Рубрика: Путевые заметки

 

 

МЫ НЕ ГОЛОДАЕМ, НО РЕБРА ВИДНЫ

 

 

Чем хороша ночевка в палатке, так это тем, что ты начинаешь день среди природы. Видишь пробуждение утра – сперва разнообразие красок и оттенков неба (которые изменяются каждые несколько минут), потом обращаешь внимание на капли росы… Тебя бодрят  запахи, незамутненные цивилизацией. И прямо под ногами  — угощение…

 

 

 

 

Да, да! Ягод на этой полоныне – море. Такое впечатление, что их здесь никто никогда не собирал. Видимо, пастухам не до этого, слишком много коров – всего на несколько пар рук…

В ягодный сезон можно увидеть немало местных людей с огромными кузовами. Они не только делают себе запасы на зиму, но и зарабатывают тем, что сдают свой «урожай» государству на вес. Цены, конечно, скромные, но люди рады и такому заработку… А мне везти ягоды – лишний груз, я наполняю ими не кузовок, а желудок 😉  И – фотографирую…

 

 

 

 

То, что ягодников нет, — совсем хорошо. Отрываться так отрываться! Лично  мне не хочется ни с кем разговаривать (кроме Марички), потому я свой мобильный телефон в походе выключаю (да и повод есть – берегу заряд!). Но это касается дальних переходов. В двоесуточном можно и не отключать, но оно мне надо – нарушать чистоту отрыва?

Разговоры о делах (любых делах, которые всегда на тебя найдутся) возвращают тебя туда, откуда ты сбежала, нарушают экологию души. Деловые разговоры звучат  диссонансом с размеренной неторопливостью природы, нарушают гармонию с ней. В Карпатах  меня преследует мысль о том, что прежде люди были более спокойными – из-за отсутствия мобилок – и более терпеливыми, чем сейчас.

 

 

И что, даже это небо прошито сигналами мобильной связи?

 

 

Но Маричка не может себе позволить такой роскоши. Она должна быть на связи с мужем, на связи с отдыхающими у них в доме  и с теми, кто только готовится приехать. И тут я ничем не могу ей помочь… 😉

 

 

 

Абонент, к сожалению, доступен…

 

 

Мобильная моя подруга…

 

 

Нам предстоит идти через лес.  Перед тем, как войти в чащу, натыкаемся на  крест с вот такой табличкой:

 

 

 

 

Не хочется разводить политики, скажу лишь про странную нашу историю, когда женщины, так сказать, репродуктивного возраста становятся стрелками и гибнут  через четыре года после окончания войны. Называйте это как хотите – возвышенными словами или уничижительными. Но это НЕ НОРМАЛЬНО.

 

Конечно, тут повстанцев было нелегко поймать – горы, ущелья, лес. Просматриваемость — на много километров. Но ведь жили они не в туристических палатках, и провиант достать (особенно зимой) было не так-то просто.

 

В этих местах фашистам тоже приходилось туго, но об этом  позднее. А пока…

 

 

 

У большого камня (живописная стоянка!) находим, кроме мусора, кое-какие   съестные припасы, например, несколько головок чеснока и  пару луковиц.

Одной из этих луковиц, видимо, приглянулись местные условия, и она… пустила корни в лесную почву. Но не пропадать же добру! Мы прибавляем к своему пайку витамины и фитонциды  —  что Бог послал и люди оставили…

 

У меня на этот маршрут (кроме  восхождения на Шпици) есть еще одна цедь. Хочу подняться на гору Ребра, потому что это мой должок перед собой с предыдущего похода. Я тогда запланировала пройти все Карпатские двухтысячники и таки поднялась на г. Гутын Томнатык (2016 м), г. Бребенескул (2035 м)  Попиван  (2022 м), Говерлу (2061 м)  и Петрос (2020 м).  Гордилась собой –  в сумме эти вершины составили высоту Эвереста. Как говорится, у каждого свой Эверест… Но тогда я совершенно забыла о горе с анатомическим названием Ребра (2001 м). Если б я проходила мимо, я бы обратила на нее внимание, потому что своим внешним видом она  вполне соответствует своему  названию.

 

 

 

 

Самые настоящие ребра!

Они виднеются вдали и для «завершенки» того проекта я непременно должна туда взобраться.  С этой стороны – крутоваты, но  мы попробуем с той. Главное – их опять не проскочить. Прибавив к уже перечисленным горам еще и Ребра, я  (в сумме! ;)) поднимусь выше Эвереста.

 

Цель видна, но до нее еще топать и топать… В хорошую погоду хорошо шагается не только потому, что не боишься заблудиться – весь Черногорский хребет как на ладони. Идти легче еще и потому, что прозрачный воздух Карпат, словно приближает ту вершину, к которой ты стремишься. Она кажется ближе, чем на самом деле. И, пройдя очередное количество км,  ты всякий раз думаешь: «Осталось совсем чуть-чуть, ну еще немного, один рывочек…» И так – много раз подряд 🙂  До упаду…

Правда, тут есть опасность… Можно дойти до полного упада, и в том  месте, где ты окончательно выбьешься из сил, не окажется ни места под палатку (крутые склоны), ни источника воды. Потому бывалые люди так не поступают, даже если их манит очередная вершина.

 

 

 

* Бывалый человек заночевал на Гаджине, а  Ребра у него впереди!

 

Начало осени в Карпатах всегда живописно.

Деревья еще не пожелтели, но ковры уже пестрят яркими красками.

 

 

 

 

В этом походе нам удалось испытать  на себе все оттенки осени. На об этом – дальше…

 

 

                                                                                                                  Продолжение, часть 3, — здесь.  

  

 

 

 

ПО СЛЕДАМ  ГЕРОИЧЕСКОГО  ГРАБИТЕЛЯ

 

В этих краях, по преданию, похоронен Олекса Довбуш. Личность легендарная, но очень противоречивая. По сути — разбойник, грабивший богатых Но как наша историческая наука, девица легкого поведения, умеет это красиво преподать…

 

«Рано присоединился к антифеодальной и национально-освободительной борьбе жителей Восточных Карпат, объединявшихся в мобильные отряды опришков, занимавшихся перераспределением чрезмерных богатств феодалов и их пособников в пользу беднейшего крестьянства…» Поражает наше умение нарушение каждой из основных 10 заповедей облекать в обтекаемую форму. Вор становится экспроприатором, насильник — благородным мстителем, убийца – национальным героем, банда –мобильным отрядом…

Могилы Довбуша не нашли, но в разных местах  есть «Скала Довбуша», «Камень Довбуша». Где-то неподалеку есть и «седло Довбуша». А мне удалось посидеть на  таком вот «седле». Правда, грабить богатых  почему-то не потянуло.  Не хочу я быть героем…

 

 

 

 

Сюда, в эту седловину,  некогда была загнана фашистская часть, которая  тщетно пыталась захватить высоты. Потерпев поражение, немцы пытались пробраться в Румынию, перемахнув через Черногору. Но дело было зимой, глубокие снега на склонах мешали передвижению. И, видимо, бывалых горян среди фашистов не нашлось, потому что кому-то из них стрельнуло в голову расстрелять снега и,  таким образом, расчистить себе дорогу.

Автоматные очереди спровоцировали сход с хребта довольно мощной лавины, которая накрыла сотню солдат. Не знаю, где они похоронены, но здесь они распрощались с жизнью…

 

 

 

 

Об этом рассказала Маричке ее мама, которая пряталась от фашистов у повстанцев.  Сведения подтвердил старший научный сотрудник музея «Гуцульщина» Юрий Кречуняк, когда Маричка уточняла у него правильность нашего маршрута. Мы шли мимо лужи, которую Маричка назвала озером…

 

 

 

 

… и увидели вдали столбики, выстроенные аккуратными рядами.  Кладбище? У меня сразу заработала фантазия: может, это по прошествии лет немцы сделала перезахоронение погибших? Или гуцулы предали земле врагов как велит христианская традиция? Все оказалось проще…

 

 

 

 

В прежние годы здесь кто-то начал строить то ли лыжную базу, то ли базу туристическую, да заглохло. Может, потому что узнали историю с немцами и решили не рисковать своими? У нас же традиционно – сперва начинают, а потом  поднимают вопрос о целесообразности 🙂  А может, элементарно не хватило денег?

 

Как я уже писала, когда-то в  урочище Гаджина  был когда-то приют для туристов, построенный  в 1878 году, но мы, конечно, не нашли никаких следов ни этого приюта, ни установленного спустя 6 лет указателя на гору Шпыци. При советской власти не только «отреклись от старого мира», но и отряхнули его прах со своих ног. Теперь ночуем в палатках, а дорогу определяем по рассказам побывавших здесь или по описаниям маршрутов в Интернете.

Туристы сюда заглядывают нечасто (мы не встретили ни одного). Зато пасутся телочки и бычки (либо отбившиеся от основного стада на полоныне, либо осмелевшие).

Мы наконец подходим к  вожделенной цели нашего похода.

Гора, на которую нам предстоит взобраться – настоящий архитектурный памятник в готическом стиле. Вы ее увидите в следующей части.

А пока… замрите в предвкушении…

 

 

 

 продолжение , часть 4, — здесь.  

 

 

СПИЦЫ  В  РЕБРА или  ДОБЕЖАТЬ ДО  ОЗЕРА…

 

 

 

 

По «антропометрическим данным» гора Шпыци – ничего особенного. Если я напишу, что ее высота 1863 м, это вряд ли на вас произведет впечатление —  даже до покоренных мною двухтысячников не дотягивает. Или, например, такая фраза «восточные склоны горы опоясаны  скальными выступами высотой в 20-50 метров». Ну выступы и выступы…

А если я покажу вам эту гору?  Вот такой мы  увидели ее.

 

 

 

 

Кстати, если снимаешь снизу, горочка кажется совсем пологой, но если поднимаешься по тропинке вверх… Круто! Во всех смыслах слова.

Эти самые «скальные выступы высотой в 20-50 метров» — своеобразная ловушка для самоуверенных. Говорят, залезть на них еще так сяк можно, а вот спуститься… Были случаи, когда для этих целей пришлось вызывать спасателей.

 

 

 

Скольких людей в горах подводило незнание (или забывание)  простой истины – спуск всегда технически более сложен, чем  восхождение. Большинство травм (и более печальных случаев) у альпинистов происходит  как раз на спуске. Кроме всего прочего, человек, достигнув вершины, расслабляется и УЖЕ чувствует себя победителем. Хотя настоящая победа – это когда не посмертно, иначе зачем этот штурм, война что ли?

 

Но обратить ваше внимание я хочу не на технические сложности подъема, а на природное чудо. Именно за этим мы с Маричкой отправлялись в поход. Однажды увидев снимок  горы, мы поняли, что не увидеть в натуре этот шедевр невозможно!

 

 

 

 

Ветер тысячелетиями гранил эти скалы и создал потрясающие  архитектурные шедевры. Целый зоопарк, застывший в камне…

Нечто похожее на птиц, расправивших перед взлетом свои крылья, а рядом – человек, взывающий к Богу.

 

 

 

 

Или вот два верблюда (у одного из них рюкзак почему-то набекрень). Видимо, очень уставший после восхождения верблюд…

 

 

 

 

А с высоты этой горы видно то маленькое озерцо (которое я назвала лужей) и отходящая от него тропка. Высоко взобрались мы с Маричкой!..

 

 

 

 

 

Наконец мы вскарабкались на Черногорский хребет! Люблю я по нему продвигаться! Ведь много километров ты все время на высоте. Чувствуешь себя орлом, точнее орлихой 🙂   Панорама раздвигает горизонты, и это расправляет твои внутренние крылья. Мне хотелось, чтобы и Маричка испытала эти ощущения…

 

 

 

 

Там, вдали,  виднеется пирамидальная Говерла – самая высокая гора Украины…

 

Скоро будет темнеть, а мне еще нужно взобраться на гору Ребра – мой завершающий пункт неизведанного доселе маршрута (дальше будет уже все знакомое и хоженое-перехоженное…)

Солнце уже клонится к горизонту, и стоит торопиться, потому что на несколько километров нигде нет ни ручейка, ни речушки. До темна  добежать  бы до озера Бребенескул и расположиться там.

 

 

 

 

 

Бегать в горах я не люблю, потому впечатления от последнего покоренного мною двухтысячника  смазаны. Радостно, что этот рубеж взят, но каждую победу нужно смаковать, покатать во рту, как виноградинку, ощутив сладость и терпкость… А тут просто на бегу отмечаешь: да, высота взята, хорошо, пошли дальше…

По дороге встречаются окопы времен Первой мировой войны, обложенные камнями (работа адская!).

Дальше ориентиром для нас служат пограничные столбики. Когда-то здесь проходила граница между Польшей и Чехией. Бетонные столбики, отделявшие одно государство от другого, до сих пор стоят. Они пронумерованы. И, сверяясь с картой (на туристической карте Черногоры указаны номера столбиков), ты можешь не только убедиться, что идешь правильно, но и сообразить, сколько столбиков осталось до цели. От столбика до столбика примерно километр.

Мы идем (я уже почти плетусь…) от столбика к столбику. Маричка выказывает восторг по поводу увиденного, я радуюсь, что аппетит к путешествиям у нее разгорается, но сама уже сосредотачиваюсь лишь на мысли «дойти!». В темноте палатку ставить не комильфо, да и воду искать ночью не самое развеселое занятие.

 

 

 

 

* Вот они  — пограничный столбик и радостная Маричка-пограничница…  

 

 

Мы подбегаем к озеру Бребенескул при последних лучах заходящего солнца. Там уже стоит парочка палаток, около одной из них беснуется пес. А мне уже на него начхать…

 

 

 

 

 

 Продолжение, часть 5, — здесь.  

 

 

 

 

ПОБЫВАЛИ В ЦИРКЕ, НО ТАМ НЕ БЫЛО КЛОУНОВ

 

 

Озеро Бребенескул, где мы с Маричкой остановились на второй (и последний в этом туристическом сезоне) ночлег, — самое высокогорное в Украине (1801 м). Оно находится в цирке (то есть в котловане) между одноименной горой (Бребенескул – вторая по высоте гора в Украине и тоже мною взята!) и  горой Гутин-Томнатик (тоже двухтысячник, взят!).

Оно ледникового происхождения, и это почувствует всякий, решивший в этом озере искупаться. Вода, мягко говоря, бодрящая. Наибольшая глубина чуть больше трех метров, но ныряльщиков я в нем никогда не видела 🙂

 

 

 

 

Цирк на снимке видно, а озеро в туманной дымке – почти нет. Потому прилагаю снимок с другого похода, где оно зафиксировалось более отчетливо.

 

 

 

 

Редкие смельчаки решаются в нем искупаться, а суеверные гуцулы еще и считают, что этого делать нельзя – дождь пойдет, поднимется ураганный ветер, будет град и т.д.

 

Во время нашей стоянки на озере никто не купался, но, несмотря на это ;),  погода крепко испортилась, потому озеро на Маричку не произвело ожидаемого эффекта.

 

Для меня это озеро остается памятным хотя бы тем, что в своих предыдущих походах я никак не могла до него добраться. Спускаться к нему нужно минут 40, а подниматься от озера на хребет – еще дольше. И далеко не на каждом  маршруте я могла это себе позволить. То меня заставил разбить палатку на полпути к нему ураган (вниз не успела бы добежать) и на этой средней платформе я просидела пару суток, где написала рассказ об урагане в горах и одинокой путешественнице. То, возвращаясь с маршрута «По следам стихийного бедствия», я не успевала до темна спуститься к Бребенескулу, да и никаких дамских сил на спуск уже не было. Я так устала на этом маршруте, что вынуждена была сделать себе дневку, чтобы отдышаться и продолжить путь. Теперь я понимаю, что это не мудро – добегаться до такого состояния, но что было, то было…

И наконец  (уже на том маршруте, который я назвала «Последней гастролью артистки»)  мне удалось помочить ножки в этой ледниковой водичке.  Красота озера меня тогда просто поразила.

Прозрачная вода с уймой  головастиков… Речной запах… Воспоминания о детстве… Отдых у реки… Мое брожение в зарослях ивняка, — мечты и фантазии  о дальних странствиях и приключениях…

 

 

 

 

Я тогда (выполняя «норматив» по двухтысячникам) увидела это озеро с высоты, поднявшись на возвышающуюся над ним гору Гутын-Томнатык. Вид с высоты птичьего полета завораживал. Разве фотоаппарат в состоянии передать всю красоту и величье?

 

 

 

Но  это было тогда. А нас с Маричкой погода не побуждала задержаться и сделать фотосессию. Нахмуренные брови облаков над серым блюдцем озера указывали на приближение дождя. Плащи мы с собой, конечно, взяли, но топать под холодными струями – не самое веселое занятие…

К тому же контрольный срок прохождения маршрута неотвратимо близился к концу.

Маричка прибавила скорости и то и дело вырывалась вперед (что меня всегда напрягает), мне приходилось подтягиваться, а порой и  обиженным голосом тормозить свою реактивную подругу, на что она неизменно отвечала: «Это ты называешь быстро?  Да я еле ползу…».

Если она еле ползет, то что тогда делаю я? 😉

 

Дождь  стал потихоньку нас поливать на подступах к горе Смотрич. Мы могли бы вернуться другим путем – через водопады, но этот  проще и короче. И мне захотелось показать Маричке гору, которая видна из ее окна. В детстве подруга собирала там ягоды, но те впечатления давно стерты из памяти и нужно их освежить новыми. К тому же увидеть следы пожара, о котором я уже писала. Он случился осенью 2011 года.

Но для этого нужно было хорошо промочить ноги, продрогнуть, попытаться потерять тропку в тумане. Впечатления «за так» не даются. К ним необходимо приложить усилия.

 

 

 

* Перед дождем…

 

 

 Окончание, часть 6, —  здесь  

 

 

 

ПО СЛЕДАМ ПОЖАРИЩА…

 

 

 

 

Перед тем, как снова упомянуть  о пожаре и зайти на Смотрыч, стоит вспомнить одно обстоятельство. Вот оно – на снимке.

 

 

 

 

 

Эта табличка появилась совсем недавно и означает она, что землю, по которой топают наши ноги, нужно беречь, как зеницу ока. Ранимая она…

В прежние времена лесники пытались бороться с туристами, которые ставили палатки у озера Несамовыте (потому что сорят и вырубают заповедную альпийку для своих костров). Но – тщетно. Нашего человека остановить трудно – даже штрафами. Потом, видимо, лесники махнули рукой. По крайней мере, я их никогда на Черногорском маршруте не встречала. Но вот, наконец, появились свежие таблички с напоминаниями. Не знаю, помогут ли они, случится ли чудо?

Одно чудо  все-таки произошло. Но это чудо лесников тоже не боится…  Мы увидели то, что на этих  черногорских  тропах отродясь не видывали. Конечно, некрасиво это показывать, но иначе вы просто не поверите, что на таких затоптанных дорожках, кроме туристов, хаживают еще и медведи.  С точки зрения медвежьего инстинкта самосохранения (от людей любой зверь прячется…) это даже очень легкомысленно и смело. Но, судя по ягодкам в помете (поблизости ни малина, ни ежевика не растет),  Топтыгин топал издалека.

 

 

 

 

Помет был свежим (мы, конечно, на вкус не пробовали, но пар от него шел…),  значит, мишка  где-то неподалеку. Как истинный папарацци я сразу подумала о потрясном кадре, а уж потом… Но, честно, это не я со страху наделала – это ОН.

 

 

 

 

Полюбуйтесь на эту натуралистично неживописную картинку и запомните, что, встретив такое на своем пути, нужно обозреть окрестности, чтобы знать, куда бежать. Лучше спуститься крутой тропкой вниз (медведи боятся таких спусков, потому что начинают катиться).

Но с  Потапычем мы не встретились. Видать, дождя испугался и поспешил в какое-то укрытие… А мы с Маричкой полезли на Смотрыч.

 

 

 

 

Узкая тропка, ведущая на гору, была уже вся в росе. Плащ защищал плечи, но кроссовки постепенно наполнялись влагой. Согревала только мысль о том, что тепло родного дома уже близко…

 

 

 

 

 

По дороге Маричка рассказала мне подробности прошлогоднего пожара (я написала об этом в главе 1).  Неделю бушевавший пожар тогда погасил лишь обильно выпавший снег… Мы увидели мертвую полосу заповедной альпийки (карликовой сосны), тянущуюся на несколько километров…

 

 

 

Удивило нас то, что под обугленным жерепом (так местные люди называют карликовую сосну) пробилась сочная зеленая трава, которая тут никогда прежде не росла! Не устаю поражаться свойству природы, в прямом смысле слова, восставать из пепла…

 

Дождь периодически превращается в туман, и, когда окрестности заволакивает, мы теряем ориентиры. Появляется страшок: не заблудились ли…  Но потом «светает» и мы убеждаемся, что движемся правильно.

 

 

 

 

 

Перед тем, как отправиться маршрутом через Смотрыч, Маричка спросила, трудна ли дорога. Я (искренне!) сказала, что не очень и с удивлением обнаружила, что она «не очень трудна» именно для меня. Маричка то и дело отставала и повторяла «ничего себе – не очень…». А я отвечала ей, что это мой реванш за ее лидерство на Черногорском хребте!

До чего же неприятно отставать! До чего же приятно идти впереди!  И тут мои одиночные походы ничто не заменит, потому что, как бы медленно ни ползла, но я никогда не иду второй. J

 

Я радуюсь, что Маричка может (пусть и на бегу) видеть эти потрясающие каменные фигуры, возвышающиеся на  Смотрыче, автор этих скульптур – ветер. Он трудился над неподатливым материалом веками, а мы пробегаем мимо, скользя взглядом по причудливым формам, перед которыми хочется остановиться и которые хочется потрогать.

 

 

 

 

 

Холодный ветер и дождь, задирающий полы наших плащей, чавкающие кроссовки и приближающийся вечер не дают нам возможности все, как следует, рассмотреть. Что ж, будем довольствоваться тем, что есть. Это тоже немало.

 

Вернувшись домой, в Киев, я сортировала фотографии и обратила внимание, что почти на всех Маричка улыбается — и в солнечный, день и в дождливый.

 

 

 

 

А я всегда улыбаюсь, когда вижу улыбающуюся Маричку.

 

 

 

Из этих фотографий я  сформировала альбом  и выслала его подруге.

Пусть он вдохновляет ее на новые странствия.

Со мной, конечно! 🙂

 

 

 

 

 

The end

 

После полонины Гаджина  мои маршруты  (теперь уже одиночные!) пролегли через полонины Кырнычный и Радул. О жизни пастухов на высокогорных пастбищах вдали от цивилизации и удобств вы прочтете в заметках «Где Макар телят не пас». 

 

 

 

 

ГУЦУЛЬСКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО  «ЗА ТАК»

 

 

Итак, я в Краснике. Почему село называется именно так, — я догадываюсь. Никаких ассоциаций с большевицким красным цветом, ибо красный по-украински «червоный».  Красный – и по-русски, и по-украински — «красивый». Красник действительно красен!

 

 

 

 

 

Точки у подножья гор на этом снимке – дома гуцулов, гордых, мужественных и очень гостеприимных людей. Я бы сказала, даже слишком гостеприимных. Это создает определенные трудности…

Если им самим что-то предлагают или чем-то угощают, они обычно раза три отказываются (типа для приличия) и только на четвертый соглашаются. Ввиду этого они и сами могут тебе что-то предлагать по многу раз, несмотря на отказы —  из расчета, что ты просто ломаешься ;). Я же все время об этом забываю, мое «да» означает «да», а «нет» — «нет». Если кто-то с первого раза отказывается, я прекращаю предлагать: зачем человека насиловать? Это порой гуцулов обескураживает. Но в данном случае обескуражилась я.

Когда по телефону договаривалась с хозяйкой дома, Ириной Ивановной, и спросила о цене, она смущенно ответила: «Так живите» (в смысле бесплатно). Я подумала, что хатка, видимо, такая, что в ней только «так» жить и можно. Ладно, на месте сориентируюсь. Раз хозяйке ничего от меня не нужно, то, сколько не заплачу, всему будет рада.

Но все оказалось не так просто…

Когда я приехала в Верховину (уже смеркалось), меня на своей машине встретил хозяйский сын Василь и подвез прямо к ее дому. Потом меня усадили за стол, уставленный многочисленными яствами. Отказаться было невозможно. Я попробовала было заикнуться, что вегетарианка, — передо мной сразу поставили рис с перцами, капусту с грибами, картошку и домашнее вино. В придачу дали еще и хрен, так что не скажешь, что для вегетарианки у них ни хрена не оказалось.

По приезде в Красник я собиралась сбегать в магазин, накупить круп и овощей (не тянуть же их из Киева!). Но, так как застолье затянулось, на дворе потемнело, идти за продуктами было уже поздно. Хозяйка щедро отсыпала мне из своих запасов рис, гречку и горох, налила бутылку подсолнечного масла, дала замороженных ягод, Ее соседка, которая  нас связала, нагрузила на себя (для меня) овощи – капусту, лук, морковь и свеклу. И все это мы поволокли (я волокла только свой рюкзак) круто вверх – в ту самую хатку под горой Кострычей, где мне предстояло жить недельку…

 

 

 

 

• Протоптанная тропинка отклоняется от того пути, по которому ходят люди, и ведет к «моей» хатке. Пойдем со мной? 😉

 

По дороге я узнала, что к моему приезду хатку побелили изнутри, куплены и повешены тюлевые занавески, подчинена печь, принесена настольная лампа, электрочайник. Ко всему прочему Ирина Ивановна вместе со своей соседкой два дня избу убирали, мыли, скребли и драили. «Живите за так»…

И как теперь расплачиваться?

 

 

Хата, в которой меня поселили, — старинная, деревянная, возведенная по всем правилам  традиционного гуцульского зодчества. Здесь родилась и прожила до 90 лет мама Ирины Ивановны. Иными словами этому строению не меньше ста лет (!).

 

 

 

 

Внутри все обустроено тоже по-гуцульски – лижнык (шерстяное домотканое одеяло), жердь для одежды над кроватью, деревянная лавка и  вышитые рушники.

 

 

 

 

 

 

 

 

Электроплитки, которую Ирина Ивановна собиралась принести, не было, видимо, она оказалась неисправной. А примус с газовым баллоном (использую в туристских походах), перед самым отъездом я выложила из рюкзака – из-за лишнего веса. Подумала: зачем он мне нужен в избе, где есть электроплитка? И действительно, зачем?

Ну вот теперь, Олюшка, вспоминай свое темное курильское прошлое и топи печь – утром и вечером, а еще для приготовления пищи и даже для заваривания чая (кипятильник я тоже не взяла, понадеялась на плитку…)

 

 

 

 

Помню, как поначалу (22 года назад!) напугала меня печь на Курильском острове Парамушир. Теорию ее разжигания я знала, но на практике печь гасла, когда мне казалось, что она достаточно разгорелась для засыпки углем. А как варить на ней борщ? Это ведь не киевская газовая плита, на которой можно легким движением пальцев убрать (или добавить) огонь в горелке. Это – печь, где то выбегает из кастрюли варево, то оно вообще перестает булькать. Нужно еще приноровиться – когда и куда  сковородку подвинуть, чтобы еда не подгорела и была готова вовремя.

Поначалу мой  покойный муж отпускал в мой адрес ехидные реплики (он вырос в частном доме с печным отоплением), но потом я, устав от своего позора 🙂 и с перепугу, так лихо научилась обращаться с этим древним обогревательным  и пищеприготовительным  оборудованием, что даже местные диву давались. «Перепуг» наступил тогда, когда однажды муж вернулся в сильном подпитии поздно вечером и забыл натопить печь (он делал это вечером сам). Я проснулась от холода, ребенок лежал мокрый и раскрытый! Тогда я поняла, что надежда на мужа мне может очень дорого стоить, и каждый вечер стала топить сама. Каждое утро — тоже. Я тогда еще подумала: и зачем он мне вообще сдался этот муж, если без него можно обойтись????

 

Ну-ка вспомню ли свои навыки 22-летней давности? Удастся ли растопить печь с первой попытки?

Виват! Я и сейчас без мужа могу обходиться 😉 …

Единственное неудобство печки перед примусом —  ее медлительность. То, что на примусе я бы сварила за 5 минут, здесь может  затянуться на 40. Зато дров навалом. Ирина Ивановна  сказала: «Жгите, сколько хотите, топите печь хоть целый день».

«Живите за так»…

 

 продолжение , часть 3, — здесь. 

 

 

ЧИТАЮ КНИГУ ПРИРОДЫ

 

 

В Краснике я легко приучила себя к тому, что в Киеве у меня ну никак не получалось. Здесь – сходу. Я ложусь спать не просто до полуночи, не просто рано – в 20 часов! Как настоящий сельский житель. После длительной прогулки на свежайшем воздухе засыпаешь сразу и спишь крепко.

Почему я перешла на такой режим?  Во-первых, очень люблю наблюдать, как светает над горами. Картинка меняется буквально каждые 5 минут, и каждый новый рассвет не похож на рассвет предыдущего дня – цвета, оттенки, переливы…

 

 

 

То светло-голубая полоска между тучами начинает разрастаться и желтеть, то ярко-красное пятно растворяется в синеве, то все небо заливает желто-оранжевая акварель.

Я не могу удержаться, — бросаю печь и выбегаю на крыльцо с фотоаппаратом. Впрочем, до конца передать цвета и оттенки ему не удается. Как и мне не удается описать это словами…

 

 

 

 

 

Вторая причина, по которой я  ныряю в сон довольно рано, – январский световой день короток, а в горах тем более. Заметила, что в 14.30 солнце прячется за Кострычу и, хоть на дворе еще светло, но для фотосъемок время фактически истекло. И если в Киеве умственная работа у меня начиналась утром, то тут все приходится переносить на вечер. Исключение составляют лишь случаи, когда просыпаюсь слишком рано, затемно, скажем, в 5 утра (если засыпаешь в восемь вечера, то когда же просыпаться, если не в пять???).  Выходить на прогулку рановато, так что я топлю печь, завариваю чай и усаживаюсь за чтение, то и дело поглядывая за окно, чтобы не пропустить рассветной феерии 🙂 .

 

 

 

 

Перед самым моим приездом в Красник выпал снег. Ирина Ивановна с радостью мне сообщила об этом во время нашего телефонного разговора. А мне что? Я не лыжник, для меня любые Карпаты хороши – летние, зимние, осенние, весенние… Я видела их заснеженными, видела «облысевшими», принимаю их всякими. Карпаты тоже принимают меня всякую. За это и храню им верность.

Конечно, выбеленные Карпаты имеют некоторые преимущества перед облысевшими. На фоне зимней белизны очень трогательно выглядят растения, все еще хранящие в себе лето.

 

 

 

 

Когда я смотрю на так и не пожелтевшие и даже не свернувшиеся под снегом листья, меня охватывает трепет. Так и хочется крикнуть: «Вы выстояли! Вас морозам не сломить!» и – параллели, ассоциации…

Второе преимущество снега (для нелыжников) – это книга леса. Я рассматриваю следы, оставленные невдалеке от моего дома зверями и птицами,  и стараюсь отгадать: кто тут бегал, пока меня не было?

Вот, похоже, галка (хвост тянула за собой), а может и какая иная длиннохвостая птаха.

 

 

 

 

Вот тут- собака пробежала, а это, похоже, волк. Его следы смахивают на собачьи, но отличаются вытянутостью ступни и пробелом между передними и задними подушечками на лапах. А еще волк бежит по одной линии, как по веревочке, а собака ставит лапы параллельно.

 

 

 

 

А это, похоже, медведь? Глазам своим не верю! Сравнить медвежью пятерню можно разве что с человечьей, но для человека эта пятипалая ступня слишком мала и широка. Да и  какой дурак (кроме медведя) пойдет сейчас босиком по снегу?

(Позже я покажу этот след одному из местных охотников, и он предположит, что ступня тоже принадлежит волку, только крупному, кто его знает…)

 

 

 

 

Что же вы делаете, зверюшки,  здесь, почти у самого «моего» дома?  Что вы делаете невдалеке от поселка, где даже с Новым годом поздравляют с ручьем наперевес?

Но об этом – в следующей части. Надо же держать интригу…

 

 

 Продолжение, часть 4. – здесь.  

 

 

 

 

 

 

ГУЦУЛЬСКИЕ ШУТКИ

 

 

 

Дверям закрытым грош цена,

                                                   Замку цена копейка.

                                                                                Булат Окуджава.

 

 

 

 

Утром 1 января  (спряталась от людей…) я услышала стук в дверь. «Есть кто дома? – спросил строгий мужской голос и добавил, —  вижу, что дверь открыта, решил проверить, кто здесь живет»

Мужчина был небрит и с ружьем в руках, словно партизан, вышедший из леса. Сейчас скажет: «Давай провизию, не то получишь пулю в живот!».

Я на всякий случай прикрыла живот и услышала: «С Новым годом!». М-дааа… Так меня еще никто не поздравлял.

«Партизан» оказался соседом умершей 90-летней хозяйки дома. А так как в Карпатах воздух чистейший и потому видимость отменная, то он с весьма и весьма дальнего расстояния (сосед здесь означает за несколько километров от дома…) увидел, что окошки «нежилого» дома почему-то светятся (хотя они закрыты шторами, которые тоже, подозреваю, были куплены к моему приезду, уж очень у них свежий вид, не закопченный от печки, как полагается…)

 

 

 

 

Так вот бдительный сосед решил проверить, не вселились ли в дом, который теперь стал собственностью Ирины Ивановны, самоуправные  незваные гости. А так как гости могли быть и буйными после обильного возлияния за новогодним столом, то прихватил для острастки ружьишко.

Кстати сказать, непрошенные гости не просто опасны, а огнеопасны. Несколько лет назад на полоныне (высокогорное пастбище) Веснарка зимние туристы, видимо, уходя из домика, не загасили, как следует, печь. Изба сгорела дотла. Ее хозяйка показывала мне лишь оплавленное бутылочное стекло…

Я объяснила  «партизану», что поселилась здесь с разрешения Ирины Ивановны. Вуйко (диалекте  «дядька») вежливо извинился и прибавил: «Я охотник». Это чтобы я не испугалась ружьишка.

Из окна я видела и слышала, как уходя,  он звонил по мобильному Ирине Ивановне, видимо, проверяя полученную от меня информацию… И на кой в Карпатах держат целые пограничные заставы – если здесь такие бдительные  вуйки, — мышь не проскочит незамеченной?

 

Снег в Карпатах хорош еще тем, что создает иллюзию абсолютной чистоты и нетронутости. В отличии от киевского – он бел, как мел.

Второго января вечером разгулялся сильный ветер. Он бушевал всю ночь и вымел  почти весь снежный покров. Вместо ожидаемой чистоты я увидела  разбросанные по всему двору  кучки.

 

Это следы  пребывания здесь таких  вот дальних-ближних соседок. Далековато забредают от своего хлева…

 

 

 

 

 

 

 

Кстати, это были первые гости в первый же день моего пребывания в  усадьбе (еще до вуйка). Второй гостьей было вот это вот  рыжее создание.

 

 

 

 

 

Притопало оно, видимо, издалека (поблизости жилых изб нет), чтобы угоститься моей рисовой кашей с овощами. Я не солю еду, и для кошки это особенно привлекательно. Кроме каши, она  не просто просила, — умоляла о ласке. И получила ее – вслед за кашей.

Странная штука: появление животных у моей одиночной  кельи совсем не напрягает, даже радует. А вот по людям я никак не могу по-настоящему соскучиться. И когда услышала за дверями очередной мужской голос… 🙁

 

Этот, еще один,  «партизан» был без ружья, но зато с двумя немцами. Не полицай, — просто местный житель, у которого иностранцы остановились на отдых. Но об этом я узнаю позже. А пока вижу через тюлевую занавеску  стоящих у дома людей и слышу голос очередного вуйка (дело происходит днем, электрический свет не горит,  и дядька даже не подозревает, что в избе кто-то есть): «А в этом доме, — рассказывает гостям вуйко, —  когда-то жила 90-летняя старушка…»

Теперь настала моя очередь попугать местное население :):

— Почему «жила»? – громко говорю я, отворяя дверь, — я до сих пор здесь живу…

Немая сцена. Как говорится, с Новым годом. Извините, что без ружья.

 

Вуйко Василь ведет немцев (парочку среднего возраста из Штутгарта) показать тропку, ведущую на Кострычу. Они решили подняться на вершину (1500 м.) и полюбоваться  панорамой. Все, что дядька рассказывал и объяснял немцам, поняла, конечно, только я и то только потому, что имею подругу из местных и приезжаю в эти края уже лет восемь подряд. Гуцульский говор не совсем  понятен даже для жителей Центральной и Восточной Украины, а для немцев он все равно, что арабский язык. С надеждой в голосе Василь спрашивает, знаю ли я немецкий. Хотела пошутить про «Гитлер капут», но пожалела немцев. А кроме этого изречения я  знаю только «ахтунг», «хэндэ хох», «шнеллер» и «данке». Первые два слова мне вряд ли понадобятся при общении с гостями…

Как же им объяснить дорогу? Иоахим по-нашему ни бум-бум, Сюзанна знает русский весьма слабенько. Я совсем немного знаю английский, который совсем немного знает Иоахим. Самое разумное – вместе с ними подняться на гору или, по крайней мере, вывести их на четкую тропу.

 

Немцы оказались хорошими ходоками, видимо, это далеко не первая их вылазка в горы. Я показываю им направление движения, но, когда они  рванули, понимаю, что нам не по пути. Туристы из-за бугра спешат засветло подняться в гору, так как живут не под горой, как я, а намного дальше и хотят засветло вернуться. А мне зачем спешить?  Продвигаясь их темпом, я могу побить собственный рекорд по скорости, но я ведь не за рекордами в горах охочусь, а вот за такими вот фототрофеями:

 

 

 

 

 

 

 

Так что, сославшись на фотоаппарат, я отделилась от быстроногой четы. Они все поняли и не обиделись. А мое «ауфвидерзейн» привело их в настоящий восторг. Так что мы сильны не только «гитлеркапутом»!

 

 

 продолжение , часть 5, — здесь.

 

 

НАМ  НЕ СТРАШЕН СЕРЫЙ ВОЛК?

 

 

Конечно, идя в вразвалочку, вершины не достичь, а особенно, если  для перекуса у тебя лишь две конфетки. Особенно если погода портится, а заряд мобильного (после опрометчиво долгого разговора с Маричкой) практически на нуле.

 

 

 

 

 

 

Особенно если ты вышла «просто проводить немцев и увидеть тропочку, которая ведет на Кострычу» и потому не прихватила с собой фонарик. Последняя деталь даже очень существенна, учитывая, что идти придется через лес, одной и в период волчьего спаривания (самцы в это время лютые). Так что до самой вершины я не дошла, но зато обсмотрела хатки чабанов на полоныне.

 

 

 

 

Берфела – подвесное устройство для чана, в котором варится сыр… Простое убранство комнат… Все это всколыхнуло в душе приятные воспоминания о моих дальних походах…

 

 

 

 

 

Скажу честно: я колебалась. Очень хотелось все же достичь вершины, до нее оставалось ведь совсем чуть-чуть… Возможно, каких-то 200 метров… Но усталость уже сказывалась, бушевал ветер, мысль об угасании дня и волках все же отрезвляла.

Еще несколько лет назад я спустилась бы вниз с чувством поражения, угнетенная собственной неудачей – не достигла!

Но сейчас я — уверенный в себе человек, и не трусость, а мудрость, ответственность за свою жизнь побуждает меня повернуть назад.

Сильный ветер буквально сбивает с ног, на узкой тропочке над обрывом приходится останавливаться и вонзать в мерзлую землю трекинговые палки, чтобы не сдуло в пропасть. Четыре опоры помогают устоять.

Я просто подумала: нужен мне этот подвиг? Зачем мне восхождение, от которого не получу никакого удовольствия? И что я увижу с вершины горы, если ее окрестности затянуты тучами?

 

 

 

 

 

Развернулась и пошла вниз, гонимая ветром и здравым смыслом. А вот ведь – никаких комплексов, молодец, Оля! Ты же одна идешь, голова на плечах – обязательный аксессуар «сольника».

 

 

 

 

 

Я спустилась в нижний лес и просто бродила рассматривая следы на   припорошенной снегом земле. По дороге мне встретился местный житель с топором и бензопилой – видимо, собрался на заготовку дров. Мы угостили друг друга приятным разговором. Я показала ему на своем фотоаппарате снимок звериных следов. Это именно он сказал, что та крупная пятерня, которую я приняла за медвежью, похожа на след волка. Ничего не скажешь – крупный волчара, и не побоялся выйти на дорогу, которая ведет к селению.

«Это еще что! – заметил мой собеседник, — сейчас они по ночам не боятся подходить даже к жилым избам. У меня у самого серые «цапнули» (он так и сказал – «цапнули») пса. Два волка выманили собаку из будки и растерзали…»

Вуйко сказал, что его жена слышала ночью с той горы, под которой мы с ним встретились, ночные волчьи «серенады» — любви им подавай, время спаривания! Но поймать волков никак не удается, даже с флажками. Уж больно хитрые – уходят от погони. Сейчас они голодны и злы, потому что нет снега, им труднее настигать своих жертв.

— Обычно волк загоняет свою будущую добычу в снег, откуда косуля или олень выбираются с трудом, медленно, — просвещал меня собеседник, — сам же волк по снегу, как катер идет – легко и быстро. Теперь же, без снега, попробуй настичь быстроногую косулю…

Не могу сказать, что разговоры о злых и голодных волках меня очень воодушевляют. Но стараюсь успокаивать себя: днем на людей они не нападают. По крайней мере, о таких случаях в этих краях мне ничего не известно. Не начнется же с меня новая эра…

Еще вуйко сказал, что у него на чердаке живет куница. Он рыл яму для водовода, а зверек оттуда и выскочил.

— Я вот думаю, может, ее цапнуть? — поделился мыслями мой собеседник. И тут же добавил, — вообще-то она ничем не вредит…

— Тогда не нужно, пусть себе живет, — попросила я.

— Пускай, – согласился вуйко и пошел пилить дрова. А я вернулась в хату, чтобы доесть свой борщ с грибами, сваренный утром на печи.

 

 

 Продолжение, часть 6, — здесь.