Автор: admin

• 21 августа (8  день)

 

• Моя высота
• Разведка советует
• ФудзиЯма
• Трепещи, гордый юноша, — я иду!

 

 

 

Я проснулась в начале седьмого. Кое-где на траве белела изморозь, но спать было тепло.

 

 

 

 

 

 

Завтрак с видом на Говерлу…

 

 

 

 

 

 

Нужно основательно заправиться, ведь рывок предстоит сделать нешуточный. Несмотря на то, что запасы провианта уже подходят к концу, я позволяю себе сегодня расточительство. Съела гречку с сублимированным мясом, вафлю, орешки и витамин «С» с глюкозой. Позволила себе даже кусочек копченого сыра…

Со стороны Попа Ивана – последнего на моем маршруте  двухтысячника – встает солнце. В его лучах блестят росинки на листьях черники, а оптимистичный цвет моей палатки кажется еще более салатовым.  Я жду, когда просохнет от росы тент, чтобы двинуть на Говерлу. Сейчас она горбатится у меня перед глазами… Тишина, уединение и величие Горы дает умиротворение, ощущение покоя, стабильности жизни…

Я думаю о том, кем была до гор, до взятия этой высоты – 2061.  Вспоминаю свою жизнь со всеми ее несуразностями  и провалами… Низкая самооценка, человекобоязнь… Заискивание перед  людьми, того недостойными… Хотелось нравиться всем, что, по определению, невозможно…

К этой своей Вершине я  продвигалась крохотными шажками, порой позорно отступала, порой делала героический рывок… Случалось, что люди, могущие мне помочь, не помогали. И это был знак. Опираться нужно на собственные силы и на «Поставившего горы  силою Своею, препоясанного могуществом». Он не оставлял меня никогда. Всегда чувствовала Его присутствие, не сомневалась, что Он слышит меня и не покинет.  Возможно, такие моменты, когда другой человек не в силах или просто не хочет нам помочь даются для того, чтобы мы укрепляли свои взаимоотношения с Жизнедателем.

Так уж получалось, что во время каждого моего одиночного похода обязательно случался  какой-то экстрим: заблудилась, попала в жуткую непогоду,  пережила соседство «действующих» наркоманов, чуть не навернулась с приличной  высоты. Но каждый такой случай добавлял не страха, а уверенности: пережила это, переживу и другое.  Я набиралась опыта и старалась не повторять прежних ошибок, открывала свои новые  возможности, задействовала внутренние резервы. Убедилась, что эта затравленное  существо с низкой самооценкой на самом деле может то, на что способна далеко не каждая счастливая и самодостаточная женщина. Достигнув своей Вершины, я сама стала счастливой и самодостаточной.

«Я восхищаюсь Вами», — написал мне один военный разведчик, для  которого дневной  переход на марше  составляет 50 км с весом 30-40 кг за плечами. Ему приходится  порой  двигаться по 11 часов в сутки, а мой рекорд  —  всего  9,5  часов и 20 кг веса. Но раз такой человек восхищается, 😉 значит,  есть чем :)…

Когда другой военнй спросил меня, какие средства защиты (имелось в виду от людей, а не комаров) я беру с собой на маршрут, я искренне ответила: «Молитву».

Видимо, это средство защиты показалось ему  не очень надежным, и  он стал инструктировать меня: «Вам нужно иметь сигнальные ракеты. В случае нападения, одну запускаете в воздух, ракетницу с другой направляете в живот (а лучше – ниже)  кого-то из нападающих и говорите, мол, пока подоспеют наши, я сделаю тебя  инвалидом».

Я поблагодарила военного за трогательную заботу об одинокой  бродяге, но эти меры безопасности в моем случае вряд ли могут сработать. Для таких действий нужна еще явно выраженная агрессия (которая мне никогда не удавалась), иначе мои слова и действия  вызовут у нападающих только смех. Представила себя  в роли этакой вооруженной фурии… Услышала свой дребезжащий от страха голос и… тоже рассмеялась.

У меня защита надежнее: «Господь со мной, не буду бояться, что сделает мне человек?»…

Итак,  я лежу в своем матерчатом убежище и смотрю на Высоту, которая мне уже трижды покорялась. Впереди четвертое, заключительное восхождение и прощание с моей подружкой Говерловной… Это ощущение взятой высоты я теперь несу по жизни. Сохраняя в памяти трудности  первого восхождения, стараюсь помогать другим. Думаю, пришло время сосредоточиться именно на этом…

 

 

 

 

 

 

Четвертое восхождение на Говерлу прошло успешно.

На вершине та же тусовка, что и в прежние годы.

 

 

 

 

 

 

Народ фотографируется, шлет смс-приветы друзьям и родным, делает «привязки к местности», на специальное перильце привязывает всякую ерундень типа для сбычи мечт.

Помню, в одном из  своих  карпатских дневников я  отмечала, как нелепо выглядят на самой высокой горе Украины политические и религиозные символы. Написала: «Здесь должна быть только табличка с надписью «г. Говерла 2061» — ничего более.

Так вот табличка в  этом году появилась! Но все остальное не улетучилось.

 

 

 

 

 

 

Разве что разверзлась наша,течественная, Фудзи двумя  ямами  (Фудзи-яма) для утилизации пластиковых бутылок и прочего мусора, который народу, видимо, очень тяжело снести с собой вниз…  Когда эти  ямы зароют, когда они станут курганом, высота Говерлы увеличится…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Но я стараюсь абстрагироваться, смотреть и не видеть. Просто сохранить ощущение Высоты, однажды появившееся у меня на этом месте.

 

 

 

 

 

Вместо шампанского, — пью прекрасную ключевую воду Карпат!

 

 

 

 

Ловлю себя на мысли, что Высота стала просто частью моей жизни и уже не вызывает прежнего восторга. Ну да. Меня ждут следующие высоты. Например, строгий Петрос, подняться на который (если верить  Кате и другим туда взошедшим) труднее, чем на Говерлу. Все отмечают, что при восхождении (его высота 2020 м)  кажется, что Петрос выше Говерлы. Этакий Наполеончик рядом с Жозефиной…

 

Когда я поднималась на Говерлу,  меня опередил молодой мужчина спортивного  телосложения. Глядя на то, как он  быстро и легко набирал высоту, я не удержалась и заметила: «Хорошо вам – без рюкзака…»

— А мы оставили рюкзаки  внизу с одним  товарищем. Потом спустимся и пройдем  со своей поклажей траверсом.

Володя (так звали спортивного мужчину) сказал, что их трое и направляются ребята тоже на Петрос. Я не стремилась присоединиться к какой-либо компании, но наши стежки-дорожки постоянно переплетались и в конечном итоге  почти на сутки слились в одну.  Володя рассказал, что живет в Севастополе, Крым исходил вдоль и поперек (то-то он так резво бегает по горам!). А со своими попутчиками Юрой и Сергеем, живущими в Полтаве, он нашелся через общих знакомых. Сперва они бороздили вместе  Крым, и вот теперь Володя приехал осваивать Карпаты.

 

 

 

 

Надпись-пожелание на одном из камней у подножья Говерлы со стороны Петроса.

 

 

 

 

Дорога от Говерлы до  Петроса проста и незатейлива в том смысле, что заблудиться  на ней даже я не смогла бы.

 

 

 

 

 

 

 

Но горы – это горы, они не дают никаких гарантий. Никому. Мы проходили мимо памятных знаков в месте гибели двух туристов. Оба распрощались с жизнью  именно  на этой дороге. 26-летний Лев погиб под лавиной…

На перемычке Говерлы и Петроса стоят два экодомика

 

 

 

 

 

Здесь  можно заночевать, но я не стала этого делать. В одном уже стала на постой  какая-то компания, второй облюбовали  поляки. Заглянув в середину вместе с ними, я облизнулась, увидев, сколько пищи  осталось в избушке от предыдущих путников (моя уже почти на исходе). Но постеснялась пополнить свои запасы на глазах у изумленных поляков, которые открыв двери домика, радостно воскликнули: «О, хляб! О, вудка!» С хлебом понятно, но кто оставил в избушке водку?  Явно не алкоголики…

 

 

На ночевку мы встали у самого подножья Петроса. Он величественно возвышается над нашими палатками…  Ну что же… жди меня юноша гордый с осанкою строгой… Завтра ты будешь сражен моей красотой :).

 

 

 

 

А сегдня, я сражена тобой. Точнее, твоими окрестностями…

 

 

Юра, узнав, что  я  по своему обыкновению собираюсь восходить с рюкзаком, замахал на меня руками – подъем-де и так труден, зачем его отяжелять?  Предложил оставить снарягу  внизу, они посторожат. Пожалуй, в этом есть свой резон, и я доверилась этим парням…

Сам Юра вместе с Сергеем, поставив палатки, тут же отправились на Петрос, они хотят поймать в объектив заходящее солнце. Я же решила отложить восхождение до утра. Тогда и сил будет  больше,  и одно восхождение не будет  накладываться на другое. Каждое нужно смаковать.

 

 

 

 

 

 

Вечер. Мы  пьем чай с Володиными бубликами. Юра зашел в Интернет со своего мобильника и сообщил, что завтра будет хорошая погода, послезавтра дождь, потом три дня погоды и дальше задождит  не переставая…

 

 

 

 

 

 

По правде сказать, меня это весьма опечалило… Потерянный плащик… Почему-то быстро истощившиеся новые батарейки в фонарике (он уже не работает)… Почти на донышке заряд мобильного телефона. И, как для пережидания затяжной непогоды,  —  весьма скудный запас продуктов… Все это заставило крепко задуматься… Застрять на обратном пути где-нибудь под Говерлой без связи, света и пищи  — не самая милая перспектива. Тем более, что я пообещала себе прощальный поход безо всякого экстрима.

Мысли теснят и не дают уснуть…

 

 

 

 

 

 

 

 

Наконец на меня  снисходит.

Не буду возвращаться по  хребту, не пойду по тем местам, с которыми я уже попрощалась, и попрощалась тепло, по-дружески. Зачем мне портить с ними отношения из-за какого-то дождя или какой-то грозы?  Я пойду новым маршрутом, тем, по которому идут ребята – через Козьмещик и Лазещину. Конечно, оттуда нужно будет выбираться транспортом и с пересадками, но зато я увижу новые места! И не буду зря рисковать.

 

 

Заснула счастливая от собственной мудрости и уравновешенности.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На карте из одного польского путеводителя по украинским Карпатам (друзья из Польши подарили), вы увидите и Говерлу, и Петрос. Если латиницу умеете читать 🙂

 

 

 

Продолжение, часть 9, — здесь.

22 августа  (9 день)

 

• Еще одного покорила…
• Три богатыря и прочие сказочные персонажи

 

 

Я проснулась в четыре часа утра  и уже не смогла уснуть. Ребята похрапывали и посапывали в своих палатках, а я вышла из своей наружу, чтобы полюбоваться восходом солнца…

 

 

 

 

 

Странно, собаки, которые всю ночь  переругивались на ближних пастбищах, под утро  смолкли. Звезды  — все еще яркие, но над вершинами гор, словно растушевали  алую пастельную краску, которая плавно переходит в оранжево-золотистую. На фоне просыпающегося неба отчетливо чернеют горы и четко прописанные силуэты  хвойных деревьев…

Я долго любовалась этой красотой… Немного замерзла, залезла в свой спальник и через приоткрытый полог палатки продолжала наблюдать пробуждение нового дня. Этот день станет особенным для меня, ведь он ознаменует новую высоту. Ну, Петрос, держись! Я иду!

 

 

 

 

 

 

Как я благодарна  трем богатырям  (так я про себя окрестила трех своих неожиданных попутчиков) за то, что смогла оставить на них снаряжение! Ох и туго бы мне пришлось с двадцатью килограммами за спиной! Восхождение действительно было непростым. И хоть начала я его в семь  утра, но на вершине уже встретила несколько человек. Один из них меня запечатлел.

 

 

 

 

 

Ну что…  Гора с каменным именем и каменным сердцем покорилась мне.

 

 

 

 

 

 

Не скажу, что вспорхнула  на Петрос птичкой, скорее,  ДОПОЛЗЛА, но я опять на  Высоте.

А она, как известно, покоряется птицам.

И не обязательно орлам. Птички бывают и вот такие…

 

 

 

 

Спускаюсь  весело, усталости почти не чувствую.

Солнечная погода   дарует  величественную панораму Черногорского хребта. Видно Говерлу и ее подружек.

 

 

 

 

Приветливо машу им,  но не забываю кивать  сказочным персонажам,  встречающимся  на пути.

 

 

 

 

 

 

Володя убежал раньше всех, он торопится на поезд. Юра и Сергей бодро зашагали  своей тропой,  а я своим черепашьим шагом двинула в сторону Козьмещика…

 

 

 

 

 

 

Странное ощущение от этих  случайных  кратких  встреч в горах… На какой-то момент  при расставании  ловишь в себе чувство легкой щемящей грусти… Может, от мысли, что больше никогда-никогда…

Интересно, что желания присоединиться  к своим новым знакомым  не возникает… Наверное, эта грустинка расставания – некая приправа  к моему одиночному плаванию, чтобы острее ощутить его неповторимость…

 

 

 

 

 

 

 

Солнышко припекает.  Жарко. Потому иду, не торопясь.  Поедаю попадающуюся мне на пути чернику, ежевику и малину. Это мой обед. Заросли малинника усыпаны ягодами, любуюсь красотой и… чуть не наступаю ногой на коричневую гадюку. Она метнулась  в кусты прямо из-под моих ног.  Н-да… Среди такой красоты и такого приволья как-то  совершенно забываешь о существовании  гадов…

 

 

 

 

 

 

 

 

Выхожу к приюту «Козьмещик», но мне  шумные казенные дома не по нраву. Ставлю палатку  в окрестностях. В тридцати шагах от  меня шумит горный поток, в бурлящих водах которого я омываю свое разгоряченное ходьбой тело.

Завтра – последний пеший переход. Козмещик – Лазещина. Дальше – транспорт.

Подустала, конечно…

Но все-таки жаль, что сказка заканчивается…

 

 

 

Продолжение, часть 10, — здесь.

 

 

23 августа  (10 день)

 

• Прощаюсь с дорогой. Не отпускает…
• Неторжественная регистрация
• Бивак на ощупь

 

 

 

 

 

От  Козьмещика до Лазещины шла,  не торопясь. Местные сказали, что идти до села час, не больше. Значит, я буду топать часа два, не меньше. Мне ведь хочется смаковать прощание с дорогой, а не пробежать ее.

Так и вышло. Шла, останавливаясь у каждого живописного  объекта. Ела  ягоды, фотографировала.

 

 

 

 

 

 

 

 

Смотрела на разрушенные прошлогодней стихией мосты, следы оползней, поваленные  ими деревья.

 

 

 

 

 

 

 

 

Кое-что до сих пор не восстановлено, но некоторые берега  не только соединены, похоже,  новыми мостами, но и укреплены так зваными «кашицами».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пейзаж  Закарпатья  существенно  отличается от Галиции. Вроде, те же горы и бурные реки, хвойные деревья, ягоды…  Но какой-то он более спокойный, уравновешенный. Мягче что ли…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Однако, при всей его красивости, эти ландшафты какие-то не родные мне. Может, потому что там, за спиной, остались важные вехи моей жизни. В тех  более суровых, резко очерченных  пейзажах гранилась моя личность…

Может, так..

 

 

 

 

 

Фотообъектив моей «Соньки»  выхватывает  из сказки, окружающей меня,  все новые и новые  детали и фрагменты…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

По мере приближения к населенному пункту меня все больше охватывает щемящее чувство тоски.  Прощание с дорогой…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

При виде первых домов Лазещины я присела на пригорке, чтоб зафиксироваться в настоящем моменте. Мысленно пробежала весь маршрут – от начала  до конца…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Село Лазещина  — довольно растянутое. Так как местность «горбатая», домики разбросаны довольно широко, идти до железнодорожной станции километра три. Здесь есть подъемник, зимой он доставляет лыжников на гору. Но мне сейчас туда не надо. Мне  бы на дизель…

 

 

Дизель пришлось бы ждать до вечера, потому двинула на  автостанцию. По дороге заглянула в магазинчик, хозяйка  которого накормила меня кулешей (кукурузная каша) с брынзой, напоила кофе и дала подзарядить мобильный телефон.

Пока я ела, к ней нагрянули подружки, возвращающиеся с церкви. Бабушки решили тут же крякнуть, замочив молебен водкой и пивом. Приглашали меня, но я на маршрутах не пью… При всем уважении  к благочестивым бабушкам ;)…

 

 

 

 

 

Прямого автобуса на Верховину нет. Так что ехать приходится через Татаров.

По мере приближения к райцентру все больше и больше ловлю себя на мысли, что не хочу возвращаться в цивилизацию.

 

 

 

 

 

 

Спонтанно возникает мысль продолжить маршрут и взять последний из  не взятых двухтысячников. Тем более, что через час после моего  прибытия в Верховину оттуда отправляется автобус на Шибэнэ. Я как раз успеваю подкупить продуктов, которые у меня  на исходе.

 

 

Уже трясясь в ПАЗике, решаю посетить  заброшенный  поселок Буркут, место, где бьют минеральные источники. Здесь раньше  был  завод, бутылировавший минералку, которая так и называлась «Буркут». Прошлым летом я  отказалась от идеи посетить поселок, так как там хоть стихия и поразбойничала, но местных жителей не было, значит записывать  для радиопередачи  некого. А сделать этот крюк ради красоты и развлечения  я себе не могла позволить, моя цель была собрать материал для радиопередач «По местам стихийного бедствия». Теперь вот представился случай… не так… теперь я предоставила себе случай познакомиться с этим  поселком поближе.

 

Автобус был, как всегда забит донельзя. Большей частью – туристами. Поляки вышли в Нижней Дземброне, ребята из Крыма направились на Маричейку, живописное лесное озеро, а я  решила все-таки податься на Буркут…

Темнело, накрапал  дождик, пришлось еще ждать на КПП, пока пограничники проверять  документы и запишут прибывших в свой кондуит. Меня зарегистрировали  🙂 с одним парнем, тоже туристом-одиночкой, который, как потом оказалось, приехал  сюда в отпуск из Киева. Так как Женя  (так его звали) тоже  направлялся  в Буркут, мы  пошли вместе.

Сгущались сумерки, было все труднее и труднее рассматривать окрестности, которые  все меньше и меньше смахивали на пригодную стоянку для палаток. И когда  дальше тянуть было невозможно – мы едва различали очертания двух домиков  —  решили сделать  привал для ночевки. Чтобы убедиться, что в траве песчаная залысина, а не галька, пришлось щупать рукой.

Я чувствовала некоторую неловкость  от  интимности ситуации, но Женя вел себя прилично, чем сразу заслужил мое доверие.

 

 

 

Продолжение, часть 11, — здесь.

24 августа (11 день)

 

• Все та же кляуза…
• Привет, Буркут!

 

Поутру я узнала эту местность!  После стихийного бедствия пограничница Оксана, которая дежурила тогда  на заставе, рассказала, что  здесь, на  этой даче ее знакомых, их с мужем и двухлетней дочкой застало наводнение. Бурная вода прорвала «кляузу»  — деревянную плотину, образующую запруду –  и затопила берег. Муж Оксаны шел по  грудь в воде, высматривая  менее глубокие места, где может пройти его невысокая жена с дочкой на руках.

В «мирное время» запруду использовали для купания.

 

Для  походного человека  такие места — находка.  Тем более что до Буркута идти осталось недалеко, можно себе позволить банный день.

Я сбегала на кляузу, искупалась и простирнула все, что требовало стирки. Водичка была… скажем так… бодрящая, но горячей ванны на маршруте никто не предложит. Радуемся тому, что есть.

После того, как я вернулась,  освежевшая и повеселевшая, Женя тоже рискнул  ополоснуться.

Пока он плескался, я собрала хворост для костра. Отогреваясь у огня после холодной помывки, мой попутчик  немного рассказал о себе.

Он часто путешествует один – пешком и на велосипеде. Был даже в Карелии и Коми. Учится в сельскохозяйственной академии по специальности «Лесное хозяйство». Родом он из Никополя Днепропетровской области.

В Киеве снимает однокомнатную квартиру, оплачивал  ее из того, что зарабатывал  в магазине, торгующим   дорогущими аудиодисками.  Но фирма приказала долго жить, продавцы стали безработными. Так что впереди у Жени  неясная перспектива. Но вместо того, чтобы  впасть в уныние, он решил гульнуть в Карпатах. Вот это по-нашему!!!

Мне очень импонирует то, что мой  сосед  замечает красоту окружающей нас среды и реагирует на нее.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Во второй половине дня мы двинули на Буркут. Дорога  очень живописная – через лес, меж гор, вдоль Черемоша. Идти по ней легко – автомобильная потому что. Когда-то это была трасса, по которой с завода возили бутылированную воду, а в поселок везли продукты питания и почту.

 

Палатки установили на высоком берегу Черемоша.

 

 

 

 

 

 

 

 

Шум реки звучит очень отчетливо. Ужин готовим на костре. Благодаря Жене, мой рацион стал более разнообразным. Например,  к нему добавились овощи – лук и чеснок, а также  рисовая каша, после  первой порции которой я поняла, что гречка мне уже слегка поднадоела.

Женя каждый раз разводит костер, значит, газового баллона для моего примуса хватит до конца маршрута.

Это радует.

 

 

 

 

 

Продолжение, часть 12, — здесь.                                      

25 августа (12 день)

 

• Живая вода мертвого поселка
• Шаманы отступают

 

 

Денек выдался погожий.  Женя установил у реки удочку на форель, но рыба оказалась умнее, чем мы думали. Так что ужинали мы сайрой из Жениной консервной банки.

 

 

 

 

 

 

 

Сегодня как следует осмотрели поселок.  Разруха… Почти все дома пришли в полную непригодность. В одном живет бабушка с внуками (приезжает сюда на лето),  в непогоду принимает на ночлег туристов. А зимой поселок  совсем безлюдный…

Мы  попробовали воду из источника. Все еще минеральная и все еще целебная… Да только  мало кого она теперь исцеляет…

 

 

 

 

 

 

 

Местные  люди рассказали мне, что некогда жизнь здесь кипела. Завод имел свое неплохое общежитие, его работники жили также в частных домах (которые теперь превратились в развалины). В Буркуте функционировали столовая, почта, магазин, куда завозили даже пиво.

 

 

 

 

 

Была и своя  пекарня. Буркутский  хлеб был  двухкилограммовый, вкуснейший. Местные  утверждают, что  другого такого хлеба во всем Союзе не пекли.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Как можно было все это загубить?

Говорят, завод закрыли, так как выпускать  минеральную воду стало невыгодно. На складе  до сих пор хранятся ящики с пустыми стеклянными бутылками. Их некуда сдавать… Кругом горы и лес…

 

 

 

 

 

Лучше всех сохранилось здание лесничества. Похоже, здесь живут и работают. По крайней мере, об этом свидетельствуют  припаркованные к зданию  квадрациклы (машинки, приспособленные для езды в горах).

 

 

 

 

 

 

 

 

Как я поняла, транспорт принадлежит собственнику будущей турбазы. Какой-то предприниматель выкупил у лесничества дом под ее обустройство.  А ведь  туристов  могли  приютить  и эти  дома, теперь уже навеки почившие…

Теперь там разве что деревья обитают, — успели вырасти – прямо в комнатах, крышами не покрытыми…

 

 

 

 

 

 

 

У большинства из них «крыша поехала».

 

 

 

 

 

 

Больно смотреть на  разоренные гнезда, в которых некогда кипела жизнь. Оставленные  вещи напоминают о неспешно протекавшей жизни, наполненной созиданием.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Орудия труда,  рабочая обувь и одежда… Стены  комнат, оклеены  репродукциями  из журналов… Людям  было мало окружавщей их  красоты природы, хотелось человеческой эстетики…

 

 

 

 

Тетрадь с контрольными по анатомии, датированная  1980 годом. Тетрадь сохранилась хорошо, чего не скажешь о доме, на крыльце которого она лежала…

 

 

 

Здесь  в свое время  возможно, зарождались стихи великой Леси. Не могли не зарождаться – среди такой красоты…

 

 

 

 

 

 

 

Вчера мы с Женей засиделись у костра до 3.30. Неожиданно разговорились о духовном, я делилась тем, что узнала из Библии. Позже, когда он складывал вещи, увидела книгу, которую мой случайый попутчик взял с собой в поход (я из-за веса не могу себе позволить в дороге роскоши  чтения). Прочла название  — изумилась.

«Шаманские практики».

Ничего себе… На чертовщинку  парня потянуло…

— Надо же! –  изумилась, — вы вон что читаете, а я вам – о Боге…

— Все не зря,  —  сказал Женя, загадочно улыбаясь.

Чуть позже я узнала его фамилию – Праведников.

Может, действительно не зря?

Праведнику шаманы ни к чему.  🙂
Сегодня мы решили лечь спать пораньше – завтра в путь.

Прощальный ужин закончился в час ночи.

Женя рассказывал о своих планах после окончании вуза работать лесником, я поведала ему о своей жизни на Чукотке. Над нами  — «купол неба, большой и снежно-звездный» (с)… Небосвод как бы изогнулся над  жарким костром – дров среди этих развалин полно.

Я видела падающую звезду…

Ну да, август — месяц  спелых звезд. Дозревая,  они падают вниз. Интересно, куда.

Может, в Черный Черемош, который шумит совсем рядом у наших палаток?

 

 

 

Продолжение, часть 13, — здесь.

26 августа (13 день)

 

• Попранная тишина и вкусные остатки
• «Дан приказ: ему – на Запад, ей в другую сторону…»

 

Очень трудно следить за календарем  (которого у тебя с собой нет), все даты и дни недели сбились в одну кучу и перемешались. Только этот дневник и помогает следить за тем, который же день я  в пути. Получается, что побила свой рекорд не только по дальности (с Галиции вышла аж на Закарпатье), но и по длительности. Тринадцатый день в пути.

Суть, конечно, не в рекордах, я ведь намеренно продвигаюсь медленно и со смаком –   прощаюсь  же…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Невдалеке от наших с Женей палаток поставили свои  четверо местных. Эти две молодые пары приехали сюда на автомобиле. Так что традиционное «умса-умса» из открытой дверцы машины било по нашим, настроенным на тишину, ушам. Но деться некуда, место для  стоянки здесь самое подходящее. Более того, оно было с удобствами – невдалеке заброшенная усадьба с  большим количеством дров (которые еще недавно были стенами) и действующим  во дворе туалетом. Немаловажный фактор для чужих мужчины и женщины, остановившихся рядом и не в лесу…

Был у нас даже столик, сбитый из ящиков, оставшийся от каких-то туристов, и несколько «табуреток» — распиленных чурбаков. Но  соседи попросили эту «мебель» для своего  застолья. Нам хватило нескольких бревен у костра…

Видимо в благодарность за нашу щедрость и наше терпение, уезжая домой, четверка  щедро одарила нас всякой снедью – салом, хлебом, помидорами, чесноком, луком, картошкой. Мы с Женей мощно отзавтракали и поделили оставшееся  продуктовое добро пополам. Только картошку решили с собой не тащить – передарили живущей здесь с внуками на каникулах бабушке. Ее внучки сотворили у дома нечто наподобие икебаны.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Перед  тем, как отправиться  в путь,  мы с Женей  убрали свое и соседское место стоянки. Мусор с окрестностей уложили в три полиэтиленовых  пакета, которые отнесли на местную свалку.

Еще раз «причастились» у источника и – вперед! За новыми впечатлениями.

 

 

В Шибэном  наши пути-дороги разошлись. Женя двинул в сторону Зеленого и Верховины, я – в сторону Маричейки и Дземброни.

Встретились мы  уже в поезде Ивано-Франковск —  Киев, а  в Киеве снова разошлись. Наверное, навеки 🙂  Походные встречи никогда ничем не заканчиваются – проверено.

Как говорится, мы странно встретились и странно разойдемся J…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В Шибеном мне повезло.  У продавщицы  местного магазинчика, где Женя покупал мне  шоколадку, нашлось зарядное устройство  для  мобильного телефона  Nokia, и у меня теперь – «полный бак»! Правда, связь появилась только у этого  магазинчика (один кубик), а дальше —  исчезла. И до самого Погорельца – места моей стоянки – так и не появилась. Но мой маршрут на Погорельце не заканчивается…

 

Палатку я поставила недалеко от селения.

Когда  распаковывала рюкзак, ко мне наведались пару местных дворняжек. Облаяли   (видимо, в профилактических целях)  и были таковы.

Надеюсь, больше никто из местных ко мне не наведается.

 

Заснула в 21.00.

Проспала 11 (одиннадцать!!) часов.

 

 

 

 

 

Продолжение, часть 14, — здесь.

27 августа (14 день)

 

• Трое в доме, не считая собаки. И меня.
• Тарзан яростный и ручной.
• Две одиночки – редкая удача.
• Этот непростой выбор пути…

 

Помню по прошлым годам, что подъем с Погорельца к лесному озеру  Маричейка длинный, нудный и довольно крутой. Женя говорил, что у него это восхождение  когда-то  заняло три часа. У меня – четыре.

 

 

 

Шла, не торопясь, отдыхая  при первых признаках усталости. Ела чернику и малину…

 

 

 

 

 

 

 

По дороге  встретила двух мужчин, путешествующих вместе. Один —  из Киева, второй с Ивано-Франковска. Тот, что с Франковска, утверждает, что пару дней назад открыл новую вершину (как я поняла,  он – географ). Там, где на карте значится обрыв, якобы, на самом деле есть высота 1821 м. Он сказал, что туда не ведет ни одна тропа,  и что на самой вершине нашел огромный белый гриб, который оставил расти дальше.

Я ушам своим не поверила! В наше время! В отутюженных всевозможными туристами и разными исследователями Карпатах – неоткрытые вершины?  Это, право же, дает повод  для оптимизма  — есть, есть еще нехоженные (то есть незагаженные людьми) места на земле!

Впрочем сейчас, когда переношу в компьютерную винду эти строки, оптимизма  у меня поубавилось. Тот мужчина сказал, что свое открытие он выложит на сайте  karpaty.com.ua, но мне там не удалось найти этот материал…

Ладно, будем считать, что он запатентовался  на другом ресурсе.

Хочется именно так считать…

 

Итак, я  преодолела очередной подъем и очутилась возле хаты чабанов на полоныне Веснарка. Полонына – это летнее  высокогорное пастбище, где  пастухи  выпасают  скот, который им на лето поручают жители близлежащих сел. Обычно старшим на полоныне выбирают наиболее опытного, зрелого мужчину, которого называют ватагом. Но на Веснарке старший, главный и подчиненный – в одном лице. И это не мужское лицо.  Мария Томьюк уже несколько лет «литует» (работает на летнем пастбище) практически одна. После смерти мужа она продолжает трудиться здесь. На помощь ей приезжает из Верховины  лишь  подросток Василек, кажется, ее дальний родственник. Но не то, чтобы это  уж такая  большая подмога… Немного разгружает ее Игорь из Николаева,  не первый раз проводящий здесь свой  летний отпуск.  Свою лепту в общее дело вносит и сереьезный для чужих пес Тарзан, которого прошлым летом мне удалось быстро приручить.

 

 

 

 

 

 

 

Пес попал к Марии трудным подростком. Щенок родился на заставе и должен был стать пограничным псом. Однако с работой не сложилось… Заставу расформировали, собак разобрали местные жители, но  этого никто не хотел усыновить, так как он часто и,  видимо, без повода  бросался на людей. Из-за такого буйного нрава собаку  собирались усыпить, но сердобольная Мария пожалела и взяла  несостоявшегося пограничника с собой на полоныну. Приютила она и другого  — хромого пятнистого пса, ставшего калекой, так как попал в капкан. Ее «родной» пес тоже живет  сейчас на пололныне.  Так что теперь у  Марии три собаки, и всех нужно прокормить…

 

 

Поднявшись на Веснарку, я сразу узнала  Тарзана. Увидев меня, он довольно быстро перестал рычать и лаять. Толи узнал, толи мне  удалось его заново приручить. Спрашиваю у Игоря, бросается ли  теперь  пес на людей. «Бывает», — ответил Игорь. Он рассказал о том, как  Тарзан поймал зайца. А еще получил боевое ранение.

Кобыла, которую Тарзан подгонял к дому, покусывая ее  за  ноги, так дала ему задним  копытом в челюсть, что выбила зуб. Пес взвыл, выплюнул его вместе с кровью и снова продолжал гнать  кобылу, как ему было велено. Вот такой он – ершистый  и  добросовестный. Два в одном.

 

 

 

Мария строится. Позапрошлой зимой какие-то  туристы, ночевавшие в одном из  двух полонынских домиков, видимо, забыли погасить огонь в  печи. Дом сгорел до тла, даже бутылки, оставленные  там  горе-бродягами,  расплавились…

Мария  наняла строителей из Верховины,  и  они  возводят  новую хату. Меня поразили ее  слова: «Кто знает, долго ли мне жить…  А дом  другим останется…»

После буркутской разрухи так  приятно увидеть строительство…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Игорь рассказал, что в этом году на  одного из  телят стада, которое выпасает Мария, напал медведь. После того, как косолапый загреб себе лучшие кусочки, остальные звери растащили тушу по частям. А на кобылу напала  рысь. Это легко было определить по способу нападения —  брюхо разодрано снизу когтями.

 

 

 

 

 

 

 

Мария накормила меня супом,  я  поделилась  сладким…

Хорошо мне было с ними, но заночевать решила все же у Маричейки, чтобы послушать лесную тишину и посозерцать  красоту  в одиночестве.

Но одиночество уже стало проблемой  даже в Карпатах…

 

По  дороге  на Маричейку я встретила двух  путешественников  —  киевлянина  Владимира и девушку Магдалену из польского города Пшемышля. Сперва они  шли по отдельности, но пограничники, которые проверяли документы на КПП, предложили двум одиночкам  передвигаться  тандемом.

Владимир сказал, что часто ходит в Карпаты, но крайне редко встречал  женщину, которая  отважилась  путешествовать в Карпатах одна. А тут  —  сразу две! Редкая удача :).

 

Магдалена  — учительница польского языка, но она довольно неплохо говорит по-русски и по-украински, так как закончила Университет украинистики в Польше. Читала много нашей литературы. Из стихов ей больше всего нравится «Дивлюсь я на небо» . Девушка  пришла в восторг, когда я ей это стихотворение  спела,  она  не знала, что это  —  песня.

Мне это произведение  особо импонирует. Только, в отличие  от автора,  я не считаю, что Бог мне «крылець не дав». Дал мне Бог крылья! Их размах все увеличивается…

 

Магдалена много путешествует. В этом году  даже  побывала  с друзьями  в Монголии, в Иркутске и на Байкале. Рассказала много интересного о потомках  Чингисхана. Особенно понравилось про водку из молока и вегетарианский ресторан… с одним единственным вегетарианским блюдом. :).    Монгол без конины  — как  птица без перьев…

Еще Магдалена сказала, что Улан-Батор – единственная столица мира, где нет  Макдональдса.

Да, Монголия – самая независимая страна в мире.

От нее ничего не зависит…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К нам  на Маричейку пришел  в гости Игорь с Тарзаном. Пес сразу прилип ко мне и с благодарностью принимал мою ласку (видимо, его этим не балуют). Вместе  с Игорем и Тарзаном мы с Магдаленой обошли озеро, любуясь его  живописныеми окрестностями.

 

 

 

 

 

 

 

 

Игорь подарил мне огромный  белый гриб. Мы сварили его, добавив в суп из пакета, которым всех угостила Магдалена.

 

Размышляю, какой дорогой  выйти к  своему последнему двухтысячнику – горе Поп Иван. Можно той крутой тропинкой, которой я  в прошлом году  поднималась. Она довольно простая и отчетливая. Но подмывает  пройти стежкой, перед которой я несколько лет назад спасовала – побоялась заблудиться.

Конечно, есть легкий страшок сбиться с нее и забрести незнамо куда (Игорь сказал, что кое-где эта тропка прерывается, а  потом снова возобновляется)…

Но есть и желание  кое-что доказать себе прежней…

 

 

 

 

Продолжение, часть 15, — здесь.

28 августа (15 день)

 

• Открываю каналы…
• Тарзан – друг человека
• Достали и здесь…

 

Утро началось интересно. Магдалена мне подала кофе в постель. То есть в спальник. Такой хороший крепкий кофе с видом на озеро…

Как следует рассмотрела Володину палатку. Он перешил ее из старой и дополнительного материала. Говорит, что весит это двухместное чудо всего 1 кг. Прямо не верится… Впрочем, экономия веса достигается, видимо, благодаря отсутствию дужек. Опорами для самодельного матерчатого домика служат обычные трекинговые палки. Во время стоянки ведь они не нужны. Ай да Володя!

 

 

 

 

 

 

 

У меня окончательно созрело и сформировалось желание отправится  на квадрат еще неизведанным маршрутом. Идти одной как-то веселее. Тем более что Володя и Магдалена наметили на сегодня  пройти довольно большой отрезок пути  (девушке нужно через два дня сесть на поезд аж в Рахове). Так что  темп их передвижения должен быть нешуточным, а мне спешка ни к чему. Да и хочу побыть наедине с Маричейкой…

 

 

 

 

 

 

После ухода моих соседей вокруг ни души. Я слегка ополоснулась в озере  —  первоначальное желание основательно искупаться резко пропало после того, как увидела в прозрачной воде несколько извивающихся пиявок.

Впрочем, пиявки не нарушили моего блаженства. Я закрыла глаза и, как учили меня   незрячие из нашего совместного похода-тренинга,  стала открывать разные каналы  восприятия. Без «картинки» звуки и запахи ощущались как более густые, сочные…

Редкий и робкий птичий щебет вплетался в гул мошек, в шумный трепет крыльев стрекоз, курсирующих туда-сюда над озером. Но самые  радостные  птичьи припевки зазвучали у ручейка, когда над ним засияло солнышко. Мошка, вода и тепло – что еще нужно  для их пернатого счастья?

Но вот в эту идиллию пасторально влился мелодичный перезвон колокольчиков на шеях проходящих мимо коров. Их подгонял едущий верхом на кобыле Игорь. Рядом бежал Тарзан. Игорь сказал, что ищет трех бычков, которые вчера отбились от стада. По моей просьбе он еще раз описал незнакомый мне маршрут с Маричейки на квадрат. Когда объясняют, мне всегда понятно, но уже в пути…

Я плотно позавтракала и отправилась в путь. Дорога показалась намного красивее, чем тот крутой подъем на Поп  Иван, которым я поднималась прошлым летом и которым сейчас двинули Володя с Магдаленой. С одной стороны у меня был лес, с другой  —    чудная панорама ощетинившихся смереками гор.

 

 

 

 

 

 

 

 

По дороге мне встречалось много ягодников с довольно крупной черникой и малиной. И  я их, понятное дело, дегустировала…

 

 

 

 

 

 

На каком-то этапе  пути меня обогнал Василек с двумя собаками – хромой пятнистой и косматым псом Марии. Мальчик тоже  направлялся  на Шешорскую полоныну искать бычков…

 

 

 

 

 

 

 

Спустя некоторое   время я обнаружила, что сбилась с пути. Тропка, по  которой шла, затерялась в траве и там сгинула. Я сбросила тяжелый рюкзак и стала рыскать в окрестностях. Но те робкие стежки-дорожки, которые попадались мне на глаза, видимо, проложены либо ягодниками, либо скотом. Они никуда не вели…

Я ощутила легкий холодок под ложечкой. Неужели вляпалась?  Неужто по своему обыкновению опять заблудилась? А как же мои намерения пройти весь маршрут красиво и с достоинством, не зацепив никакой беды?

Стала «эгэйкать», звать Василька, но он не отзывался…

Как и положено заблудившемуся человеку, вернулась по собственным следам назад, на то место,  где потеряла тропки. Но это не дало мне никакой подсказки. Стала молиться…

Вдали послышались колокольчики коров, но рядом с ними не было ни одного человека.

И вот  наконец на мое «гов!» я услышала ответное «гав!». Это был Тарзан!

 

 

 

 

 

 

 

 

Я все время звала его и шла на его голос, так и выбрела к избушке, на крыльце  которой гоняли чаи Игорь и Василек.

 

 

 

 

 

 

 

 

Ребята угостили меня чаем, я их – сладостями. Свой  кусочек сыра я  отдала Тарзану – как награду за мое спасение.

А теперь можно обследовать  «дом для бродяг»…

 

 

 

 

 

 

 

* Берфела 

 

В избушке когда-то жили чабаны, выпасавшие скот на полоныне Шешорской, но теперь хата пустует даже  летом, хотя она показалась мне вполне пригодной для жилья:   берфела (приспособление на которое  цепляют  большой чан для  изготовления сыра  над костром),  полати, стол, лавки… По крайней мере, туристам  есть где переждать грозу и переночевать в тепле и  сухости.

 

 

 

 

 

 

Хотелось еще посидеть на крыльце, продлить чувство безопасности, но погода начала портиться, она пугала неопределенностью. Кто знает, а вдруг я опять заблужусь? Световой день клонится к концу…

 

Игорь показал  тропинку, ведущую  к  ручью, который  нужно перейти и вдоль которого следует продвигаться вперед. Радовал такой конкретный ориентир. Напрягало то, что,    уткнувшись  в водную преграду, тропа должна возобновиться не сразу, а лишь спустя полчаса ходу. Лишне уточнять, что пока этого не случилось, я  чувствовала себя весьма  неуверенно…

Наконец  вышла на правильную стежку. Но из-за горы слышны отдаленные громыхания. Собираются тучи, и  это мне  начинает не нравится…

 

 

 

 

 

 

 

От быстрой ходьбы и волнения  уже ощущаю усталость, но отдыхать некогда. До грозы нужно успеть «окопаться» в безопасном месте. Когда я наконец выбираюсь на «квадрат» и устанавливаю палатку, решаю  сообщить смс-кой Маричке, где нахожусь. Включаю мобилку… и в этот самый момент раздается звонок с работы. Одна из сотрудниц сектора выпуска, сообщает, что они не могут найти моих передач, которые  я перед отпуском  оставила на повтор. Нет слов, как это меня взбодрило… Пусть уж сами разбираются в своем бардаке, а я не стану рисковать под предгрозовым небом!  Включенную мобилку молния ох как любит!

Выключаю, и пропади все пропадом!

 

Дождь собирался, собирался… Да так и не собрался. Ломтик луны завис прямо над развалинами обсерватории.  Он то стыдливо прячет свой профиль под вуалью тучек, то снова выглядывает…

Какая же завтра будет погода?

 

 

 

 

 

 

Окончание, часть 16, — здесь.

29 августа (16 день)

• Ищу пятый угол в квадрате
• Первый и последний этап большого пути
• Прощание славянки

 

 

 

 

Я была бы не я, если бы напоследок еще раз не запулутала. И где??? На квадрате — так местные жители и пришлые туристы называют развалины старого польского приюта для путешественников. Давно уже разрушен некогда уютный дом, остался лишь фундамент, в квадрате которого растет крапива да Иван-чай.

 

 

 

 

 

 

Кое-кто останавливается рядом с этой развалиной на ночлег, потому что место низинное, от ветра защищенное, и ручей рядом. Но я лично себя чувствую здесь не очень уютно – и потому, что грустно смотреть на руины, и потому, что потом нужно подниматься на маршрут круто вверх. Вот это «круто вверх» меня и ввело в заблуждение. Я уже забыла, где именно находится тропинка, ведущая к Попу Ивану. Пробовала идти хорошо выбитой. Но она доходила до груды камней, там обрывалась и рассасывалась. Или рассыпалась на несколько мелких, едва заметных. Помня прошлогодний опыт (Безымянную высоту, с которой я чуть не сорвалась), теряя в траве след, я спускалась вниз и начинала новые поиски. Потому что карабкаться на высоту там, где еще не ступала нога человека – без специальной скалолазной или альпснаряги, по крайней мере, не совсем разумно…

 

 

 

 

Эта канитель продлилась два часа! На шестнадцатый день похода даже меньшие казусы начинают доставать, а когда я наконец (в противоположной от моих поисков стороне) нашла тропинку «таки да» ведущую вверх, то была уже достаточно издергана и зла. Ворчала что-то наподобие «зачем мне эти горы, зачем мне это все?!», но все-таки тупо шла в атаку на Попа Ивана 🙂 . Мне это последнее, пятое восхождение на двухтысячники было нужно для завершения какого-то важного цикла моей жизни, связанного с горами.

 

 

 

 

*Обсерватория на Черной горе

 

Именно Черная гора (второе название Попа Ивана местные называют красивее – Попиван, ведь гора попевает под музыку ветров)… Так вот именно этот самый Попиван подвиг меня на одиночные походы. При первом восхождении на него с группой приятелей я больше думала, как не отстать от остальных, не задержать их продвижение вперед, и радость от подъема была неполной. Через несколько дней я повторно достигла обсерватории, стоящей на вершине этой горы – уже в гордом одиночестве. Продвигалась собственным темпоритмом и поняла, что это – мое. Меня не остановило даже то, что на обратном пути я заблудилась и труханула, что ночь застанет меня в пути без палатки, без спальника, без какого-либо источника света. Помню, как группа туристов отказалась мне пожаловать спичечный коробок, чтобы в случае, если не добегу в село ро светлому, смогла пересидеть холодную ночь у костра (сказали, что спичек у них нет). С той поры я стала ходить в горы с собственным матерчатым домиком и с запасной коробкой спичек (кроме зажигалки) – вдруг кому-то понадобится…

 

 

 

 

Как ни крути, а Поп Иван – начало начал. Заканчивая свой последний горный сольник, я не могла обойти его стороной. НЕ МОГЛА.
Гора и обсерватория были необычно пустынны. Я обошла все помещения некогда комфортабельного трехэтажного здания (с горячей водой в трубах и паркетом на полу – это все в прошлом…), сделала несколько снимков.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вспоминала свое первое восхождение сюда – под «Гуцульский марш» в плеере, кассету с которым все отматывала и отматывала, чтобы марш звучал и звучал – до самой вершины… Он был, как тонизирующий напиток – придавал сил.

 

 

 

 

Эх, мне бы сейчас хоть капельку сил… Они уже на донышке…

Я хотела заночевать под Вухатым Камнем, чтобы не доползти до Дземброни, а триумфально войти в нее с утра. Но позвонила Маричка и сказала, что завтра они спускаются в Верховину машиной. Жаль было упустить такую оказию, мне уже нужно возвращаться домой…
Потому я решила не делать больше ночевок, а триумфально заползти в Дземброню сегодня вечером.
— Как? Вы все еще в походе??? – спросил Василь, пастух на полоныне, с которым я разговаривала в начале своего пути. Услышав мой ответ, все-таки решил уточнить. – А у подруги своей побывали?
— Нет, только иду к ней…
Вот и бревна, на которых мы с Маричкой, возвращаясь поздно ночью из похода, лежали, уже совсем обессиленные и, смотря в небо, пели на два голоса «Ніч яка місячна зоряна ясная, видно, хоч голки збирай…»
Увы, сейчас я не могла себе позволить снова прилечь на эти бревна, — спешила вернуться в дом до темноты. Но песню все-таки спела — по дороге.

 

 

 

 

Последние километры пути перед тем, как встретила Маричку, подгоняющую коров к месту вечерней дойки и задушевно обнялась с подругой, я шла медленно, с многочисленными остановками. Даже не от усталости.

 

 

 

 

Щелкала фотоаппаратом налево и направо, желая увезти с собой в Киев как можно больше красок, полутонов, деталей…

 

 

 

 

 

 

Черпала их, словно пригоршнями, открывая в себе уже почти ностальгические ощущения конца пути…

 

 

 

 

Сгущались сумерки, и тропинка, по которой я возвращалась, растворялась в них…
Но разве может навеки исчезнуть дорога, которая привела меня ко мне? Разве может?
Она выбита в моем сердце. Навсегда.

Занавес

Послесловие.
Никогда не говори никогда!

После этого похода, гастроли мои не завершились. Был еще сольник по карпатским полонынам – он здесь.  Читать далее «Прощальная гастроль ч. 16»