Горе у каждого свое…
Сеется редкий снежок. Я иду по улице и радуюсь – наконец зима похожа на зиму. Навстречу мне женщина. «Какой ужас!» — говорит она в ответ на то, что легкий ветерок сыпанул снежинки на ее лицо.
Я мысленно пожелала этой женщине, чтобы снег был самым ужасным ужасом в ее жизни. И вспомнила эпизод из далекого прошлого.
Была у меня в подчинении женщина по имени Вера. Время от времени она не выходила на работу, с ней случался запой. В отличие от других алкоголиков, которые придумывают тысячи причин своего отсутствия, кроме главной, Вера мне честно во всем признавалась.
Я тогда еще не была психологом и понятия не имела, как помочь пьющему человеку избавиться от своей зависимости. Я не закручивала гайки потому, что выйдя на работу, Вера работала как проклятая, подтягивала все хвосты, оставалась, если нужно, во внеурочное время – чтобы за ней не было долгов. Была еще одна причина, почему я терпела такую сотрудницу. Я узнала о ней то, что не знали другие, и по-человечески ей сочувствовала.
Вера вышла замуж за любимого человека. Муж был внимательным и жалел свою жену. Когда у них появился младенец, супруги заботились о нем на равных, хотя муж был строителем и очень упахивался на своей работе.
Второго января он ушел на стройплощадку и домой не вернулся. Ей позвонили из морга, сказали прийти опознать тело.
Собственно от тела мало что осталось, оно очень обгорело во время пожара.
— Я узнала его только по родинке на ноге, — сказала она…
Женщина хотела похоронить мужа прямо из морга, но свекруха настояла: по традиции покойник должен «переночевать» в своей квартире.
Эта ночь у гроба с останками мужа была для Веры ужасной.
Впоследствии ее мучили страхи, женщина не могла заснуть в темноте, а только при свете. Это сбивало с толку наших сотрудников, загулявших до глубокой ночи :
— Проходили мимо твоего дома, видим свет горит, значит, не спишь. Решили заглянуть на огонек…
Вера поднималась с постели и заваривала им чай…
Жила она в бараке. Многие уже и не помнят, что это такое. Несуразное длинное строение, где проживало несколько семей, с общими туалетом и кухней. Обитатели барака все друг друга знали, общались, даже отмечали вместе праздники.
Однажды к ним подселили какого-то сотрудника милиции. Как-то раз на праздничном подпитии он похлопал мою сотрудницу по плечу: «Хорошая ты баба, Верка! Жаль, что твоего мужика задушили…»
— Как задушили? – удивилась она. – Он сгорел в строительном балке.
— Ну да, сперва задушили, а потом подожгли, — ответил.
— Но было же вскрытие…
— Так на вскрытии это и определили – у него были помяты шейные кольца, именно так, как при удушении.
— Почему же не возбудили уголовного дела? — удивилась Вера.
— Так от тебя не было заявления…
— Но мне же сказали, что сгорел…
— А зачем нам еще один «висяк» на горотдел? – ответил страж порядка. – Убийцу мы бы вряд ли нашли, он не оставил следов…
Это, вновь открывшееся, обстоятельство просто раздавило Веру. Она осталась без мужа и средств существования с грудным ребенком на руках. Если бы получала пенсию как вдова человека, погибшего на производстве в результате несчастного случая, — пенсия бы по утрате кормильца смогла бы прокормить ребенка. Но в крови покойника нашли остатки алкоголя (а у кого их не было 2 января?), и это уже иная статья… Выплаты она получала мизерные…
Вере пришлось прервать свой декретный отпуск и выйти на работу.
Однажды она услышала, как заливается слезами ее сотрудница. Вера не смогла не среагировать на это, ее душевная рана еще не зарубцевалась, и она остро чувствовала чужую беду. Спросив, в чем беда сотрудницы, Вера оторопела:
— Сегодня такой сильный снегопад, — поделилась рыдающая девчушка, — а у меня первое свидание. Смоет всю косметику. Как я явлюсь в таком виде?
На меня этот рассказ Веры, женщины с изломанной судьбой (второй раз она замуж так и не вышла), произвел большое впечатление. Теперь, если жизнь боднет меня или крепко подденет, я перед тем, как поныть или зарыдать, вспоминаю Верин рассказ о девушке с накрашенными ресницами. И желание поныть или порыдать само собой отпадает.
Тает, как снег…
Случай № 79 здесь.