Рубрика: Путевые заметки

29 августа (16 день)

• Ищу пятый угол в квадрате
• Первый и последний этап большого пути
• Прощание славянки

 

 

 

 

Я была бы не я, если бы напоследок еще раз не запулутала. И где??? На квадрате — так местные жители и пришлые туристы называют развалины старого польского приюта для путешественников. Давно уже разрушен некогда уютный дом, остался лишь фундамент, в квадрате которого растет крапива да Иван-чай.

 

 

 

 

 

 

Кое-кто останавливается рядом с этой развалиной на ночлег, потому что место низинное, от ветра защищенное, и ручей рядом. Но я лично себя чувствую здесь не очень уютно – и потому, что грустно смотреть на руины, и потому, что потом нужно подниматься на маршрут круто вверх. Вот это «круто вверх» меня и ввело в заблуждение. Я уже забыла, где именно находится тропинка, ведущая к Попу Ивану. Пробовала идти хорошо выбитой. Но она доходила до груды камней, там обрывалась и рассасывалась. Или рассыпалась на несколько мелких, едва заметных. Помня прошлогодний опыт (Безымянную высоту, с которой я чуть не сорвалась), теряя в траве след, я спускалась вниз и начинала новые поиски. Потому что карабкаться на высоту там, где еще не ступала нога человека – без специальной скалолазной или альпснаряги, по крайней мере, не совсем разумно…

 

 

 

 

Эта канитель продлилась два часа! На шестнадцатый день похода даже меньшие казусы начинают доставать, а когда я наконец (в противоположной от моих поисков стороне) нашла тропинку «таки да» ведущую вверх, то была уже достаточно издергана и зла. Ворчала что-то наподобие «зачем мне эти горы, зачем мне это все?!», но все-таки тупо шла в атаку на Попа Ивана 🙂 . Мне это последнее, пятое восхождение на двухтысячники было нужно для завершения какого-то важного цикла моей жизни, связанного с горами.

 

 

 

 

*Обсерватория на Черной горе

 

Именно Черная гора (второе название Попа Ивана местные называют красивее – Попиван, ведь гора попевает под музыку ветров)… Так вот именно этот самый Попиван подвиг меня на одиночные походы. При первом восхождении на него с группой приятелей я больше думала, как не отстать от остальных, не задержать их продвижение вперед, и радость от подъема была неполной. Через несколько дней я повторно достигла обсерватории, стоящей на вершине этой горы – уже в гордом одиночестве. Продвигалась собственным темпоритмом и поняла, что это – мое. Меня не остановило даже то, что на обратном пути я заблудилась и труханула, что ночь застанет меня в пути без палатки, без спальника, без какого-либо источника света. Помню, как группа туристов отказалась мне пожаловать спичечный коробок, чтобы в случае, если не добегу в село ро светлому, смогла пересидеть холодную ночь у костра (сказали, что спичек у них нет). С той поры я стала ходить в горы с собственным матерчатым домиком и с запасной коробкой спичек (кроме зажигалки) – вдруг кому-то понадобится…

 

 

 

 

Как ни крути, а Поп Иван – начало начал. Заканчивая свой последний горный сольник, я не могла обойти его стороной. НЕ МОГЛА.
Гора и обсерватория были необычно пустынны. Я обошла все помещения некогда комфортабельного трехэтажного здания (с горячей водой в трубах и паркетом на полу – это все в прошлом…), сделала несколько снимков.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вспоминала свое первое восхождение сюда – под «Гуцульский марш» в плеере, кассету с которым все отматывала и отматывала, чтобы марш звучал и звучал – до самой вершины… Он был, как тонизирующий напиток – придавал сил.

 

 

 

 

Эх, мне бы сейчас хоть капельку сил… Они уже на донышке…

Я хотела заночевать под Вухатым Камнем, чтобы не доползти до Дземброни, а триумфально войти в нее с утра. Но позвонила Маричка и сказала, что завтра они спускаются в Верховину машиной. Жаль было упустить такую оказию, мне уже нужно возвращаться домой…
Потому я решила не делать больше ночевок, а триумфально заползти в Дземброню сегодня вечером.
— Как? Вы все еще в походе??? – спросил Василь, пастух на полоныне, с которым я разговаривала в начале своего пути. Услышав мой ответ, все-таки решил уточнить. – А у подруги своей побывали?
— Нет, только иду к ней…
Вот и бревна, на которых мы с Маричкой, возвращаясь поздно ночью из похода, лежали, уже совсем обессиленные и, смотря в небо, пели на два голоса «Ніч яка місячна зоряна ясная, видно, хоч голки збирай…»
Увы, сейчас я не могла себе позволить снова прилечь на эти бревна, — спешила вернуться в дом до темноты. Но песню все-таки спела — по дороге.

 

 

 

 

Последние километры пути перед тем, как встретила Маричку, подгоняющую коров к месту вечерней дойки и задушевно обнялась с подругой, я шла медленно, с многочисленными остановками. Даже не от усталости.

 

 

 

 

Щелкала фотоаппаратом налево и направо, желая увезти с собой в Киев как можно больше красок, полутонов, деталей…

 

 

 

 

 

 

Черпала их, словно пригоршнями, открывая в себе уже почти ностальгические ощущения конца пути…

 

 

 

 

Сгущались сумерки, и тропинка, по которой я возвращалась, растворялась в них…
Но разве может навеки исчезнуть дорога, которая привела меня ко мне? Разве может?
Она выбита в моем сердце. Навсегда.

Занавес

Послесловие.
Никогда не говори никогда!

После этого похода, гастроли мои не завершились. Был еще сольник по карпатским полонынам – он здесь.  Читать далее «Прощальная гастроль ч. 16»

 

 

 

4 января

 

 

Если верить долгосрочному прогнозу синоптиков, то сегодняшний день будет единственным более ли менее ясным из всех, которые мне предстоит провести в Дземброне. Потому никак нельзя было спать долго. Будильник я в горах принципиально не хочу заводить, но если б не  муж моей подруги Марички Мыкола…  кто знает,  когда бы встала…

 

 

 

 

— Иванова! Ты там жива? – крикнул он через стенку, когда пришел делать уборку в  хлеву и выгонять коров на прогулку.

— Живее всех живых! – ответила я и тут же отворила дверь в прекрасное…

Это невозможно описать словами…

Нужно  —  видеть…

 

 

 

 

 

 

Сделала  зарядку на фоне величественных  гор, умылась снегом.

 

 

 

 

Выпила свой любимый парагвайский чай мате вприкуску с  медом, почитала Библию и – на пленер…

 

 

 

 

Температура воздуха за бортом весьма бодрящая  -11.  Руки мерзли на морозе, а фотографировать в рукавицах неудобно.  Снег не утоптан, я то и дело в него проваливалась, но это все  — фоном.  Главное  — красота…

 

 

 

 

Маричка  уговорила меня прервать одиночество. Ради подруги пришлось идти на жертвы. Точнее, ради ее гостей, двух туристов из  Киева, которым нужно было показать окрестности.

Я старалась сохранять положительный настрой. Утешала себя тем, что, по крайней мере, меня  будет кому сфотографировать.

 

 

 

 

Одиночные прогулки не дают такой возможности.

 

 

Вечером прижал мороз. На градуснике -12, ночью (согласно прогнозу) будет на четыре градуса холоднее. К тому же в селе погас свет. Видимо, слишком много включено электроплит, народ готовится к празднику,  который почему-то принято отмечать двенадцатью блюдами. Им-то что? У них печное отопление, а мне каково будет без калорифера?

Пришлось проявить уравновешенность и заночевать в большой избе.

 

 

 

 

Одну из  нижних комнат вечером прогрели камином, мне выдали целых три лижныка (шерстяное   одеяло).  Но к утру я все равно замерзла. Проснулась в пять.

 

Интересно, почему мыши не замерзают?

 

 

 

Продолжение, часть 3, — здесь.  

 

 

5  января

 

Проснувшись, сразу сбегала в «мой» домик под лесом.   В оставленной там  пластиковой бутылке заледенела вода. На градуснике – 6. Весело здесь было ночью… Бедные мышки, кто вас согревал?

Но  солнечность в окрестностях   —  конкретная,  гисметео пролетает…

Мыкола слышал сообщение по телевизору о том, что  спасатели  выручили из какой-то беды четырех  ребят, забравшихся на Говерлу.  Подробностей не сообщалось, видимо,  хлопцы  пытались заблудиться или замерзнуть…

Маричка снова поручила мне  работу гида.

 

 

 

Я повела киевлян  на Смотрич, к хатке  чабанов.

 

 

 

 

Впрочем, живут  они здесь, на полонине (высокогорном пастбище), только летом, пока выпасают  скот, а зимой  домик окупируют дикие туристы.  И сейчас  избушка переполнена. Во всех комнатах  — зимние спальники…  Когда-то и я вот так встречала здесь акварельный рассвет. Яркие воспоминания…

 

 

 

 

 

К водопадам, как и тогда, пробраться не удалось – снега  по пояс.  Но до ручейка (по местному «чуркала») добраться смогли.

 

 

Увидели, какие удивительные  формы может создать мороз из обыкновенной  воды: сталактиты, ежики и  даже рельефную карту Черного моря…

 

 

 

 

 

Погода  великолепная, но Маричка увидела на горизонте  угрозу. Синоптики называют это облачным морем, местные  говорят «вал». Облака низко над горизонтом образуют как бы  плотные волны. Обычно «вал» вызывает  потепление и  сильнейший  ветер, который  может оборвать провода. Потому в бурю электричество отключают, и калорифером ночью не согреешься…

Забегая вперед, скажу, что сбылось только потепление. Кстати, Карпаты (по утверждению специалистов) наименее прогнозированный  в смысле погоды регион Украины.  Так что синоптики нередко ошибаются.

Впрочем, они не ошибаются, просто погода их подводит 😉

 

 

 

Подниматься вверх, к лесу  и «своей» избушке  в 23 часа (хоть и с фонариком на лбу)   жутковато. Освещается кусочек  пространства на уровне  вытянутой руки, а домик  вообще не видно, — идешь на автопилоте. Зато выхваченный из мрака  клочок заснеженной земли искриться, переливается синим цветом… Красиво…

Старалась сосредоточиться на созерцании, а не на мыслях о волках, которые в прошлом году зачастили к избам – съели  несколько привязанных  на цепи псов.

Я все-таки не пес.

И не привязана.

Надеюсь, волки это понимают…

 

На дворе  минус семь, в комнате – минус пять. Даже комбинезон страшновато снимать перед сном. Калорифер греет едва-едва. Согревает  мысль о прекрасном рассвете. Ради этих ранних часов  среди панорамной красоты гор стоит все претерпеть. Впрочем, вечерние часы тоже прекрасны…

Перед сном выхожу на крылечко послушать тишину и посозерцать темень. Вдалеке мерцают несколько окошек… Половина неба (которая ближе к лесу) густо засеяна звездами. Вторая половина (над селом) укрыта плотным одеялом облаков.

Надеюсь, этой ночью «вал»  не разразится ураганом.

Или хотя бы не станет девятым валом…

Верю, что проснусь тепленькой…

 

 

 

Продолжение, часть 4, — здесь.   

 

 

 

 

6  января

 

Проснулась от удивления, что за ночь не замерзла. Конечно, подо мной были подстилки со всех  лежанок избушки… Спальник укрыт лижныком… Калорифер  поддерживал версию о комфортности  спальника при температуре -3. В хатке было

целых  + 5!

Интересно, что дома, в своей типовой бетонной многоэтажной коробочке,  я замерзаю при + 17,  —  для  нормального функционирования  мне подавай все 20.  А тут + 5 и – хорошо!

 

 

 

 

У дверей  избушки замечаю следы. Волчьи?  Ща! Размечталась об экзотике. У волка следы вытянутые, и есть зазор  между двумя передними  и остальными подушечками. У собаки все подушечки скученные. Так что серый ко мне пожаловать не изволили,  и концерта по заявкам я, видимо, тоже не дождусь. Скорее всего, это прибегал  Дик, пес  Мыколы и Марички.

 

 

 

А вот и он!  Тоже серый  хоть и с рыжынкой, издалека  можно принять  за волка.  Дик  катается по снегу. Может, от радости и полноты жизни, а может,  он так производит себе местную анестезию. Мыкола говорит, что в последнее время псу допекают боли в позвоночнике…

 

 

 

 

По своему обыкновению я  начала день с зарядки на лоне природы. Мой комбинезон   розовел издалека, не удивительно, что  вскоре я услышала  громкое: «Иванова! Привет!» Это шестилетняя дочь  Иванки  Илона. За ней  ко мне поднималась и ее мама. Иванка, Маричкина сваха,  начала мне  показывать упражнения бодифлекса, но это было не то, в чем я нуждалась J.

«Нарушаете мне чистоту отрыва! — пробурчала я. Увидев, что термин Рейнхольда Меснера «не прошел», конкретизировала, —  чистоту  отрыва от людей и привычной обстановки».

Иванка  поняла и не обиделась:

— Эх… Я бы тоже вот так… Чтобы совсем одна…

Даже самые счастливые жены и матери порой  (а может, даже чаще, чем порой?) тоже хотят одиночества. Но не все могут себе позволить эту роскошь…

 

По сравнению со вчерашним днем на дворе  — смена декорации. Солнца нет. Небо однотонно серое. Ветер сдул  со склонов  ближайших  гор  снег,  их  графика  стала  еще более отчетливой.

 

 

 

 

 

В воздухе кружатся  белые бабочки…

Горы прекрасны в любую погоду…

 

 

 

 

Выпив  мате  и почитав Библию, я отправилась в близлежащий лес, до которого рукой подать. Тут кажется, что и до неба рукой подать…

До всякихз чудес (природы) — тоже 🙂

 

 

 

 

 

 

 

Шла по заячьим следам, над головой – теньканье синички. Пряно пах  можжевельник. Я гладила шершавые  стволы смерек,  некоторые были заплаканы – от них отсечены ветки…

Ягод не было, — только гибы 😉

 

 

 

 

 

 

Прилив нежности вызвали зеленые  листики брусники среди снега и другие стойкие  особи, которым мороз нипочем. Невянущая жизнь…

 

 

 

 

 

Зимний лес просто изумителен.

Особенно комфортно я чувствую себя под разлапистыми ветвями елей.  Ну как под  ними может  водиться  всякая нечисть?  В  старину люди  считали, что в темных еловых  лесах   живут злые духи, которых нужно ублажать, чтобы не причиняли зла. Подлизывались к темным силам, развешивая на ветвях  убитых животных (прообраз елочных игрушек) и  их кишки (прообраз  гирлянд).  В жертву прообразу дедушки Мороза  главному злому духу (впоследствии он преобразился в Дедушку Мроза и стал добреньким 🙂 ) приносили  также  молодую  красивую девушку. Ее   привязывали к стволу дерева и оставляли в лесу на замерзание и  растерзание диким зверям. Не зря Снегурочка  всегда в  голубом. Посинеешь тут…

А если по науке, то  хвойный лес целебный – из-за источааемых  деревьями фитонцидов.  Но не это привлекает меня, а контраст  белого снега и зелени,  пряный запах хвои.

 

 

Лиственное дерево зимой  кажется мертвым, а  ели, смереки и пихты  (по-местному ялыци)  остаются  молодыми и свежими, как и летом.

Особенно  здорово было под старой пихтой,  под сенью которой выросли многочисленные  малышки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вот бы под такой поставить палатку и пожить хотя бы  несколько деньков – ведь зимой  никакой  грозовой угрозы нет…

Но и зимней снаряги у меня тоже нет 🙁  …

 

 

 

 

Продолжение, часть 5, —  здесь.

 

 

 

 

7 января

 

 

Обычно я спускаюсь на обед  к людям и общаюсь с Маричкой  и ее родными. Дальше мы вместе до глубокой  ночи, какими  тут кажутся  23 часа.  Затем  поднимаюсь в свою тихую обитель под лесом.  Этот подъем, пожалуй, единственный  дискомфортный момент моего пребывания здесь, ибо карабкаюсь  вверх по довольно крутому склону почти в полной темноте. Луч фонарика освещает лишь клочок снега под ногами. Зато этот, не такой уж длинный,  путь во мраке с лихвой окупается радостью пробуждения среди  дикой природы. Ощущение первозданности…

 

 

 

 

 

 

Сегодня спала без калорифера, температура в избе была + 3,  я проснулась  чуть свет, но не от холода. Меня переполняли предвкушения…

 

 

 

 

 

Раннее пробуждение дает  возможность полюбоваться  рождающимся днем – час за часом.

 

 

 

 

Более того, смена декораций и освещения  происходит  каждые несколько минут!

 

 

 

 

 

 

 

 

Все это я насчелкала за  каких-то пару десятков минут. Небо ни на минуту не застывает, — оно постоянно преображается. Теперь вы понимаете, почему я живу в этой холодной избушке и не хочу спускаться вниз?

 

 

 

 

На дворе +1,  все больше тает снег… В лесу  все больше пахнет весной… Странная  зима…

Маричка  говорила по телефону со своей дочкой Верой, которая сейчас живет и работает в Ирландии.  В Дублине   пальмы одели  нетамошние,  «песцовые»,   шапки и «пуховые платки». Снег по колено. Очень нетипичная погода для  берега, омываемого Гольфстримом.  Машины  буксуют на дорогах, их водителям непривычно  ездить по снегу и гололеду.

 

Позже, в  Киеве, я получу  по скайпу  от Верыного мужа   этот снимок, который и без Володиных комментов  показывает, как же соскучилась его жена по карпатскому снегу.

 

 

 

 

Здесь он по-особому бел и торжествен.

Но торжества, похоже, идут на убыль…

 

Ночью над селом непроглядная тьма. Несколько одиноко разбросанных по холмам светлячков окон  только подчеркивают ее непроглядность. Такие же светлячки – целая колония! — прямо над головой, в небе. Облачка, словно легкие тюлевые занавески, ветер то задергивает, то открывает. И создается впечатление, что звезды то гаснут, то разгораются, как белые угольки догорающего кострища.

За стеной  похрапывают соседушки – прямо как люди. Интересно, что им снится?

 

 

8 января

 

Какие разные  эти рассветы!  Сегодня солнце взошло акварельно, в голубом…

Утро мягко перетекало из одного оттенка в другой…

 

 

 

 

Я снова спала без калорифера. Температура на дворе  — 3, в избушке + 3.  К холоду уже  практически привыкла, не замечаю его. Но все же, когда выпала возможность  отогреться  в парной, кто бы отказался?

Мы с Маричкой  вовсю хлестались смерековыми вениками, я обливалась на дворе  ледяной водой, стоя босыми ногами на снегу.  А еще – окуналась в Дземброньку, журчащую неподалеку от баньки.

 

 

 

Водичка… бодрящая и довольно стремительная. Тем острее ощущения :).

Фотография, которую пыталась сделать Маричка, не получилась. Объектив моей «Соньки»  мгновенно  запотел, хотя снимала она не в парной,  а со двора – через открытую дверь. Вот это пар! Мощный…

 

 

 

 

После бани  чувствую себя  обновленной и расслабленной…

К Маричке приехали гости, и я отдала  им «свой» калорифер. Они же не закаленные…

А мне теперь все нипочем!

 

 

Продолжение, часть 6, — здесь. 

 

 

 

 9 января

 

Когда я проснулась,  на дворе  было – 1, а в избе  + 3.  Привыкаю  к этой температуре, она мне уже кажется комфортной. Видимо, это имелось в виду на бирочке спальника:  если не замерзнешь, — то привыкнешь J…

 

Природа никогда не может наскучить. Она всегда преподносит нам подарки, главное – не проспать  этот торжественный момент…

 

 

 

 

 

 

Обычное утро с мазками тумана в распадках – предвестниками  хорошей погоды.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Я умылась снегом, сделала зарядку и читаю Библию, попивая  мате вприкуску с медом. Отрываюсь от чтения, чтобы посмотреть, что происходит за порогом избушки, а там – сказка!

Все в сплошном тумане,  в котором  нечетко маячат  зубцы смерек, между двумя кронами которых застрял  раскаленный  добела  солнечный диск. Он  разгорается  все ярче,  разливая все шире  свое  сияние. Картина меняет  свои оттенки каждую минуту. Несравненный Художник   подарил мне   целую галерею, экспозиция которой  обновляется с каждым днем.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Никогда не нужно грустить авансом!  Прогноз  синоптиков относительно сплошных пасмурных дней не  сбылся. Еще как солнечно!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Беру свою  «Соньку»  и  отправляюсь на Степанское – горочку, которую  ежедневно  наблюдаю из «своей»  хатки. Я фотографировала ее летом, но зимой (даже при полностью растаявшем снеге) – иные оттенки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Я ухитряюсь  промочить ноги, наступив на тонкую корочку льда над  потичком (ручьем),  немного заблудиться на обратном пути, сократив его, так как темнеет, а я без  фонарика, основательно проголодаться (ничего с собой не брала). Но с чем сравнить ощущение  вершины?  Когда идешь по хребту, по обе стороны которого  — необъятная даль и  горы, горы, горы, покрытые  лесами…

 

 

 

 

 

 

 

Отсюда хорошо просматриваются  «этапы большого пути»,  пройденные мною в одиночку с  рюкзаком за плечами – Вухатый Камень, гора Поп Иван с развалинами обсерватории на вершине  и, конечно же,  красавица Говерла, наивысшая точка Украины, которая мне не раз  покорялась, а я – ей. Дружба у нас 🙂

 

 

 

 

 

На Говерле   все еще лежит снег…

 

 

 

 

 

Я шла хребтом по Степанскому,  и ощущение вершины не покидало меня. Все трудности и несуразности жизни – внизу, отсюда не видно. Старалась зафиксировать в себе это  состояние.

 

 

 

 

 

Нужно всегда  помнить его на  трудных  и высоких подъемах, тогда они не будут казаться уж такими трудными.

 

 

 

 

10 января

 

С Маричкой общаемся урывками – утром, когда она подымается в хлев доить своих коров, во время обеда и ужина. Но нам хватает. Бывает такая близость  и такое понимание,  когда достаточно  совсем немного слов…

 

 

 

По людям соскучиться  не удается.  Очень приглашала нас в гости ее  приятельница  Марийка из села Красник, никак нельзя было отказаться. Стол, конечно, ломился, как это всегда бывает у гуцулов, но я не большой любитель бъедаловки. Для меня  каша из котелка  или картошка, запеченная  на углях  костра – тоже деликатес.  Только в походе  ты ешь, пока не наешься, а в гостях – пока не лопнешь.

Пожалуй, самое яркое  впечатление – это знакомство с Марийкиным конем.

Удивительно! Он полюбил меня с самого первого прикосновения. Стоило  мне только погладить  гнедого  симпатягу, как  он доверчиво уткнулся мне в  плечо.

 

 

 

 

 

Я  спускалась от хаты вниз к дороге,  где стояла машина Маричкиного сына Тараса, и конь неотступно  цокал копытами за мной. Теребил, целовал мне руку, нежно согревая ее своими теплыми губами. Хозяйка несколько раз пыталась его вернуть, отогнать от меня. Он останавливался, но снова догонял.  Как хорошо было бы иметь такого замечательного  друга! Разве может с ним сравниться  это железное чудище на колесах?

 

 

Сегодня  Маричка  опяять уговаривала переночевать в большой  избе, но я, как всегда, отказалась. Нужно же попрощаться с избушкой по-человечески…

 

 

 

 

Окончание, часть 7, — здесь.

 

 

 

 

 

 

11 января

 

Последняя ночь на отшибе прошла спокойно.  Даже мыши не тревожили. Кстати, они проявили чуткость и такт – после первой же моей ночевки куда-то удалились, оставив меня в желанном одиночестве.  А может,  я им просто не понравилась?..

За стеной привычно толклись соседушки, постукивая  рогами и копытами, позвякивая колокольчиками.  Наверное, я еще долго буду вспоминать эти странные и удивительные ночи…

 

Вот теперь можно подвести некоторые  итоги.

Подтвердилась мысль о том, что  без  комфорта  мне  может быть вполне комфортно, если спартанские условия сопровождаются одиночеством.

 

 

 

 

Чувство уюта появляется у меня не от мягкой обивки кресел или изящной  посуды, всяких там пуфиков-ковриков-салфеточек-конфеточек. Оно – глубоко внутри меня. Комфорт – это  мир в душе. В моей душе  наступает мир  среди природы и первозданности. Тогда я открываю в себе много такого, с чем мне интересно жить, чем хочется делиться. Главное, что требуется от окружающих,  — не мешать мне быть счастливой.

Не нужно меня осчастливливать, а только  НЕ МЕШАТЬ.

 

 

 

 

Если тебя кто-то осчастливил, то твое  душевное благополучие зависит от другого человека. Можно ли со стопроцентной уверенностью сказать, что этот человек тебя не подведет? Разве не бывает так – он дал, он  взял, и где оно, твое счастье?

То, что внутри, никому не отнять. Оно всегда со мной.  Просто  нужно дать ему возможность раскрыться и выплеснуться  наружу. Чаще всего это происходит  именно в уединении, на природе.

 

Утром ко мне заглянул Дик.  Просто чтобы побыть  рядом и  вместе со мной  смотреть  вдаль.

 

 

 

 

Тот, кого не держат на привязи, имеет  определенные  преимущества. У него нет чувства страха, нет  зависимости  от чьей-то доброты и щедрости. Он может сам себе добывать пищу и, в случае чего,  уйти  от врага.

Того, кто не привязан, не съедят волки.

 

 

 

Мы с Маричкой устроили себя  прощально-банный день.  Натопили  на сто градусов, я зависала на третьей полке. Секли друг друга  сосновыми вениками  с шишками и даже можжевельником.

 

 

Если его  ветки   как следует распарить,  острые в природе иголки  не страшны, они становятся довольно мягкими.

 

 

 

 

Я снова окуналась в Дземброньку и обливалась ледяной  водой, стоя босыми ногами на снегу…

Снег шел большими  белыми хлопьями. Где ты был раньше, друг?

 

 

 Эпилог

 

 

В Ивано-Франковск меня везли на машине. На очень комфортной машине такой навороченной марки, что я не  запомнила ее. В дороге поили кофе, угощали шоколадом.  После стольких холодных  ночевок  чувство  тепла постепенно возвращалось ко мне.

 

 

 

 

 

 

Снег посеребрил  деревья, ровным слоем выстелил  дороги.  Все казалось каким-то нереальным…

 

 

 

Я вспомнила, что  за   время пребывания в  Дземброне так  ни разу не походила на  лыжах, не  спустилась с горы на санках… Сперва было не до того, потом  растаял снег… Но от этой мысли  досады не возникло.

 

 

 

 

В областном центре мне пришлось  семь часов, до позднего вечера,  шарахаться по городу в ожидании поезда.

 

 

 

Погода показалась промозглой. Как следует, не согрел даже  горячий борщ в кафе со странным  названием «Авангард». Борщ был обычный, традиционный, никак не авангадистский…

Не помог и «эспрессо»  с коньяком…

На следующий день в Киеве у меня  заболело горло.

 

 

Конец

 

Следующие заметки «Дуэтом на Шпицы» — о наших с Маричкой приключениях в походе на одну из удивительнейших  вершин Карпатских гор.

 

 

 

ГДЕ БЕДА ПРИТАИЛАСЬ…

 

 

   Мыколу, конечно, можно понять, — холостяковать при живой жене неохота. Но и нас можно понять. Поэтому я готова была приложить усилия. Он не преминул воспользоваться моей готовностью.

— Нарежешь огурцов на неженский салат (он закрывал его в банки), —  и можете идти в свой поход!

Огурцов Мыкола накупил много, но альтернативы не было.

Когда я справилась с задачей, мне было предложено еще и лук  нарезать.

Со слезами на глазах (от лука!)  и внутренней улыбкой от превкушения похода я справилась и с этой задачей.

— Теперь еще перец для консервации нарежь, — не унимался мой работодатель.

— Перец — это уже тянет на Говерлу, а нам бы на Шпыци…

 

Перец я тоже измельчила. Потом появились какие-то срочные дела… И еще… И еще.

Мы откладывали, откладывали… Надежда таяла… У меня все чаще появлялась крамольная мысль: «Одна я бы уже давно обернулась, а мы тянем кота за хвост и дождемся дождей…» Вот так вот – ходить НЕ одной…

Последней каплей была поездка Марички и Мыколы на базар именно в тот день, когда мы собирались выйти в путь (дальше просто нельзя было откладывать).

Хозяйственные дела затянулись до 15 часов. Возможно, он надеялся, что мы передумаем, — кто ж в такое время выходит в поход?  Предполагал, что мы будем собираться до вечера, как водится у женщин. Намекал, что  через неделю отправится на Шпицы будет лучше…

Но мы никаких намеков не хотели понимать, —  броня крепка и таПки наши быстры!    Собрались за считанные минуты. И теперь уже Мыколе пришлось заплатить «дань» за нашу задержку – подбросить упрямых туристок на машине в соседнее село к началу маршрута, к переправе через ручей. Это  сократило нам время следования до стоянки, и мы успели разбить палатку дотемна.

 

 

 

Ну что, дружище Дик, остаемся мы, мужики, на хозяйстве. Бабы умотали…

 

 

До полоныны Гаджина мы добрались засветло. По дороге  нашли несколько грибов – как раз будет на ужин, к каше!

 

 

 

 

* Наконец-то вырвались!

 

 

Несколько слов о месте нашего ночлега.

Урочище Гаджина находится между скалистыми склонами гор Шпицы и Ребра. Тут  уже в 1878 году был построен и работал первый в украинских Карпатах туристский приют. Первый дорожный указатель на гору Шпицы установили спустя шесть лет. Значит, в 1884 году туристы топтали уже эти тропы. Впрочем, сейчас в урочище Гаджина туристы бывают редко (оно находится немного в стороне от главного черногорского маршрута – на Говерлу). Зато   летом в стае (избушке на полонину) живут пастухи (в основном из ближайшего села Быстрец).  Здесь они випасают  овец, коней и коров.

 

 

 

 

На многих полонинах пастухи уже закончили выпас, а на этой — допасают последние дни. Мы забыли дома соль (я забыла, потому что практически не присаливаю пищу, а Маричка – потому что, видимо, понадеялась на меня – ха-ха!) и решили попросить ее у чабанов. Нам вынесли огромный кусок соли и дров в придачу!

Вообще я в походе практически не жгу костер. Во-первых, часто мой маршрут пролегает через заповедник, где это запрещено + на Черногоре не везде есть дрова. Да и готовлю пищу я не на костре, а на примусе – ему дождь не помеха! А ведь именно в дождь хочется горячего!

 

 

 

 

Но костер – это не только тепло и пища, это еще и тепло общения.

 

«Не за огонь люблю костер – за тесный круг друзей» (с).   

 

Круг у нас действительно тесный – Маричка да я. Тем более люблю!

 

 

 

 

Когда каша с грибами была съедена, чай выпит, впечатления проговорены, мы загасили огонь и отрубились. Я заснула не сразу, но крепко, Маричка – моментально, однако, к счастью, спала она чутко (что с ней бывает редко, но – как выяснилось  — метко!).

 

Среди ночи подруга растормошила меня: «Оля вставай!!! Возле палатки трава горит!!!!». Меня катапультировало из спальника.  Не хватало, чтоб мы сгорели в нашем матерчатом домике! Но даже если этого не случится…

 

Прошлой осенью (я тогда была в Киеве) горела гора Смотрич. Причину пожара определить было трудно (невозможно?). Может, чей-то окурок… На тушение пожара  тогда задействовали 230 человек (пожарные, лесники, милиция и волонтеры из числа местного населения) и 15 единиц  техники. Целый день они боролись с огнем и к вечеру погасили его.

А на утро птица Феникс снова восстала из пепла. Так длилось целую неделю – днем гасили, утром пожар опять возгорался.  Он обглодал кусты  можжевельника и альпийку (карликовая сосна), уничтожил целебный исландский мох (ягель), которым гуцулы лечат бронхиты и другие простудные, легочные заболевания.

Возвращаясь назад через Смотрич, мы увидим результаты этого пожара.

 

 

 

*  Павшие в неравном бою с огнем…

 

 

Безжизненные ветви когда-то  зеленеющего жерепа… Не вечнозелеными они оказались…

Но об этом еще пойдет речь…

Вернемся на полоныну.

 

 

Страшно подумать, что мы могли бы стать причиной подобного несчастья.

Отдернув полог палатки, я увидела, что горит не трава, а пенек. Он был трухляв и, когда мы разожгли костер, горел слабенько. Зато затаил в себе искру, до которой наша вода, гасвшая костер,  не добралась.

Мы лили и лили воду (за новой ее порцией Маричка сбегала к реке), но даже когда огонь зашипел и скуксился, расслабляться было рано.

Раз искра в пеньке ожила через два часа после того, как мы огонь, казалось бы, полностью уничтожили…

 

 

Завели будильник на мобилке, чтобы через два часа проснуться и проверить, нет ли рецидива.  К счастью, на сей раз огонь умер окончательно.

 

 

продолжение, часть 2, — здесь.