Рубрика: Путевые заметки

 

ВЕСЕЛЕНЬКИЙ БЕДЛАМЧИК

 

Долго сидеть в стае на полоныне я не намеревалась – уж слишком здесь многолюдно и шумно. Но один день передыха перед новым маршрутом мне однозначно не помешает.

Отдых получился специфическим и стимулировал побыстрее продолжить путь…

Сегодня воскресный день, и все семейство Гаджуков собралось в церковь. Как я поняла, какой-то обряд, связанный со смертью бовгара Ивана (у них это называется «миска» — то ли в церковную миску деньги кладут, то ли односельчан из миски угощают, я в эти тонкости не вникла).

Когда я услышала, что на меня собираются оставить троиех детей (и каких!), мое настроение упало до нуля. Одна (Маричка) засыпает вопросами (без единой паузы!), другой (Иванко) норовит сделать какую-то пакость – то ударить исподтишка, то тапки мои запрятать… Третья (Валерика) все тянет в рот, все старается сломать при этом еще и свалиться с кровати, а когда ей этого не дают, — истошно ревет. Мне хватило того, что на меня их оставляли на время дойки. Два часа  этих мук я еще могла вынести, но целый день…

 

 

 

 

 

 

И тут сами дети пришли мне на выручку. Услышав, что взрослые собираются уехать без них, малыши в один голос дружно заревели. Выдержать этот рев не смогли даже их мама, бабушка и дедушка. Так что детей быстро – с матерками и угрозами — одели во все чистое, обули и посадили в машину. К моему огромному счастью Гаджуки прихватили с собой и двух щенков, которые всю ночь бесились под моей кроватью, скулили, били хвостами об пол, отгоняя мой здоровый сон. Я вздохнула с облегчением, но радоваться было рано…

 

 

 

 

 

 

 

Уехали все, кроме глухого Васи. Этот персонаж у меня остался без фотографии, так что просто представьте себе его – молодого мужчину приятной и простецкой наружности.

Вася слышит очень плохо, потому и говорит неразборчиво, плохо проговаривая звуки. На полонине он не пастух, а просто работник. Моет посуды, помогает хозяевам носить бидоны с водой и молоком (источник воды – за 800 метров, туда ездят  в телеге на лошади). Иногда Вася варит нечто, называемое тут зупой (супом) – бросает в кипящую воду все, что только имеется в хозяйстве (сочетаемое и не очень). Но после смерти бовгара Ивана ему приходится также пригонять коров для дойки.

Вася так же, как и я (если не больше), обрадовался, что все уехали. Переложил на меня мытье посуды, варку зупы. Он хотел бросить в кастрюлю капусту, рожки, сардины, томатную пасту, но я отмела этот безумный план и сварила обычный – без фантазии – грибной суп. Причем без томатной пасты и капусты :).

Поручив мне еще несколько текущих дел, он удалился. Сказал, что «идет посмотреть коров» (то есть, чтобы они не разбрелись и не перешли границу). Подозреваю, что ушел он не с пустыми руками…

 

Я успела не только переделать все хозяйственные дела, но и помыться, перестирать  все походные вещи… Васи все не было…

Вернулся он подозрительно веселый. Предложил мне рюмку самогонки, я отказалась. Он предложил еще и – с тем же результатом. Ну и как бы ему ничего не оставалось, как меня «выручить»  🙂  — выпил сам. Подозреваю, что это была далеко не первая его рюмка – у моего собеседника развязался язык, который так и не завязался до самого приезда хозяев – к вечеру!

Впрочем, назвать его со-беседником было бы большим  преувеличением. В основном он солировал. Показал мне свой паспорт с пропиской и штампом о разводе, трудовую книжку с двумя годами стажа на каком-то одесском, как я поняла, очень вредном предприятии, пожаловался на покойного Ивана, который де зупу не варил, посуду не мыл, а только коров пригонял и выпивал. Поначалу я еще кое-что из его речи понимала (остальное додумывала), но через какое-то время Васина речь стала совсем смазанной … Мало того, что гуцульский говор, нечленораздельная речь из-за глухоты, так еще Зеленый змий, ужаливший его в язык! И все бы ничего, но время от времени Вася задавал вопросы, причем не те, на которые можно ответить однозначным «да» или «нет». То есть  отключиться от его разговора и думать о чем-то своем было просто невозможно. Крыша у меня ехала и ехала…

Наконец приехали хозяева. Забрали Васю пригонять коров, а мне на голову посадили неугомонных детишек. Я поняла, что если завтра не смоюсь, моя голова просто треснет…

 

Вечером приехал зять  Ивана и Марии, муж их дочери. Ночью ему не спалось, он выходил из комнаты, курил. Потом так же громко входил… Из-за этого мне тоже спаться перестало 🙂  Малышка Валерика помогала мне бодрствовать, всю ночь хныча во сне (видимо, снилось, что ей не дают упасть с кровати), а когда я наконец стала проваливаться в сон, она проснулась и принялась весело агукать.

 

Я знала, что день будет жарким. Вчера градусник на Кырнычном показывал + 29, а сегодня синоптики (здесь слышно Украинское радио!) обещали + 33. Третье сентября…

И потому самое мудрое (раз уж тебя разбудили ни свет, ни заря!), сняться с якоря и пройти значительный кусок дороги, пока солнце еще не раскочегарилось.

 

 

 

 

 

 

Рюкзак я собрала накануне, но не могла отправиться в такой неблизкий путь, не поев и не взяв с собой в дорогу брынзы. Это можно было сделать только под руководством хозяйки. А у нее с 6 до 8 дойка коров…

Мне снова поручили смотреть за детьми…

Когда дойка закончилась, я не стала дожидаться горячего завтрака. Проглотила несколько кусков вурды (сладкий сыр из сыворотки) со сметаной (она на полоныне сытная!) и бегом в путь – пока мне еще что-нибудь веселенькое не придумали. 🙂

 

 

 

продолжение, часть 9, — здесь

 

 

 

 

ОВЧИЙ КРАЙ…

 

Дорога от полонины Кырнычный до полонины Радул мне знакома. Путь пролегает  через окрестности горы Стог, которая  издали действительно похожа на огромный стог еще не высохшего сена – она покрыта лесом, потому зелена.

 

 

 

 

 

 

 

Правда, зелени гораздо больше с румынской стороны, наши гору потихоньку «подбривают», лысеет бедняга…

 

 

 

 

 

 

Я шла мимо нее  в июне, когда записывала пастухов для своей радиопередачи. Помнится, мне тогда очень захотелось взобраться на вершину (горочка невысокая – 1650 м), но, на мое счастье, я прибыла на полонину Радул вместе с пограничником, который объяснил мне, что «Стог наполовину наш, наполовину румынский».  «Так я взберусь только по нашей половине на вершину» — предложила я. Ан нет, для этого нужно специальное письменное разрешение… Уж не помню даже кого. Но кого бы ни было, я не люблю всяких бумажных  волокит. Обойдемся без стогов, впереди – целая полонина!

 

 

 

 

 

 

 

 

* Пограничник прикатил на  Радул вот на такой машинерии. «Броня крепка, мопеды наши быстры…» (с)

 

 

Теперь несколько слов о том, чем на этой полоныне занимаются.

Когда-то богатый  овечьими отарами край – Верховинский район Ивано-Франковской области, сердце Гуцульщины, – теперь имеет только две полонины, где их выпасают. Это – Радул (655 дойных  овец + 120 ярок)  и подчиненная ему, рядом лежащая Регеска  (582 овец).  Старший здесь – Василь Тонюк. Он на полонинах с пяти лет. Сказал, что за все время только два года не «летовал» (то есть летом не выпасал скот на горных пастбищах-полонинах) – когда был в армии.

Я, помнится, спросила тогда Василя, почему овцеводство пришло в такой упадок, — он объяснил это распадом колхозов. Ой ли… Жили гуцулы когда-то, припеваючи, безо всяких колхозов. Жили намного богаче, чем Восточная Украина со своими колхозами.

Потом отучили людей вести самостоятельное хозяйство. Без директивы сверху  уже ничего не могут. Меж тем, Украина имеет уникальные генетические ресурсы племенных овец разных пород.

 

 

 

 

 

 

 

 

Василь говорит, что раньше отправляли овечье мясо даже в Азербайджан, а сейчас  все это «никому не нужно». Встали заводы по переработке шкур, государство закупало овечье мясо по смехотворной цене. Вот и отбили желание у людей держать большое поголовье. Тем более, что за овцами присматривать намного тяжелее, чем за коровами. Корова от волка может защититься рогами и копытами, а при овце должны постоянно находиться пастухи. Глаз да глаз за беззащитным животным требуется. Корова одна пастись может, а овца – только «в коллективе». К тому же овца более нежное создание, менее вынослива, более зависима от погодных условий. Василь говорил, что если овцу выпасает новый, незнакомый ей человек (или чем-то ей неприятный), она может резко снизить удои. А доить овцу следует не два раза в день, как буренку, а три. Иначе молоко пропадает, а овца и так его дает, по сравнению с коровой, немного.

Василь заверял, что овечья молочная продукция лечебна – от ушибов, переломов, болезней дыхательных путей. В «Гуцульском календаре» (верить ему? нет?)  написано, что овечье мясо уменьшает количество раковых клеток человека. Правда, овечьи молоко, масло, брынза очень жирные, не каждому по диете.

Держат этих животных не только ради молока и мяса. Из их шерсти и шкур изготавливают тапочки, тулупы, дубленки, шапки, свитеры, кыптарики…Эти изделия из овчины по своим гигиеническим свойствам не имеют аналогов…

В радулской отаре 118  овец самого Тонюка, Гаджук отдал в его отару  на выпас несколько своих овец.

 

 

 

 

 

 

 

* Вот так доят овец  на Радуле…

 

 

На этой полонине работают лишь 10 человек, но пастухов всего трое. Остальные    доит  коров и овец (каждая дойка длится 2 часа).  Чабанам помогают 8 псов, которые хорошо обучены защищать отару не только от волков (которые время от времени наведываются…), но и от недобрых людей. Они к овцам никого из чужих не подпускают, а ночью не подпускают и своих! Сам Василь когда-то ночью в отару еле пробрался – псы верно несли службу!  Даже в отношении хозяина, который их выкормил!

На меня они издали открыли пасти и так яростно бросались в мою сторону, что я даже опешила. Если б не трекинговые палки, меня могла постигнуть участь серого волка.

Впрочем, волки время от времени пожирают и псов. Голод не тетка —  не дают им баранину, довольствуются собачатиной…

 

 

В прошлом походе (в своей командировке) я пробыла здесь очень мало времени, ведь предстоял неблизкий путь возвращения, где ожидали меня всякие неожиданности, в том числе переход вброд стремительной горной реки. Дело близилось к вечеру,  а дороги я не знала (прокладывала для себя новый маршрут), потому не стала рисковать —  заночевала в палатке на берегу реки. Мимо меня на закате проходили  возвращавшиеся с пастбища на дойку коровы с колокольчиками на шеях. Этот мелодичный звон  еще долго  стоял у меня в ушах…

 

 

 

 

 

 

Рассмотреть жилище пастухов успела на бегу.

 

 

 

 

 

Ну  а сейчас на это вообще нет времени. Да и желания — тоже. Люди заняты делом, их много, им не скучно. Зачем отвлекать?

 

 

 

 

Впереди еще немалый участок пути:  полонина Щавнык – гора Выход (1471м)  — полонина Гропа — гора Васкуль (1730 м) – гора Попиван (2028 м) – гора  Вухатый камень (1864м) — село Дземброня, где меня ожидает подруга Маричка. Потому тороплюсь  и решаю к избушкам пастухов не спускаться, ночевку на Радуле не делать.

 

 

 

 

 

Но перед тем, как продолжить путь, стоит рассказать о встрече, которая могла оборвать мой жизненный путь навсегда.

Спасло меня только то, что я путешествую в одиночестве.

Да-да!

 

 

продолжение , часть 10, — здесь

 

 

НЕОЖИДАННОСТИ В ПУТИ

 

 

Температура уж точно под 30, синоптики  пугали не зря. Я изнываю от жары и, чтобы не прикладываться к бутылке (пить лучше не на маршруте, а во время отдыха, чтобы не создавать дополнительную нагрузку на сердце) то и дело останавливаюсь,  чтобы поесть ягод и перевести дух.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Во время одной из таких ягодных передышек я заметила  в кустах черники чьи-то солнечные очки. Видимо, кто-то их потерял и вряд ли за ними вернется (не палатка, поди, не спальник…). Пока я раздумывала, брать их себе или нет (напоминаю, что свои перед поездкой я опрометчиво выложила из рюкзака, будучи уверена, что осенью они не пригодятся…)… Так вот, пока я раздумывала, — услышала какой-то странный звук, смахивающий на свист крыльев низко пролетающей птицы. Я подняла голову к небу… Никаких пернатых там  не было…

И тут меня осенило: это не свист, это ш-ш-ш-ш-шипение. На дорогу передо мной выползла гадюка! Она замерла в ожидании, видимо, размышляя над тем,  что за чудище стоит перед ней, чего ожидать от этого чудища и, соответственно, как действовать – затаиться или нападать. У меня же на размышление времени не было – нельзя же упустить такой  уникальный момент! Дважды я его упускала в своей жизни. Один раз в Иране, неподалеку от чайных плантаций, где могла запечатлеть восточную ядовитую особь, но она так быстро улепетнула от меня, что снимок получился смазанным. Второй –  в походе по дороге на Козьмещик-Лезещину. Там я чересчур увлеклась малинником… Змея выскользнула прямо из-под ног, я и глазом не успела моргнуть, не то, что объективом. Но эта красотка оказалась не робкого десятка, и я успела расчехлить свою «Соньку»…

 

 

 

 

 

 

 

 

Гадюка позволила себя сфотографировать на безопасном для нее расстоянии, но мне показалось, что положение шнурком – какое-то безжизненное, нединамичное. Змея красива в изгибе, и я шагнула к ней поближе. Посмотрите, какая красавица!

 

 

 

 

 

 

 

 

И не нужно ее гадиной называть. Вы ее не трогаете, — она вас не трогает. Я лично тоже могу укусить, если мне на хвост наступить…

 

Очки я забрала себе без зазрения совести. Видимо, хозяин потерял их, наткнувшись так же, как я,  на змею в черничнике. А она возомнила себя очковой. Теперь очковой стала я :).

Как всегда в знойную погоду, горы в легкой дымке, но видимость отличная. Хорошо просматривается гора Попиван Черногорский и две полонины, через которые мне предстоит к нему добираться. Но эти объекты кажется такими далекими!… Сколько же  мне до них топать?  И где установить палатку? Место для бивака на Радуле я знаю (ночевала там в июне), но делать остановку так рано не хочется, тянет побыстрее оказаться в новых местах. В прошлый раз я возвращалась через гору Ведмежик – Бангофу —  урочище Погорелец и село Шибене. На Бангофе пришлось пережить волнующий момент – переход горной реки Черемош вброд. Видимо, там когда-то был мостик… В том месте, где я переходила реку, она не была глубока, но была стремительна и обжигательно холодна. Я боялась поскользнуться на скользких камнях и упасть – меня бы унесло вместе с рюкзаком. Дело немного поправило то, что я нашла какую-то рваную калошу, плывшую по реке, вытряхнула из нее песок и надела – чтобы хоть одна нога меньше скользила. Выручили также трекинговые палки – форсировала водный поток с четырьмя точками  опоры 🙂

 

 

 

 

 

 

 

 

Как только я решительно (с дрожью в коленках 🙂 ) преодолела водную преграду, передо мной появилась новая проблема. Близился закат, стал накрапывать дождик, а палатку было поставить негде – слева гора, справа река, посередине дорога с лужами… Но на пути встретила заброшенную избушку, которую хозяева не закрыли на замок.

 

 

 

 

 

 

 

Отсутствующие в ней стекла я заменила  палаточным  тентом и заставила рюкзаком.

 

 

 

 

 

 

 

 

На  деревянные нары постелила каремат и прекрасненько переночевала в своем теплом спальнике. Зато утром все волнения и подмокания под дождем окупились сторицей. Я   полюбовалась дивными цветами, которые встретились на моем пути.

 

 

 

 

 

 

 

 

Более того, я сделала для себя  два выдающихся  географо-ботанических  открытия 😉 ! Первое —  дикие орхидеи растут не только в Крыму!

 

 

 

 

 

 

 

Как же я их раньше в Карпатах не встречала?

 

 

 

 

 

 

 

 

Второе открытие – что ирисы бываю желтые! Причем, в дикой природе! Ясно, что это – не достижение селекционеров!

 

 

 

 

 

 

 

Да, я могла вернуться в Дземброню именно таким, уже знакомым мне, путем, но не стала этого делать – не только из-за форсирования реки (мостик уже, возможно, восстановили…)  Решила попробовать  новый путь на гору Попиван (три из них мною уже исхожены). Хотелось новых мест, новых впечатлений. Эта новизна ожидала меня по маршруту – Радул – полонина Щавнык – г. Выход – полонина Гропа – г. Васкуль – г. Попиван… И мои стопы сами повернулись в этом направлении.

 

 

 

 

 

 

 

* Полонына Щавнык

 

 

 

 

По пути я не встретила никого – до самого Щавныка, но интуитивно чувствовала, что иду правильно. По моим предположениям, до Гропы я должна добраться дотемна. В отличии от Щавныка, там сейчас никто не живет, не пасет скот. Так что, надеюсь, мое одиночество не будет  нарушено. Пастух, которого я встретила на подходе к Щавныку, сказал, что до Гропы недалеко, и я, напрочь забыв, что такое «недалеко» по-гуцульски, решила дотянуть до него. Не стала даже пополнять запас воды, так как на каждой полонине обязательно имеется источник.

Я пожалела об этом через час – когда солнце стало клониться к закату, жара все еще не спадала, и мне показалось, что Гропу  (точнее, тропку, ведущую к ней) я попросту проскочила.

 

 

 

 

продолжение, часть 11, — здесь

 

 

 

 

 

ЗАГАДОЧНЫЕ  ОГНИ   НЕОПОЗНАНОЙ   ПОЛОНИНЫ

 

 

 

Я могу себя поздравить! Наконец-то вместо страха включилась сообразиловка. Конечно,   тропку я проскочила (издали я видела ее, но не придала этому значения), но на полонину должна вести не тропка, а тракторная дорога. Ведь сюда раньше по весне завозили продукты, посуду, тару под молоко и сыр, разную утварь и личные вещи пастухов.

Я искала тракторную дорогу, но ее все не было. С тяжелым рюкзаком я протопала почти 8 часов. Сгущались сумерки, во рту пересохло, вода закончилась… Дамские силы тоже были на исходе. Я изо всех сил старалась ободрять себе: «Вот сейчас перемахнешь этот холм, а там – Гропа!» Но холм за холмом, холм за холмом, а стаи (избушки пастухов) все не показывались…

 

 

 

 

 

 

Наконец мое ухо уловило приятный шумок – журчание ручейка!  Я быстро отыскала его – по влажным следам на дороге, по мокрой траве и, конечно же, по звуку. Водичка струилась по чуть-чуть, я потеряла немало времени, чтобы наполнить двухлитровую бутылку, но зато теперь, по крайней мере, одна проблема – обезвоживания – отпала. Невдалеке я увидела относительно ровную  полянку, на которой за неимением лучшего места, можно было поставить палатку.

Что ж, заночевать лучше, чем из последних сил, обливаясь потом,  тащиться на Попиван. Я с радостью сбросила с себя рюкзак и от хоть какой-то определенности почувствовала в себе прилив сил. Съела две дольки черного шоколада, запила их поллитрой 😉 —   родниковой воды  из бутылки, повалялась на траве, чтобы перевести дух… И тут меня осенила идея – уже без рюкзака пройти хотя бы небольшой участок пути, а вдруг…

Холмик за холмиком, холмик за холмиком – и  передо мной меж зеленых смерек всплыли серые крыши!

Я еще не была уверена, Гропа это или какая-то другая полонина, но раз там есть крыша, – есть и укрытие на случай грозы (солнце печет, гроза возможна!), раз там есть укрытие, — там обязательно есть  и подпитие, то есть ручей или река, из которых можно черпать.

Я похвалила себя за то, что не сложила руки (точнее, ноги, которые у меня уже подкашивались…) и все-таки совершила этот безрюкзачный марш-бросок. Теперь нужно   сделать последний героический рывок!

 

Я тащусь по уже знакомой мне тропе, подкрепляя себя мечтами о том, как сброшу на лежанку ненавистный рюкзак, расстелю по светлому каремат и спальник, наберу в источнике НЗ  воды (на случай непогоды) в складное пластиковое ведро, дам смс Маричке и своей сестре, заварю чай, сготовлю себе кашу, и с удовольствием умну ее вместе с Маричкиной брынзой.

 

 

 

 

 

Все эти  операции я прокручиваю в голове снова и снова, пока они не становятся реальностью. Впрочем, реальностью они стали не все…

 

Когда я наконец дотащилась до изб, солнце еще не зашло, но было уже на пределе. Красота заката придает сил.

На  Гропе ли я,  или на какой другой полонине, —  разберусь потом. Пара изб, длинный хлев  тоже рассмотрю завтра, а сегодня не могу удержаться, — сделаю несколько снимков…

 

 

 

 

 

 

Невдалеке пасутся кони, позвякивая колокольчиками на шеях. Под этот приятный вечерний звон я чаевничаю. Кашу я решаю сварить позже, когда стемнеет.

Но когда стемнело, мне было уже не до каши…

 

 

 

Я увидела в окошко четыре ярких огонька неподалеку от ручья, и мне это не понравилось. Уж очень они яркие —  фары грузовика? Возможно, люди остановили машину, чтобы набрать воды, и поедут дальше?  Но что-то долгонько они воды набирают… А может, они подсвечивают себе путь к «моей» избе, где хотят переночевать? Тогда почему они до сих пор не здесь – уже и ползком можно было добраться…Чего выжидают? Не будут же они ночевать в машине, когда до пустых изб рукой подать (местные знают, что никто здесь этим летом уже не выпасает…) Да и сколько можно жечь фары – аккумулятор посадят!  Нет, меня не беспокоит их аккумулятор, меня беспокоит их странное поведение…

Прошло уже немало времени, а огоньки не гасли. Это не фары. Тогда что? Мелькнула мысль о Щавнике. На полонине Кырнычный во время моего первого визита туда работал дизель (во время второго уже не работал, поломался, и перед закрытием сезона его уже не имело смысла чинить). Этот дизель давал свет за ужином, от него заряжали мобилки. Может, и на Щавнике такой есть? Соседней полонины не видно отсюда, но, может, огоньки сквозь смереки пробиваются? Если так, то в девять вечера свет должен погаснуть – пастухи ложатся рано, так как рано начинают свою работу…

 

В начале одиннадцатого огоньки  все еще не погасли. Они горели все так же ярко. О каше, я конечно, забыла…

 

Что делать одиноко живущему в горах человеку женского пола, столкнувшемуся с таким вот летучим голландцем? Да в общем-то ничего.  Остается прибегнуть к уже знакомому мне методу…

Я ночевала одна в лесу среди крымских гор… Сравнительно недалеко от моей палатки всю ночь выл и рычал какой-то зверь. Я не знала, почему он ревет, у меня не было ни ружья, ни ракетницы, чтобы его пугнуть. Костерок на зверя тоже, видимо, не производил особого впечатления. Бежать было некуда, спрятаться негде, на помощь позвать некого.  И я просто натянула шапку глубоко на уши, набросила на голову капюшон спальника и забылась во сне.

Изредка просыпаясь, слышала, что зверь не унимается, и снова отключалась.

Как видите, зверь меня не съел. Надеюсь, и загадочные огни не таят в себе какой-либо опасности для путешественницы одиночки.

С этой мыслью  я погружаюсь в сон.

 

 

 

 

продолжение, часть 12, — здесь

 

ТАЙНОЕ СТАЛО ЯВНЫМ…

 

 

 

Утро (4 сентября!) не принесло прохлады, а это значит, что и день будет жарким. Но не страшно, ведь я решила немного пожить на полонине. Надолго меня не хватит, — позовет в дорогу охота к перемене мест, но перед продолжением маршрута хорошо бы отдышаться, отоспаться, отмыться, отстираться, обсмотреть и запечатлеть окрестности.

Приступаю к осуществлению.

В домике, в котором я заночевала, еще не успела поселиться разруха (чего не скажешь о некоторых других здешних помещениях).

 

 

 

 

 

 

 * Изба, в которой я ночевала…

 

 

 

 

Видимо, в свое время на этой полонине выпасали много скота, а в избах жило немало доярок и пастухов. Есть складские помещения, летний душ, туалет (сейчас он стоит без дверей, но я же здесь одна – обхожусь без них).

Как водится на полонынах, прямо в избе находится ватэрнык —  место, где разжигают ватру (огонь). Над огнем –  берфела, специальное подвижное приспособление с крючком, на который вешают котел, в котором подогревают молоко для изготовления разных видов сыра – брынзы, вурды, творога и т.д. Котла, понятно, нет (он и в домашнем хозяйстве пригодится), но берфела осталась. Вот как она выглядит:

 

 

 

 

 

 

 

• Берфела 

 

 

 

Здесь же стоят столы, где пастухи трапезничали, на стенах – полочки для всякой утвари.

«Столовая», конечно, мало похожа на вечерний ресторан или ночной бар, но отобедать или отужинать здесь можно.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

* Лестница ведет на чердак, куда пастухи складывали сыр, чтобы он прокоптился дымком и приобрел пикантный вкус…

 

 

 

 

 

 

В этом доме  до недавнего времени летом проживал  (летовал) ватаг Иван  Иванович Гелетюк, потому строение еще не развалилось. В том, что это таки Гропа, я убедилась по надписям на сволоке (поперечной балке): «Люба Гропо, дякуємо за чудовий відпочинок!». На стенах также отметились Мелитополь, Ромны, Борисполь…

«Здесь был Вася» в нашем народе неистребимо…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Утром приходили пастухи с Щавника, справлялись о конях. Я сказала, что да, с вечера звенели колокольчиками и ржали надо мной, а наутро двинули дальше. Пастухи пошли дальше, вскоре обнаружили «заблудших  овечек»  и стали гнать их впереди себя…

 

 

 

 

 

 

 

 

Неподалеку от моего «отеля» стоит кормушка с солью, и кони время от времени к ней прикладываются. В это время они не так пугливы и могут подпустить к себе на то расстояние, с которого можно сделать их портрет на фоне природы. Я, конечно, не преминула  это сделать.

 

 

 

 

 

 

 

 

Итак, кони с пастухами удалились, и я решила, что теперь, по светлому, наконец рассмотрю поближе «летучего голландца». На том месте, где ночью горели огни, я обнаружила вот такое сооружение:

 

 

 

 

 

 

 

 

И все прояснилось. «Летучим голландцем» оказались четыре светильника, которые днем заряжаются от солнечного света и горят ночью…

Вот так все ночные страхи и развеиваются – утром…

 

 

День действительно выдался жарким.  Я наелась ягод, которые растут неподалеку от дома (усевшись на пятую точку, наедаешься, не сходя  с места!) и хотела было двинуть на разведку тропы, которая ведет в гору Васкуль, но как-то довольно быстро ясные веселящие облака превратились в темную тучу.

 

 

 

 

 

 

 

 

Мне эти метаморфозы напомнили о том, что жара может также быстро обратиться в грозу.  А гроза в горах – штука опасная, так что далеко от своего убежища решила не отходить.

Немного похолодало, и это радует. А с другой стороны идти по маршруту под дождем – не самое приятное, что бывает в походе.  Может, есть смысл задержаться здесь еще на денек?

Завтра приму решение…

 

 

Я пишу эти строки, любуясь на закат. Картина (ее цветовая гамма) меняется каждые несколько минут. На шее у меня болтается моя цифровая мыльница – «Сонька», и я периодически отвлекаюсь от блокнота, чтобы зафиксировать красоту.

 

 

 

 

 

 

 

Спать я укладываюсь рано, глаза слипаются…

Я еще не знаю, что и эта ночь мне готовит сюрприз.

Вы  узнаете это из следующей части.

 

 

 

продолжение следует, часть 13, — здесь

 

 

 

 

НЕПРОШЕННЫЕ ГОСТИ…

 

 

 

Ночь прошла весело. Мои соседи по дому — мыши  — усилили свою активность. Если вчера они изредка поскребывали, видимо, у них был обычный рабочий день, точнее ночь, то сегодня они себя чувствовали намного бодрее. Словно чувствовали, что лакомая для них пища (которую я внесла в этот дом – крупы, орехи, конфеты) должна от них вот-вот уплыть. Но мне не нужны такие затрапезные сотрапезники. В первой комнате (где берфела и обеденные столы) кто-то оставил пакет овсяных хлопьев, и мыши над ним еще  как поработали. Но им этого мало – хотят разнообразить свой рацион.

Когда я поселилась в этой избе, то сразу выложила съестные припасы на верхнюю полку, надеясь, что туда грызуны не доберутся. Но раздербаненый пакет овсяных хлопьев тоже находился на полке…

Короче, сон как-то не шел…

Как только мыши угомонились (видимо, наелись и их сморила дрема…), я  тоже стала отключаться… Но вдруг услышала звуки, гораздо более мощные, чем мышиная возня. Кони? Но где же звон колокольчиков?

ЭТО БЫЛИ ЛЮДИ!!!

У самого порога дома звучали два приглушенных мужских голоса. Что они, эти ночные гости, делают в такую позднюю пору в горах? Туристы? Вряд ли они бы топали несколько часов в темноте. Пастухи? Но Щавник отсюда сравнительно недалеко, и ложатся спать они там рано. Да и какой смысл «после отбоя» шатать по горам? Если б и появилась такая нужда, то у них есть кони, которые и ночью довезут своих наездников до дома.

Прошлую ночь я спала с незапертыми дверями: от кого закрываться в горах? А перед этой почему-то накинула крючок. Даже не знаю, зачем. Не знаю, но теперь догадываюсь 😉

Пока мужчины шумно топтались на крыльце, чем-то стуча (возможно, они пытались открыть дверь), я думала, как быть, если они постучат и попросят открыть. Невиданное дело среди ночи в горах не впустить в дом путников… И я стала молиться о том, чтоб эти люди сами ушли, точнее, чтобы Бог увел их от меня. Моя молитва была услышана. Через минуту голоса отдалились и затем умолкли. Мыши запрыгали от радости, но теперь я уже на них перестала обращать внимание…

 

Проснулась я в 6.30. ночь была беззвездная, но рассвет, похоже, предвещает хорошую погоду.

 

Горы в легкой дымке – видимо, жара не хочет отступать. Как выяснила благодаря смс – на завтра обещают дождь, а сегодня еще можно проскочить…Кто знает, на сколько он зарядит…

 

Снова пришли пастухи – и опять за конями. Спросила, не они ли были здесь ночью. Ответили отрицательно, предположили, что это были охотники. Я вспомнила, что днем слышала выстрелы. Еще подумала, что если подранят кабана они, то моя встреча с ним не сулит ничего хорошего (мне, понятно, – не кабанам!). Кстати, при входе на Радул стоит табличка о том, что охота здесь запрещена. Надеюсь, что кабаны не так доверчивы, как люди, этим запретам не верят и успели сделать ноги от злобных охотников…

Ночью я надеялась, что непрошенные гости догадаются переночевать в соседней избушке. Она, конечно, не столь комфортна, как «моя» — там лишь две лежанки и больше ничего. Ну а что еще нужно человеку ночью? Ложись и спи, не маячь в лучном свете!

 

 

 

 

 

 

• Вот она, вторая изба в окружении щивы – дикий щавель, которым поросли все окружающие полоныны. Может, и название  Щавник  произошло от этого? 

 

 

После разговора с пастухами я рискнула заглянуть в эту, вторую, избу.  На лежанке обнаружила вот это –

 

 

 

 

 

 

 

 

«Таки да» — они здесь ночевали!  Но, видимо, ушли с рассветом. Я в безопасности, берегитесь, кабаны!

 

Пастух со Щавника показал направление кратчайшего маршрута на Попиван. У меня хватило ума предварительно сходить налегке на разведку. Круто. И в нескольких местах нужно идти через заболоченные  участки, где и без рюкзака я чуть не увязла. Потому решила идти проторенной туристской тропой – более протяженной и удобной.

Бывай, Гропа! Может, когда и встретимся…

 

 

 

 

 

 

 

 

продолжение, часть 14, — здесь

 

 

 

ЧУДО НА ЧЕРНОЙ ГОРЕ

 

 

 

Итак,  я покинула полонину Гропу и движусь в направлении горы Попиван. Это третья по высотке гора в Украине, и мне предстоит взобраться на нее не налегке, как это делают многие туристы, оставляя внизу на кого-то свою поклажу,  а с рюкзаком за плечами. Учитывая его вес и знойный день, расстояние мне близким не покажется 😉  Когда взошла на гору Васкуль (1736 м)  и,  после очередного поворота открылся вид на  обсерваторию на горе Попиван (2020,5  м), я присвистнула: неужели доберусь?

 

 

 

 

 

 

Невдалеке от Васкуля увидела пустой «бобик». Это что, люди приехали на машине, чтобы совершить восхождение?

Но их голоса слышались с противоположной от Попивана стороны. Видимо, те самые охотники. Ну что же это они меня преследуют, как кабана?!!! Не пальнули бы сдуру, приняв меня за дикого зверя. Совсем будет не смешно.

 

Опасение по поводу охотников вытеснило страх перед кабанами. А тем более змеями.

Хоть один плюс 🙂 !

 

 

 

 

 

* Долгая дорога в жерепах (альпийке)…

 

 

 

Подъем с Васкуля на Попиван обещал быть крутым. Он занял у меня 1 час 40 минут и показался куда круче и тяжелее, чем на Говерлу.  При всем при этом я ухитрилась вдоль тропы найти  несколько белых грибов (видимо, пару дней здесь не ступала нога человека!) и не смогла пройти мимо. Затолкала их в котелок, чтобы не раскрошились.

 

 

 

 

 

 

Длительность и сложность подъема немного обескуражила меня – теряю форму? Старею? Еще больше обескуражила маркировка маршрута, согласно которой я должна была достичь вершины намного раньше. Но я уже не в первый раз замечаю, что хронометраж прохождения указывается из расчета на скороходов, а я тихоход. Так что они для меня – не указ. Около одной из таких табличек я совсем успокоилась (кто-то нацарапал там другое время — большее!) – видимо, не одна я такая…

 

 

 

 

Кто-то нацарапал свою правку по поводу скорости продвижения. Я с ней согласна. Судя по всему, коррективы внесли те, кто с Попивана спускался, а на подъем требуется еще

больше времени – крутоват-с…

 

 

 

 

 

 

 

 

Впрочем, когда я поднялась, наконец, на Попиван, то поняла, что по такой крутизне спускаться тоже не мед. Особенно с рюкзаком. Подъем  с Вухатого Камня  (а тем боле спуск) по сравнению с ним кажется детской прогулкой :).

На Попиване я бывала не раз. Для тех, кто не читал моих предыдущих записок, стоит объяснить, чем знаменита эта гора, кроме ее высоты. Второе название – Чорная гора, на ней действительно практически ничего не растет. Среди пришлых бытует легенда о каком-то попе Иване, будто бы водившим прихожан в дальние прогулки по Карпатам, но представитель местного населения, моя подруга Маричка, ставит под сомнение такое происхождение. Она говорит, что гуцулы не называют священников словом «поп», да и по-украински это слово звучит не так – «піп» (гуцулы вообще произносят твердо —  «пып»), а не «поп». «Попиван» —  потому, что гора «попевает». На ней часто гуляют ветры, звуки которых напоминают загадочное и заунывное (когда – как) пение.

Но чудо состоит не в этом, а в том, что на такой высоте в тридцатые годы ХХ столетия была возведена обсерватория. Понятно, что не из дерева, а из камня, которого тут немало…

 

Не только по тем, но и по нынешним временам – это крайне  дорогостоящий объект (за что был назван Белым Слоном – такие слоны крайне редко встречаются в природе!).

 

 

 

 

 

 

 

Денег не пожалели еще и потому, что обсерватория имела также военно-стратегическое значение, ибо находилась на границе  Польши (под которой находилась тогда Галиция) и Чехии. Так что построили это здания (введено в эксплуатацию в июле 1938 г.) поляки и украинцы на средства военно-воздушных сил Польши. Что оно собой представляло?

Трехэтажное строение с горячим водоснабжением и даже паркетными полами. Внешние стены выложены из природного камня, в середине – из кирпича, а между ними – теплоизоляционный слой  из просмоленных пробковых плит на металлической сетке.

 

 

 

 

В доме было 43 комнаты. На первой этаже – конференц-зал и жилые помещения, на втором – столовая, кабинеты, гостиница, помещение для связи, на третьем – зал для астрономических и метеорологических приборов. Для подобных наблюдений место было весьма удачным, о нем говорили «кухня  европейской погоды». Оборудование, по тем временам, — новейшее в смысле инженерной мысли.

 

 

 

 

 

 

 

 

После сентября 1939 года, когда  Галиция была освобождена от польского гнета, здесь было оборудовано советскую геофизическую обсерваторию, работала метеорологическая группа, функционировали механические мастерские, действовала медицинская амбулатория.

В начале Второй мировой войны все оборудование (включая мощнейший телескоп) было эвакуировано. Где оно сейчас, — не знаю. А где все остальное, что еще оставалось в здании, сказать легче. Разграблено местным населением. В том числе была снесена и  жестяная крыша. Как говорится, в хозяйстве все пригодится! Крыша пригодилась на разные изделия.

На полонине Радул мне показали огромный котел из материалов, которые некогда покрывали здание.

 

 

 

 

 

• После того, как крыша съехала,  хозяйство некоторых гуцулов пополнилось новой утварью…

 

 

           

 

В конце 1941 года помещение заняли венгерские войска, которые сделали обсерваторию своим наблюдательным пунктом. Вскоре они оставили здание,  и с тех пор его никто не охраняет. Постепенно бывшая гордость Европейской инженерно-строительной мысли   стала превращаться в руины…

 

 

 

 

 

Туристы сюда валом валят (особенно польские и чешские). Я встречала поляка,  который отсюда тащил в своем рюкзаке памятный кирпич с польской надписью на нем. Зимой экстрим-путешественники ставят в этих стенах палатку, чтобы хоть немного защитить себя от гуляющих на вершине ветров. Среди гуцулов до сих пор бытует рассказ об одном чудаке, который поселился на Попиване  в палатке и выдавал себя за директора несуществующего музея. Как он запасался продуктами питания, — загадка, так как до ближайшего магазина – день ходу (с раннего утра и позднего вечера), до воды – несколько часов. Брал ли он с посетителей деньги, — тоже не знаю. Видимо, брал, так как его «сдали» местным властям  польские туристы. Может, этот чудак тоже послужил напоминанием о том, что с этого объекта можно кое-что иметь, раз народ так его любит 🙂 …

Впрочем, разговоры о том, чтобы сделать это место мемориальным, реставрировать памятник и открыть здесь музей, ведутся уже давно.  Сколько хожу по этим местам, столько и слышу об этом (а хожу я здесь примерно 10 лет…)  То украинцы, то австрияки, то поляки предлагали свои услуги, но дальше идей ничего не продвигалось.

Когда я поднялась на Попиван, то увидела, что здесь начались перемены. Причем серьезные. Прежде всего, появились таблички такие, как эта:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Еще на горе, кроме табличек, появились часовенка и гранитные скрижали:

 

 

 

 

 

 

Скажу откровенно, я против  всех этих новых надстроек на старой горе. Гора должна быть горой, а не местом поклонения одной отдельно взятой конфессии. Ведь близость с Богом человек ощущает не от каких-либо атрибутов или аксессуаров, а через свое душевное состояние, через молитву, которую можно произносить везде и всегда. Вспоминаю, как некогда за один и тот же храм бились крестами две конфессии, а ведь «Бог не в рукотворенных храмах живет». Похоже, и тут начинается противостояние…

 

 

 

 

 

 

 

* Тут отметились и язычники со своим видоизмененным крестом в виде свастики…

 

 

 

Кому это нужно? Горы не  должны разделять людей… И, как в насмешку, на скрижалях предупреждение о том, чтобы не поклоняться изображениям…Попрана вторая заповедь…

 

 

 

На вершине меня ожидала еще одна неожиданность. Здесь начались реставрационные работы. Какие-то парни в рабочей одежде стучали мастерками и молотками. Я поднялась к ним на второй этаж и узнала, что это студенты Прикарпатского университета (Ивано-Франковск) и работают они над совместным украино-польским проектом. Окна закладывают кирпичом, помещение будет на несколько лет законсервировано, чтобы просохло, а потом переоборудовано в музей.

Я разговорилась с туристами со Львова, они отнеслись к этому факту скептически: станет-де посещение объекта  платным. А с другой стороны, без реставрации помещение просто гибнет… Ведь оно открыто всем ветрам и дождям, всем архаровцам…

 

 

 

 

 

 

 

Что ж, может, это один из последних снимков, который я могу сделать бесплатно.

На всякий случай, запомните его.  🙂

 

 

 

окончание, часть 15, — здесь

 

 

Итак, шеф наконец меня отпустил. Я собираю свой желтенький, очень компактный, дерматиновый чемоданчик, в котором все только самое необходимое. А что необходимо журналисту в дороге? Блокнот, ручка, ложка (вдруг накормят ;)), бельишко на смену, зеркальце КАНЭШНА – журналист-то женского рода, как ни крути! И всякие мыльно-пастово-щетковые принадлежности. Спецодежды у меня  нет. Рюкзака тоже нет. Зато есть  фотоаппарат и  бинокль!  И конечно же паспорт – меня предупредили, что нужно. Смеюсь, но укладываю – кому я там буду его предъявлять, в тундре, – оленям? А может, какой-нибудь террорист Карауге или Бент-Авье прикажет абрамовцам лететь в Турцию – за гвоздиками?  😉

Я все это упаковываю с вечера, чтобы рано утречком сорваться в аэропорт, где меня ждет экипаж Абрамова со своим вертолетом, а в Хатырке – бригада обработчиков со своим  вездеходом!

Время сна. Осталось каких-то несколько часов… Ложусь на скрипучую панцирную кровать и мысленно отрываюсь от земли…

Шум вертолетных лопастей при пробуждении оказывается шумом дождя.

Небо заволокло. И наш, районный, МИ-8, эта птичка-невеличка «чито-дрито, вашу маргарито!», конечно же, не захочет намочить крылышки, точнее, свои лопасти. В полной безнадеге я все-таки звоню в аэропорт.

Это все равно, что  спросить садовода, вдруг хоть пару яблочек, но все-таки дозрело в январе…

Редактор смотрит на меня якобы с состраданием.

Я, конечно, не унываю. Беринговский район! Кто ж тут улетал с первого раза?  Вынимаю из чемоданчика зубную щетку, мыло и еще один день провожу в редакционных хлопотах…

На второй день – та же картина.

Редактор смотрит на меня чуть насмешливо. Но я и не думаю отступать. Со мной должны ехать представители  райсельхозуправления, без них на просчет не отправятся.  Так что я набираюсь терпения. Когда-нибудь настанет день, когда  из этого неба все наконец выльется…

И третий, и четвертый, и пятый и шестой…

Циклоны – как стая улетающих по осени журавлей, один за другим, один за другим…

К концу второй недели Владимир Никитич осторожненько интересуется:

— А может ну ее, эту командировку? Может, как-нибудь в другой раз?…

Но, помня, что за спиной у меня «Золотая Чукотка», я твердо противостою. «Тревожный чемоданчик» не распаковываю, он всегда наготове, как у офицеров, ждущих изменения обстановки. Я просто вынимаю из него нужные мне днем вещи, а вечером кладу их обратно. Вынимаю и кладу…

И так несколько недель. Подобной затяжной непогоды старожилы еще не помнят.

Мое цыганское счастье…

Но – не на ту нарвались!

 

Недели четыре  (а то и пять —  помню, возникали какие-то ассоциации с  40-дневным   потопом времен Ноя) я находилась в стадии полной боевой готовности, но таки дождалась. Как голубь маслиновую веточку в клювике, так наша «чито-дрито» несет меня в Хатырку, откуда этой желторотой необстрелянной в тундре журналисточке предстоит стартовать в незнаемое…

 

 

 

 

Мы торчим в Хатырке еще неделю  или даже две. Решаются какие-то хозяйственные дела, что-то не в порядке с вездеходом… Я в нетерпении. Но  все-таки мечта  уже  намного ближе.

 

 

 

 

*Вот такую Хатырку я еще застала (фото не мое, прислали из Хатырки). 

 

 

 

 

 

Знакомлюсь с местной властью – Сашей Анлеком. Он нас с Галей  (сотрудницей   райсельхозуправления) сводил на Остров – множество брусники, море шикши. Такой крупной я в окрестностях Нагорного не встречала. Ягоды —  размером с мелкую вишню. Анлек обеспечил нас дровами для костра, принес рыбки на уху, через болото на себе перетягивал. Такое гостеприимство, конечно, очень согревает городскую девочку, выросшую на асфальте, в столичной сутолоке, где никто никому не нужен, никто никого не замечает.

Но я жду не дождусь выезда. Потому что не за ягодами сюда приехала.

И вот наконец…

Тут и начинаются записи  в моем дневнике.

 

продолжение, часть 3 жмите сюда