую рощу, и стройные ряды банок оливок разных мастей, вплоть до… испанских. Вот что делает свободная торговля с местными производителями. В Иран ввозят маслины, в Украину — сахар, в Узбекистан, небось, хлопок, на Аляску – снег?..

 

 

 

 

 

Йогурт нам подавали не сладкий, а солоноватый. Запомнился экзотический вкус своеобразной похлебки из йогурта со всякой зеленью. Журналистка в хиджабе, а как он называется – этот суп?

 

 

 

 

 

Каждый раз в качестве закуски нам подавали и маринованный чеснок. Я долго крепилась, чтобы его не попробовать — если б на месте иранского чеснока был наш, — запах распростерся бы до соседнего Ирака. Но меня заверили, что В ИРАНЕ ТАКОЙ КЛИМАТ (да-да, они это объяснили климатом!), что «аромат» чеснока сразу улетучивается.

 

 

 

 

 

 

Я принюхалась к коллегам, уплетающим его за обе щеки… Хм… Видимо, дело в особом маринаде, а может, у них сорт такой – не благоухающий. Одним словом рискнула, — И ЛЮДИ ОТ МЕНЯ НЕ ШАРАХАЛИСЬ.
Экзотическая страна Иран, в ней даже чеснок имеет иную ментальность… Может, потому что к нему сало не подают? 😉

 

Особенно понравился иранский пресный хлеб.

 

 

 

 

 

 

 

А еще замечательные сладкие лепешки пекли иранские женщины на глазах посетителей музея под открытым небом в провинции Гилян. Они продавали изделия своих рук и сковородок прямо с пылу с жару. Так как тогда еще не успела разменять свои суточные евро (а их в Иране стараются не брать, в отличие от долларов), я просто смотрела и… фотографировала.

 

 

 

 

 

 

Но радушные иранцы, покупая лепешки, давали мне их пробовать. Так что моей стройности мы все вместе и целенаправленно старались нанести урон.

 

 

 

 

 

 

В Гиляне я сделала для себя величайшее открытие, которое еще раз убедило меня в том, что я в своей жизни иду правильным путем. Но для этого мне сперва нужно было окунуться в роскошь…

 

 

 

Продолжение, часть 6, — здесь.

 

 

 

 

Мат шаху. Купаюсь в роскоши. Разноцветные иранки.

 

 

…Ну не все же фестивалить…

Мы  побывали в посольстве, при входе в которое мне предложили снять платок (что я с изумлением и радостью сделала!). Изумительные минуты освобождения от предрассудков…

 

 

 

 

Справа налево – пресс-атташе, посол и освобожденная от платка  автор этого сайта.
Пресс-атташе посольства пригласил нас с переводчиком на экскурсию в шахский дворец.

 

 

 

 

 

ДВОРЕЦ

 

 

 

Собственно говоря, шаха во дворце давно уже и след простыл. После революции 1979 года Его Императорское Величество (Шаханша́х Арьяме́хр) бежало в Египет, затем жило в изгнании в Марокко, на Багамах, в Мексике…

 

 

 

 

 

Обстановочку свою Величество прихватить не успело, и она превратилась в музей.

 

 

 

 

Любой может прийти и поглазеть на то, как жили поганые мироеды. Оно даже машину с собой свою любимую не прихватило. Теперь на ней ездят пролетарии всех стран…

 

 

 

 

Так вот, поганые мироеды погано жили. Честно.
То на них покушались (во время посещения торжественной церемонии в Тегеранском университете император Мохаммед Реза́ Пехлеви́ был ранен с расстояния трех метров), то с женами не везло (первые две никак не могли родить Величеству сыновей). А когда с третьей женой наконец повезло (умница, красавица и сына родила), — не повезло с дочкой. Лейла Пехлеви, которой исполнился тридцать один с небольшим, была найдена мертвой в номере лондонского отеля. Причины смерти точно установлены не были. В последние годы жизни принцесса страдала сильной депрессией… Не думайте, что быть принцессой – это жить как в сказке…

 

 

 

Но семейная трагедия случилось позже. А сперва Их Величество сбросили с престола. От памятника великому и могущественному оставили только ноги… в знак величайшего презрения к тому, кому нижайше поклонялись.

 

 

 

 

 

Ну да, «и я у Ваших ног»… Но можно ли подобострастно припадать к обезглавленным ногам?
Даже купюры с обличьем «Царя Царей» (так с персидского переводится слово «шахиншах») стерто с памяти народной и с денежных купюр.

 

 

 

 

 

Слишком много их при его жизни напечатали, дорого такую денежку пустить на макулатуру.

 

 

 

 

Где был портрет, — теперь дыра.

Изгнали шаха со двора…

Теперь при власти шариат, —

Поставлен шаху шах и мат..

 

 

 

Ну что, горемыка… Помогла тебе твоя гламурненькая роскошь стать счастливее?

 

 

 

 

Рассматриваю комнату за комнатой и силюсь представить себя на этих лежанках, за резными столами, под хрустальными люстрами, на шкурах (волчья приехала к шаху аж из СССР!)…

 

 

 

 

Нет во мне ничего шахского… Тоскливо среди этих музейных экспонатов, на которые и плюнуть страшно.

 

 

 

 

ГОСТИНАЯ ДВА

 

Я бы чувствовала бы себя этаким муляжом. Бронзовым подсвечником с догоревшей свечей…

 

 

 

 

Конечно, не в шахской, но в роскоши я пожила…

 

 

 

 

 

Уж не знаю, сколько звездочек в этом отеле (меня восхищают совсем другие звезды)… Но – не скрою! – приятно, когда ты заходишь в номер, а на столе тебя ждет поднос с фруктами: два яблока, два банана, два апельсина и… два огурца (иранцы их тоже считают фруктами 🙂 ) или коробочка с восточными сластями…

 

 

 

 

И белье каждый день меняют… И тапочки белые-пушистые… И телевизор с фильмами-передачами НЕ ПРЕРЫВАЮЩИМИСЯ обалдуйской РЕКЛАМОЙ!!!! Не важно, что — на фарси, важно, что тебя не считают идиотом, которому пытаются втюхать жвачку, стиральный порошок, йогурт или какое-то лекарство и убедить, что без этих штук ты просто не имеешь права быть счастливым!

 

Номер из двух комнат и в спальне кровать такая, что можно роту солдат уложить. Но я не собираюсь спать с ротой солдат, — легла на обычный диван, который тоже в номере имеется.

 

Я посмотрела на себя в зеркало… Кто эта уважаемая персона в платке? За что ее так почитают, холят и лелеют?
ЗА ЧУЖИЕ ДЕНЬГИ.
В этой гостинице я не оставила ни реала, ни доллара… Жила в удовольствие, ела – сколько хотела (ресторан был тоже оплачен принимающей стороной).

 

 

 

 

 

 

И вместе с тем… кто эта среднестатистическая персона, которую здесь встречают с радостью, провожают с вежливостью и забывают сразу же? Неужели это я – во всей своей неповторимости и красоте души? Где вдохновение, где чувство полета?
Слово «уют» у меня никогда не ассоциировалось с пуховыми перинами и телеком с дистанционным управлением. Комфорт я ощущаю от того, что вписываюсь в среду обитания, в окружающую меня природную среду. (О моем уюте в неотапливаемой избушке под лесом зимой в Карпатах читайте здесь ).

Примеряла себя к роскоши… Она мне не идет…
Я ей тоже.

 

Мы встретились радостно, расстались вежливо и забыли друг друга сразу же. Остались только снимки…

Душа моя затрепетала в совершенно не похожей на роскошь обстановке…
Музей народной архитектуры и быта в провинции Гилян, о которой я уже упоминала.

 

 

 

 

Странно, здесь женщины демонстрировали совсем не ту, мрачную, темных тонов и расцветок, одежду, которую в большинстве своем носят современные иранки.

 

 

 

 

 

Яркие расцветки нарядов, изделия их рук, продаваемых туристам в качестве сувениров, никак не свидетельствовали о примитивизме и забитости.

 

 

 

 

 

 

 

 

Их улыбки были приветливыми, лепешки сладкими…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Музейные дома, где они работали смотрительницами, казались обжитыми и уютными. И не только потому, что они похожи на сельские хаты на моей родине.

 

 

Продолжение, часть 7, — здесь.

 

Мудры тем, чего не знали.  Богаты тем, чего не имели.

 

 

 

  Итак, музей…
А ведь когда-то каждый этот экспонат был домом. Просто домом — с хозяйкой, обыкновенной женщиной.

 

 

 

Обыкновенные иранские женщины, похожие на тех, которые сегодня охраняют этот потухший домашний очаг от нашествия варваров, желающих все потрогать (а кое-кто еще и кое-что прихватить с собой).

 

 

 

Раз эти простые изделия рук человеческих охраняются государством, — значит, они ценны?

 

 

 

 

 

 

С их помощью хозяюшки пекли свой пресный хлеб и сладкие лепешки, стараясь угодить мужу, который вкалывал, чтобы угодить жене.

 

 

Принимали гостей, рожали и растили детей.

 

 

 

 

Всей семьей, вместе они вели хозяйство, чтоб было, что есть и было чем угостить соседей, друзей и родственников.

 

 

 

Или гостей — таких, как я, залетных (надеюсь, вы меня узнали?)

 

 

 

 

Домашняя птица жила в таких же «домиках», как и сами хозяева – из глины и соломы.

 

 

 

 

 

 

 

Некогда иранцы (как и все нормальные люди по всей земле) не знали, что такое типовые строения  из бетона, который гробит наши суставы. В глине и под соломой иранцам, как и украинцам, было прохладно в зной и тепло в стужу.

 

 

 

 

За этими стенами, сложенными из самана (кирпичи из той же глины и той же соломы), они укрывались от дождей и молний.

 

 

 

 

 

 

А посуда из обожженной глины не содержала в себе вредных веществ, способствующих возникновению гастрита и рака. Канцерогенный (после нагревания0 пластик еще тогда не изобрели.

 

 

 

 

 

Им не угрожало искривление позвоночника, потому что не утопали в мягких диванах, а спали на твердом, на соломенных циновках, а не на матрасах из синтетических волокон.

 

 

 

 

 

 

И в свои узкие окошки (чтобы летнее солнце не так нагревало комнаты) они видели не окна соседних домов, не гаражи, не трубы заводов и фабрик, не мусорные баки, а — природу, частью которой себя ощущали.

 

 

 

Вышел из дома — и сразу за порогом красота. Спокойствие. Умиротворение.

 

 

 

 

У них не было громоздкой мебели – всех этих стенок, горок и трельяжей. А что, разве на самом деле нам нужно много вещей? Мы без них ощущаем себя неполноценными? Мы не ценны сами по себе? Нас воспринимают как личность или как владельцев материальных ценностей?
Вещи – при нас? Или мы при вещах?

 

 

 

 

 

 

Нужно было вырваться из застенков фешенебельного отеля, чтобы понять, что мне НА САМОМ ДЕЛЕ нужно.

Что мне на самом деле нужно, вы узнаете из заключительной части 8.

Она  — здесь. 

 

Родное в чужом краю. Встреча со старым приятелем

 

 

 

 

Странно, что как-то ОЩУЩАТЬ СЕБЯ в Иране я стала именно в музее народного быта…

Экзотика Востока в городе не произвела на меня никакейшего впечатления.
Ну да, стены некоторых домов (для развеселости) украшены картинами (нечто среднее между фресками и граффити, довольно мастерски исполнено).
Ну да, женщины ходят в хиджабах, в темном и в общественных местах не берут своих мужей под руку.
Ну да, мечети, невероятных форм и расцветок с каллиграфическими узорами.
Ну да, отсутствие спиртного в магазинах и ларьках и, соответственно, — пьяных на улицах…
И что? Красиво, приятно, но кровь не будоражит…
И только тут, в этом музее (кстати, похожий есть недалеко от Киева, в поселке Пирогово!) сердце затрепетало куропаткой.

 

 

 

 

 

 

Повеяло чем-то родным и вместе с тем – особенным.

 

 

 

 

 

 

 

 

Это тот особый привкус жизни, который я всегда ощущаю, когда на лоне природы веду простую, незатейливую жизнь. Она не отнимает у меня силы и время на всякую суету, не вызывает зависти соседок, не заморачивает лишними заботами. Даже закопченный чайник воспринимается как само собой разумеющаяся деталь, не требующая служения рук человеческих. Чайник в походе, как и в этой старинной иранской хате, — тоже прост, без свистка… Свисток не нужен, потому что люди, жившие (живущие?) в таких домах не отвлекались на телевизор и компьютерные игры…

 

 

 

 

 

 

Эти фрагменты сказки, разбросанные по набережной, по паркам и скверам…

 

 

 

 

Те, что у нас томятся в цветочных горшках на подоконнике или скромно кустятся под забором, здесь чувствуют себя вольготно.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Жаркий иранский климат, сухая почва… Это требует много трудовых и финансовых затрат — постоянного и многократного полива. Но разве оно не окупается? Разве это – не лучше бомб и виселиц?

 

 

 

 

 

 

 

В Иране я встретила своего давнего знакомого. Я могу назвать его приятелем, потому что встречала его везде, где мне было хорошо. Он вынослив, вездесущ, по-своему красив и цепок. На Чукотке – изо всех сил цеплялся за вечную мерзлоту, чтобы получить из этой небогатой почвы необходимый минимум пищи. В Карпатах он припадал к горной каменистой почве, чтобы не быть унесенным ветрами, чтобы цвести рядом с нетающими снегами.

Там, в Украине и на Дальнем Востоке, он был кустистым. Здесь – на Востоке Ближнем — вырос целым деревом!

 

 

 

Привет, дружище, рододендрон! Как хорошо, что мы снова вместе! 🙂

 

 

 

 

 

 

 

 

The end

 

А если вас интересует не только Восток, но и Северо-Восток, — предлагаю совместное путешествие по Чукотке. Это было давно, но — правда. Заметки сделаны в тундре, по которой я кочевала вместе с чукчами-оленеводами.

 

15 августа  (2 день)

 

* Вразвалочку

* Облом

* Дружеский наезд

 

Дождь свое отбарабанил, и я отправляюсь по уже хорошо  знакомому маршруту – мимо водопадов, через Вухатий  Камінь (Ушастый Камень, который действительно смахивает  на голову с оттопыренными ушами) на Черногорский хребет.

 

 

 

 

 

  * Тот самый, Ушастый…

 

До чего же славно идти медленно, смаковать дорогу, то и дело останавливаясь и обозревая изумительные окрестности! Меня никто не подгоняет, ни за кем не нужно плестись и время прохождения маршрута не играет большой роли – сроки  и вехи я устанавливаю себе сама. У меня нет часов, чтобы сверять скорость прохождения с прошлогодним и позапрошлогодним маршрутом. Понятно, что нынче буду передвигаться медленнее.

В 2007-м  я торопилась, так как боялась, что непогода снова, как и в 2006, вмешается в мои планы и отменит мне вершину. В прошлом году я торопилась застать на горе Пожежевская, на самой высокой в стране метеорологической и снеголавинной станции, смену, которая дежурила там во время стихийного бедствия. Моя проходка была несколько нервной, так как шли дожди, я побаивалась, что наводнение повторится, и снова сойдут селевые потоки. К тому же в тот выход я не столько наслаждалась, сколько работала, записывая на диктофон людей для будущих радиопередач.

Нынешний маршрут должен быть в радость и только в радость!

Но радость омрачилась…

 

Подходя к месту следующего ночлега, я почувствовала себя неважно. Сказывается тот вес рюкзака, который давно уже запретили мне поднимать врачи. Я нарушала многократно, сходило с рук. Однако новый, более утепленный спальник (в старом начала подмерзать) и большее, чем обычно,  количество провизии (маршрут предполагается  самым длинным из всех мною пройденных) дали о себе знать…

 

 

Итак, на второй день похода я уже чувствую вес рюкзака. Раньше это случалось на четвертый…

Вздремнула в надежде, что тупая боль  в животе уляжется.

Ничуть не бывало.

Все?

«Концерт давно закончен»?

«Но песня бесконечна…»

Как заглушить ее в себе?

Собственно, когда-то это должно было случиться… Но неужели – прямо сейчас? Уйти, не попрощавшись…

Маршрут-обрубок ….

 

 

 

 

 

Накатила мысль, что гор в моей жизни больше не будет, вместо них  – зияющая пустота. Что может ее заполнить? Боль от этой мысли  невыносима, я не могу с ней справиться. Эгоистично сбрасываю  ее  СМСкой одному из моих приятелей-путешественников. И – получаю по заслугам.

 

 

«Не занимайся глупостями, — ответил он.- Живи и радуйся жизни».

Отрезвило. Но легче не стало.

Стало стыдно.

«Я   должна справиться сама. Глупо жаловаться тебе. Мне нужно научиться с этим жить. Те годы, когда могла таскать рюкзаки и потяжелее, я несла тяжелую ношу иного порядка. Вся зря. Извини, я лишнее тебе написала. Сотри и забудь»  — таким был мой ответ.

Он написал: «Это хорошо, что ты делишься своими переживаниями». Не знаю, кому от этого хорошо.

Еще написал: «Я с тобой».  Потом прибавил:   «Не раз убеждался, что ты сильная!»

 

Но все уже бесполезно. У меня появилась спортивная (и неспортивная тоже!!!) злость.  Ответила:  «Я с тобой» — была самая сильная  и стоящая фраза. Я поделилась с тобой  как с сильным человеком. Всегда справляюсь со всем сама. Просто на первом этапе милосердно позволяю себе поныть – женщина».

 

Как тяжело чувствовать свое бессилие перед обстоятельствами…  И как нелепо в это бессилие врываются советы типа этого, который мне дал мой приятель в своей очередной СМСке:  «Улыбайся и радуйся окружающему миру. Так я живу и тебе советую. Не думай о прошлом плохом. Из прошлого бери лучшее».

Впереди маршрут, проходящий  вдалеке от населенных пунктов, на  некоторых участках нет мобильной связи, я иду одна. Боль не утихает.

Но я не могу отказаться от прощания с горами.

Как-то это не по-человечески, ведь они столько для меня сделали…

 

 

 

 

 

 

Уже утром, переночевав с неизбежным, я взяла себя в руки и поняла, что мой приятель среагировал чисто по-мужски. За это его нельзя винить – женщина сперва со—чувствует, а мужчина сразу со—действует. Но иногда нам первое важнее  второго.

По крайней мере, сперва нужно первое, а уж потом —   второе…

 

Я  отослала ему  еще одну СМСку: «Прости за вчерашнее. Глупо было все сваливать на тебя, ты ведь не знаешь всей моей жизни. Рядом с сильным мужчиной у женщины появляется соблазн позволить себе быть слабой, но за каждую слабость жизнь била меня не по-женски. Выпрямляюсь! Собираюсь на хребет :)»

 

Да нет, не стала я сильнее  от СМСок  моего приятеля. Просто вспомнила про Друга. Он «больше сердца нашего и знает все», все мои обстоятельства и мотивы. Ему не нужно растолковывать, что для меня горы…

Допоздна я разговаривала с Ним безо всякой мобилки. Просила преизбыточной силы на этот мой прощальный поход,  просила, чтобы  позволил пройти  маршрут до конца.

 

В эту ночь звезды на небе наконец видны.

И довольно яркие.

Крупные или нет?

Для меня это сейчас не имеет значения.

 

Пррдолжение, часть 3, — здесь.

16 августа  (3 день)

 

* В одиночестве, но не одна

*  Без дождя, но с осадками

* Артистка…

 

Боль улеглась,  и я решила рискнуть. Со мной  Надежный Помощник,  а люди… Традиционная просьба —  чтобы  не мешали…

 

 

Я даже не огорчилась, что, пробираясь через густой  жереп (альпийку или карликовую сосну), потеряла свой плащ. Это облегчит мою ношу J. А дождя на маршруте не будет. Или он пройдет ночью, когда я — под защитой палатки и тента над ней.

 

 

 

 

Воды с собой беру немного, на маршруте пить нежелательно, кое-что из запасов я съела за два дня, — значит, идти будет легче, меньше груза :).

 

Иду по Черногорскому хребту и узнаю хорошо знакомые места. Вот тут мы с  моей подругой Маричкой когда-то фотографировались (ее муж, Мыкола, тогда отпустил жену со мной на два дня с условием, что  она соберет ведро ягод, ясак был уплачен в полной мере!)…

 

 

 

 

 

 

Вот  здесь крутая тропка, которая  особенно после дождя, вызывает замирание сердца — не навернуться бы…

Вот тут во время  урагана приземлилось чье-то одеяло, которое сильный порывистый ветер превратил в ковер-самолет, а здесь всегда встречала отару овец…

 

 

 

 

 

 

Обнимаю глазами до боли знакомые  пейзажи, и слезы катятся градом. Я прощаюсь с этими горами навсегда, как прощаются с близкими и любящими людьми,  которые помогали  расти, развиваться и самоутверждаться.

Они видели все мои страхи и сомнения, промахи и нелепые ошибки, но приняли меня такой, какова я есть, не отторгли… Здесь я всегда ощущала свободу и высоту, без коих невозможно творчество.

 

Здесь я острее, явственнее ощущаю связь с Богом, в трудные минуты всегда получаю от Него поддержку.

Целых пять лет горы давали мне силы, энергию, веру в себя. Чем заменить это? Чем?!!

Иду и плачу…

 

 

 

 

 

 

«Концерт давно закончен…»

 

Но,  благодаря горам и помощи Того, Кто над горами, я еще могу послужить людям. Тем, которые пока далеки от вершины, которые  —  в безнадеге у подножья. Я ведь  тоже там была перед своим первым одиночным походом… Знаю, как это – быть приземленной.

 

Я вам спою  еще на «бис»

    Не песнь свою, а жизнь  свою…

 

Даже не заметила, как перестали капать слезы. Обнаружила себя, бодро шагающей по хребту и  горлопанящей во всю мощь:

 

Нельзя вернуть любовь и жизнь,

  Но я артист, я повторю!  

 

Конечно, это обо мне.  Я даже знаю, для кого  повторю. Для тех, кто не верит в свое восхождение, но все-таки надеется на него. Еще лет десять тому назад кто бы сказал мне, что буду сама шастать по Черногорскому хребту… Я  отчетливо помню все этапы своего приближения к Вершине, и у меня есть дневник каждого похода. Храню даже тот, который один мой приятель-альпинист посоветовал никому не показывать. Показываю! Но очень доверенным лицам J

 

Спою судьбу на «бис», хоть голос мой устал…

  Знакомые глаза я вижу в зале среди  тысяч глаз…

  Знакомые глаза,  я понимаю вас,

  Я обожаю вас, спасибо вам за все…

 

Конечно, я уйду со сцены достойно, а не заревано. Такое мое решение!

И когда на горизонте появляется одинокий мужской силуэт,  я воспринимаю это как сигнал о прекращении нытья. Этот человек увидит не подавленного  хлюпика, а уверенную в себе женщину, знающую  маршрут, как свои пять пальцев. Я еще тебе, дорогой, могу подсказать – куда идти и как.

 

Я вам спою еще на бис…

 

 

Прощальная гастроль артистки продолжается!

Приняла решение пройти не только Бребенескул и Петрос, но целых пять  двухтысячников.

Прощаться, так прощаться!

 

 

 

 

 

 

 

Впереди первая из запланированных гор – Бребенескул. Непогода не раз отводила  меня от этой высоты. А бывало, что просто усталость брала верх на обратном пути в Дземброню, и не было сил карабкаться туда, на высоту  2036 м.

 

Наверное, разумнее было бы  отложить восхождение на завтра, но,  превозмогая  усталость и страх,  что боль возобновится, Я ЭТО СДЕЛАЛА!!!

 

 

 

 

 

 

Награда меня ожидала на вершине – величественная панорама гор. Просто крылья выросли…

 

 

 

 

 

 

 

На ночевку спустилась в чашу озера (по научному это называется цирк) одноименного с горой, что возвышается над ним. Оба предыдущие разы у меня со спуском  к самой воде не складывалось —  из-за непогоды или усталости  я была вынуждена установить палатку на средней платформе. Но зато теперь я увидела все великолепие  этого  чуда ледникового происхождения.

 

Озеро Бребенескул  находится на высоте  1801 м над уровнем моря, глубина его достигает почти трех метров. Но разве  цифрами измеришь красоту его окрестностей?

 

 

Я поставила палатку у скульптурной группы из нескольких камней рядом с ручьем, который журчит  день и ночь лучшей в мире музыкой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Продолжение, часть 4, — здесь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

17 августа  (4 день)

 

 

* Почти на крыльях

* Пришлепала из детства босоногого

* Коронована

 

Еще вчера я решила провести целый день у озера. Куда мне спешить? Сестра сообщила, что состояние мамы стабильное, до конца отпуска еще есть время, провизии хватает. Погода, вопреки очередному прогнозу Гидрометцентра, отличная.

Продолжаю смаковать свой последний  горный маршрут…

 

Утром обласкала взглядом все окрестности озера, облазила все близлежащие каменные фигуры и взошла на гору Гутын-Томнатык, рискнув оставить внизу палатку и вещи.

 

 

 

Гора и ее соседушки обступили плотным кольцом озеро, образуя  как бы оправу вымытого до блеска зеркала.

 

 

 

 

 

*  Озеро  Бребенескул  (вид  с горы  Гутын-Томнатык);

 

 

 

 

Но как легко взлететь на высоту 2016 м без рюкзака!!!  Как замечательно идти налегке, не думая о дурацких килограммах, без которых в горы  – никак…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ягоды на высоте  2016 не такие сочные, как внизу, но так романтично, сидя на одном месте, насобирать целую горсть черники и смаковать ее, сидя на вершине! Здорово наблюдать за озером с разных точек горы, с такой  высоты моя палатка  кажется  темно-зеленой кляксой, расплывшейся на траве более светлого оттенка. А когда смотришь вниз… И понимаешь же, что не свалишься — ведь не подходишь к самому краю, —  но дух захватывает… По-украински  звучит сочнее — дух  запирає…

 

 

 

 

 

 

 

    *  Крайняя справа, «пирамидкой» —   г. Говерла, слева – ее друг Петрос  (вид  с горы  Гутын-Томнатык); 

 

 

 

Спускаясь с горы, прохожу ее травянистый участок босыми ногами. Ощущение – нездешнее. На каменистой почве не можешь себе позволить такую роскошь – ходить необутой, а через твердую подошву кроссовок не ощущаешь связи с землей.

 

 

 

 

 

 

В горах больше ощущаешь связь с небом.

Присаживаюсь на берегу озера на одном из камней и омываю  ножки в бодрящей, «ледниковой» воде. Запах ее  мне кажется знакомым, родным. Он —  из  детства…

 

 

 

 

 

 

 

 

*  оз. Бребенескул

 

 

 

Мы отдыхали тогда  с родителями у озера  в пансионате, корпус которого представлял собой вытащенный на берег теплоход. Видимо, выбрал свой ресурс как транспортное судно, зато каюты оставались вполне жилыми. Вспомнилось, как я любила рано просыпаться и тайно от родителей обходить озеро, пробираясь через заросли ивняка, шлепая босыми ногами по основательно остывшей за ночь  воде, в которой  туда-сюда сновали полосатые  окуни. Людей с утра не было,  и окрестности выглядели  первозданными…

Пробираясь сквозь густые заросли ивняка, переходя (по отмелям) вброд озеро, я  представляла себя  путешественницей, открывающей новые земли…

Незабываемое…

Да, это именно тот запах  воды…

 

 

 

 

 

 

 

Невольно ищу  глазами окуней, хотя в  Бребенескуле водятся только микроскопические ракообразные, рыбы здесь нет.

Нездешние  ощущения, нездешние…

 

 

 

 

 

 

*  Головастики здесь «таки да» водятся, а вот

ракообразных  не заметила. Микроскопа с собой

не прихватила…

 

Тишина, умиротворение…

Я вспомнила один из тренингов, призванный  помогать  его участницам лучше ощутить  свою женственность и самобытность. Нам было предложено представить уголок природы, где бы мы чувствовали себя очень комфортно. Увидеть себя  именно в этой точке земли и   мысленно встретить здесь женщину, идущую навстречу. Нужно было описать и местность, и «увиденную»  женщину.

Когда слово предоставили мне, тренер очень удивилась – ведь я описала  именно это место в горах, на подступах к  Бребенескулу. Женщина, приближающаяся ко мне, почти ничего не говорила. Странно, что она была одета в длинное платье, ее  волосы до плеч романтически развивались на ветру. В таком одеянии  в горах?  Да! Я именно так все себе представляла.

Моя встречная ничего не говорила, но было ощущение такой душевной  близости, которой и не нужны слова.

— Ничего не сказала? – переспросила тренер. —  А что она делала при встрече?

— Она протянула мне скипетр, знак царской власти.

Тренер еще раз удивилась:

— Горы – это символ энергии, они обычно видятся  мужчинам. Женщинам представляется водная гладь – символ спокойствия и умиротворения.

Но ведь  гора Бребенескул спускается  к озеру Бребенескул, и я это хорошо помнила…

— А кто та незнакомка, что вышла мне на встречу? – спросила я тренера.

— Это вы и есть, — ответила она.  И улыбнулась, — Вы сами себя возвели в королевы, причем именно в горах.

 

 

 

 

 

Королеву видели? Полюбуйтесь, — это она – в стоптанных кросовках и брюках из плащевки. На берегу своей тихой гавани – озера Бребенескул.

 

 

 

Да, здесь я встретилась  с собой настоящей, без привнесенных в мою жизнь другими людьми правил и страхов. То, что было до восхождения на Вершину – только  подступы, репетиция к Настоящему…

 

Все  это я вспомнила, сидя  у зеркала под названием  «Бребенескул», глядя на то, как ветерок подергивает  на воде отражение  близлежащих гор, наблюдая за смешными  движениями головастиков … И этот нездешний запах воды… Ощущение блаженства, покоя и гармонии – с собой и с миром…

 

 

 

 

 

 

Кажется, я знаю, каким будет мой следующий маршрут… Именно вода  поможет мне   разгрузить спину… Мои вещи  могут плыть вместе со мной, а не НА мне…

 

Ночное небо над Бребенескулом  густо утыкано звездами. Они  спелые, сочные. Перезревшие  —  падают вниз,  оставляя в небе инверсионный след, словно реактивные самолеты.

Ну да! «Август! — Месяц ливней звездных!» (с) М. Цветаева.

 

 

 

 

 

Продолжение, часть 5, — здесь.

 

18 августа  (5 день)

 

 

*  Будничная  романтика

* Освобождение… от объедения

* Делаю вид, что не дрейфлю

 

 

 

Рядом со мной встали биваком молодожены Катя и Олег из Луганска. Что может быть лучше такого свадебного путешествия?

Ребята идут не в моем, а в обратном от моего направлении: Петрос-Говерла-Поп Иван…

Видно, что Катя слегка подустала, уже хочет в цивилизацию, но в их медовый «месяц ливней звездных» даже усталость —  медовая.

Я  отдала  молодоженам оставшийся у меня  чернослив – мне будет легче, им будет слаще – и  от всей души пожелала, чтобы романтика никогда не уходила из  их  семейной жизни. Трудные моменты, конечно, будут, но все болезни роста так и лечатся – палатка, костер с желто-алыми звездами, взлетающими от поленьев  к небу, и снежно-белыми звездами, падающими с неба в костер…

 

 

Даю  ребятам  консультации и всякие дельные  советы по дальнейшему маршруту. Сама себе удивляюсь: давно ли плутала на этих дорожках? А теперь у меня с собой есть  даже хронометраж прохождения  разных участков, и я подсказываю встречающимся   новичкам-туристам, сколько времени им осталось пилить до ближайшего места стоянки  или до дальней вершины.

Помнится, в прошлом году я сверяла по  этому «графику прохождения»  свою  скорость  с позапрошлогодним маршрутом – не старею ли. Одни участки проходила быстрее, другие медленнее, но в целом скорость не упала.

В этом году не хочу ничего сверять. Хочу наслаждаться дорогой. А возвращаться буду вообще вразвалочку, —  сейчас немного опасаюсь  из-за непогоды застрять между  Говерлой и  Петросом. Населенные пункты оттуда далеко, провизии может не хватить.

Катя нашла восхождение  на Петрос более сложным, чем на Говерлу. Ну так и я не лыком шита, чай, не новичок!

И если бы не тяжеленный рюкзак…

Эх, расслабила меня гора Гутын-Томнатык, раньше я и мечтать не смела взойти на какую-то гору без рюкзака – оставить-то его одиночке не на кого! А в таком длительном путешествии рисковать снарягой стремно…

Ничего, вскарабкаешься, улитка! Что с тобой станется!

 

За сегодняшний день прошла отрезок пути совсем пустяшный – от озера Бребенескул до озера Несамовыте. Не потому что устала, — погода портится. Накануне  получила  СМСку от одного из своих приятелей, тоже бродяги одиночки (только по Крымским горам) Паши. Он разведал на одном из сайтов прогноз синоптиков — в Карпатах  обещают  на сегодня к вечеру дождь и грозу. А плащик-то тю-тю… Так что нужно окопаться…

В районе этих двух озер мобильной связи нет, потому я  заранее предупредила всех, кто ждет от меня весточки, чтобы пока не ждали.

 

…Вот сижу в палатке, ем овсянку,  копченый  сыр и запиваю все это чаем с бергамотом. До чего же все вкусно в походе!

Вдали слышатся глухие раскаты грома. А мне не страшно! Может, это оттого, что — вдали. Или уже обтесалась совсем?

 

 

 

 

 

 

 

Делаю переучет провизии. Идти, конечно, стало легче (уже многое съедено), однако хорошо бы уложиться с прохождением дней в пять, иначе  придется подтянуть поясок… Зато  нет привычного чувства легкой тревожности, сопровождающего меня обычно на маршруте. Ощущение такое, что все как-то сложится и сладится. Как-нибудь…

Возможно, эта спокойная уверенность дана мне в ответ на молитву. Я простила Бога вести меня по моему последнему одиночному горному маршруту, как Он вел израильтян через пустыню, указывая им  дорогу огнем (ночью) и в дымом (днем).  Когда есть вера, — манна и перепела приложатся. Обязательно. Не оставит и не покинет, «ведет за правую руку»…

 

Похоже, дождь  с грозой, о котором предупреждали синоптики, действительно приближается…

 

Тучи какие-то необычные, пятислойные. Самый дальний от меня слой – золотистый, за ним идет серо-золотистый, потом серый, сизый и, наконец, ближе ко мне, черный. Туча полукругом огибает место моей стоянки, словно хочет взять меня в кольцо.

«Врешь, не возьмешь!» (с).

Издалека погрохатывает…

 

 

 

 

Как я справляюсь с чувством страха?

Похвалой!  Хвалю себя за то, что  правильно поставила свой матерчатый домик. Не на открытой местности, а  среди альпийки. Здесь чуть меньше  шансов, что долбанет. В двух десятках метров от меня – елочка (лучше бы – на  20 метров  дальше, но там нет подходящего места для палатки). Надеюсь, в случае чего, гроза выберет ее, а не меня. Я менее достойна, ведь она «зимой и летом стройная», а я летом «горбатая», с двадцатикилограммовым  рюкзаком на покатых женских плечах.

Для стоянки я выбрала сухое место.  Буйная  болотистая  растительность указала мне на влажные  участки почвы, от которых в грозу лучше держаться подальше. Правда, я удалилась не только от источника опасности, но и от источников влаги, от ручейка. Это в случае затяжной непогоды может несколько осложнить мое пребывание здесь. Но в  грозовую погоду вопрос стоит  — как перед алкоголиком: либо пить, либо жить. К тому же я успела  наполнить в ручье доверху мою двухлитровую пластиковую флягу-бутылку. 2 литра – это  суточная норма  пития, в непогоду она может растянуться и на несколькосуточную, я все же отлеживаюсь, а не подминаю под себя километры. Затраты жидкости на стоянке – намного меньшие, чем в пути.

 

А еще у меня крутятся в голове песни Визбора, Митяева и украинского барда Александра Смыка. Есть такой важный инструмент  профилактики страха  как голос — пою…

 

 

 

 

 

 

 

 

На тучи больше не смотрю – нечего создавать в себе лишнее напряжение. Лучше  не возвышаться над жерепом, а сесть в палатке и сосредоточить взгляд на веточке карликовой сосны.  Она забавная.  Обсмотрев  одну (многоцветную), можно перевести взгляд на другую  —  совсем смешнячую, — с чубчиком.

 

 

 

 

 

 

 

 

А еще лучше, — застегнуть полог, чтобы сквозняком не  затянуло в помещение  молнию. Помнится,  именно так убило в прошлом году на Степанском двух детей – прямо на пороге. Они открыли дверь хлева, чтобы спрятаться в нем от дождя…

Мобилка у меня выключена,  и потому что – техника безопасности при грозе, и потому что связи здесь все равно нет. Зато  есть постоянно действующая связь с Богом – молитва.

«Господь творит все, что хочет на небесах, на земле… Возводит облака от края  земли, творит молнии при дожде, изводит ветер из хранилищ  своих…».

Раз так, то Ему по силам отвести от меня беду. Главное – хорошо попросить.

Интересно, что так же, как туча, — дугой – обошла меня и гроза. На палатку лил дождь, а грохотало и сверкало то слева, то справа, то спереди…

Наконец дождь прекратился, и я вышла из палатки. Меня объяла дивная  тишина, подчеркнутая  каким-то отдаленным гулом непонятного мне происхождения – может, это шум горных потоков?

 

 

 

 

 

На акварельном  небе (разные оттенки голубого и розового)  рельефно вырисовывалась гора Туркул, возвышающаяся над Несамовытым.

Каждые несколько минут оттенки над головой менялись. Небо становилось то с преимуществом голубого, то с преимуществом розового, оно было живым, дышащим.  Полупрозрачные облака делали его еще более объемным.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Я залезла в кокон своего спальника и ощутила приятное тепло.

Заснула под звуки дождя, который снова стал выстукивать по тенту над палаткой.

Пусть себе стучит, открывать не буду. У нас все дома.

В такой поздний час барышня уже не принимают.

 

 

 

 

 

 

 

Продолжение, часть 6, — здесь.