Тот, кому приходилось бывать в походах, — знают, что время, проведенное у костра, – особое.
Это не просто передышка в пути, способ согреться, возможность приготовить пищу и обсудить пройденный и предстоящий маршрут. Это время особой задушевности, открытости по отношению к себе, к другим, к Вселенной.
Оно дает огромный ресурс, помогающий преодолевать трудные километры, невзгоды пути, недоразумения между участниками похода.
Это время прикоснуться к чужой душе и услышать собственную…
На жизненном маршруте так важно находить время для задушевности.
Коли занедужає хтось за Заході, — його прагнуть поселити в одномісну лікарняну палату, у власній хаті відділити від власної сім’ї, аби не турбувати.
Східний менталітет інший.
Тут хворого турбують (від слова «турбота»).
Ліжко того, хто занедужав, ставлять в центрі кімнати, аби він знаходився в центрі уваги здорових членів родини. Аби хворого постійно ОТОЧУВАЛИ рідні.
Цей приклад любив наводити засновник позитивної психотерапії професор Н. Пезешкіан. Він народився й до 21 року мешкав в Ірані, відтак переїхав до Німеччини, де прожив все своє життя. Перші роки в Західній Європі багато що дивувало й навіть спантеличувало етнічного іранця. Він зрозумів, що спілкуючись із людьми різного походження (особливо консультуючи їх), треба враховувати їхню ментальність, тобто застосовувати крос-культурний підхід.
Але спершу крос-культурну різницю треба виявити.
Розповім, що я виявила, живучи на Гуцульщині.
Потіштеся й повсміхайтеся разом зі мною!
ЗА СІРНИКАМИ
— О, ти так поправилася!!!
Жінки, що мешкають у місті, це – комплімент? Авжеж, щоб ви знали! В сільській місцевості це комплімент! Ця фраза промовляється з інтонацією захоплення й схвалення!
Якщо в Києві сусідам по сходовій площадці щось було треба, вони намагалися якомога стисліше викласти своє прохання. Перед смисловою фразою стояла хіба що фраза вибачення: «Перепрошую, що вас турбую, позичте, будь ласка, сірники – магазини вже зачинені…»
На Гуцульщині такий варіант є вкрай неввічливим. А що треба, аби позичити в сусідки сірники?
— Єк дужі, Марійко? А що діти пишуть? Ви вже сіно згромадили? А отаву зробили? Йой, та ви чули, що Ганнусину корову громом вбило! ……………………………………………………………………………….
Ось звичайний для цих місць випадок. Сусід до сусіда сірники пішов брати, а в того були гості. Мусив сісти з ними, почастуватися, чарку випити, і гостей, і сусіда «поважити розмовами». Лише за кілька годин повернувся додому з сірниками.
А ви кажете Марті Ларні «За сірниками»!
У нас тут своя Європа.
Місцевого штибу. 😉
О, СОЛЕ, О, МАМА МІА!..
Коли влітку після рясних дощів, раптом виринає з-за хмар сонечко, а відтак заливає собою землю, з якою інтонацією ви промовляєте: «О, сонце!»?
Що в цьому вашому вигуку? Радість! Можна врешті вирватися на природу, відпружитися…
Гуцули в такому випадку той самий вигук промовляють заклопотано. Бо сонце – означає напруження, гаряча пора сінокосу. Покосити, обернути, згромадити – встигнути це зробити до чергового дощу, бо інакше сіно згниє й корівка його не захоче. Оця вередлива корівка вимагає від гуцула найліпшу (для відпочинку) пору віддавати їй.
Парадокс, але гуцул(ка) відпочиває хіба що під час дощу (та й то не завжди), а «верем’я» (погода) – не час для розваг.
ДЛЯ ЧОГО ПРАЦЮЄМО
Приїздила до нас в гості жінка, біженка з донецького регіону. Я поводила її горами й між іншим показала землі (пасовиська), які належать моїй подрузі та її чоловікові. «О, та вони пани!» — вигукнула жінка із нотками чи то заздрості, чи то осуду.
«Ні, вони трудяги!» — пояснила їй я. Бо на цих землях треба косити, обертати, громадити, аби нагодувати четверо корів, яких двічі на день треба доїти, молоко проціджувати, з нього робити сир, бринзу, сметану і продавати її туристам або пригощати таких гостей, як оце ви.
Гуцули завжди в роботі. Крім названої, вони збирають і продають (або переробляють) гриби і ягоди, майструють, шиють, вишивають, будують. Я в захваті від їх працьовитості. Коли б я так працювала (не згортаючи рук!), я б…
Отут і починається крос-культуральна розбіжність 😉 Я б на зароблені гроші продовжила б навчання, з’їздила б у далекі мандри (мене приваблює Аляска…), накупила б нових книг, наворочену фототехніку й пройшла б майстер-курс у відомих фотографів, які частенько приїздять до нас на пленер. Одне слово, вклала б гроші в щось таке нематеріальне, що називається «культурний відпочинок».
В що вкладають тяжко зароблені гроші гуцули? Авжеж, вони б мене не зрозуміли… Гуцули тяжко зароблені гроші вкладають в господарку, з розширенням якої будуть змушені працювати ще більше. Мають корову? Куплять дві. Мають город? Куплять мотоблок чи побудують теплицю. Все інше – розтринькування коштів.
Вони ходять в гори по афини (чорниці) і гогози (брусницю), а також в гриби (заготовки на зиму й здають їх заготівельним конторам для поповнення бюджету), а я просто вештаюсь долинами й вершинами для нових вражень і задоволення.
Щоправда, наше село (киянка в третьому поколінні вже пише «наше село» — ха-ха) – туристична мекка. Сільський зелений туризм – ще одна галузь, що дає гуцулам прибуток. Тож вони змушені застосовувати крос-культуральний підхід і, дивитись на нас, схиблених, через позитивну реінтерпритацію 🙂
Через наші дурні, пустопорожні вештання вони мають сякий-такий прибуток.
ПРО ЧИТАННЯ Й ХРАМУВАННЯ
Якщо я запитаю у вас, які книжки ви прочитали за останній місяць, і ви зашарієтеся та знічено почнете виправдовуватися «та.. я… знаєте, багато роботи було і якось…», — ви точно міщук! У місті навіть ті, хто крім «Куховарської книги» нічого не читає, — не признається. Якось соромно не читати, авжеж?
Тут, в одному з сіл, від гуцулки я почула гонорове: «Я за своє життя жодної книжки не прочитала!!!». Інтонація, як «ці руки нічого не крали!».
Ба більше: «Ось у мене сусідка, в неї чоловік, двоє дітей, я заходжу до неї вечором, а вона сидить лаба на лабі (лапа на лапі), і газету читає, — а шляк би тебе трафив!»
Тут «читати» означає «бити байдики» замість того, щоб ґаздувати.
Ухиляння від роботи не схвалюється.
Хіба що на пиятику.
Це тут називається «храмувати» (від слова «храм» — ха-ха!).
ВІДКРИТІСТЬ У СТИЛІ НЮ
Якщо ви не є гуцулом, — від гуцула це ніколи не приховаєш. Він тебе розкусить одразу. З першого слова, навіть коли вживаєш у розмові оті «пулярець», «капарний», «спопендає». Бо звуки ти вимовляєш не гуцульські…
Пригадалася моя зустріч на Чукотці, де я прожила чимало років. Потрапила на екскурсію в Анадирський краєзнавчий музей. Екскурсовод, звісно, говорив російською, але щось підозріло нетипово вимовляв російські звуки. На стенді висів експонат, предмет одягу, який став лакмусовим папірцем. Я запитала: «А что, у чукчей тоже есть кыптарыки?». «А ви звідкіля будете?» — одразу запитав мене екскурсовод. «З Києва». «А я — зі Львова». Зі Львова він, як потім з’ясувалося, виїхав на Чукотку у 16 років, а коли відбулося наше знайомство, йому було 42. Виходить, більшу частину свого життя (26 років) він говорив російською, але львівська говірка незнищЕнна… Той чоловік (звали його Ігор Рига) розповів, що перші дні перебування на Чукотці йому сильно боліло горло, бо змушений був вимовляти звуки (російські), непритаманні його голосовому апарату.
Але повернімося на Гуцульщину. Коли тебе ідентифікували як не-гуцула, — готуйся до серії запитань. Таких як ото вчора мені поставив місцевий чоловік, що його зустріла в горах.
Ви звідки приїхали? Відпочиваєте? Ні? Тут живете? А в кого? А чого вирішили сюди перебратися? А чому в гори йдете сама? Де ваш чоловік? Немає в живих? А від чого він помер? А діти є? Син? А де живе? Чого не з вами? Може вам треба якогось гуцула знайти? А чого — «не треба»?
Ці запитання мені ставлять повсякчас. І не думайте, що це нетактовність. Моя подруга-гуцулка пояснила, що це — вияв поваги! Що більше поважає гуцул співрозмовника, то більше запитань йому ставить.
ВСТИДНО, В КОГО ВИДНО…
Тепер про крос-культурний підхід у делікатному питанні
Мешканці міст (особливо мегаполісів), про що запитують, обираючи помешкання в Карпатах для відпочинку під час відпустки? Правильно, — про це саме! Про вигоди, чи, часом, вони не надворі?
Це про літній відпочинок, — про зимовий взагалі нема чого казати. Кому хочеться, незважаючи на морозяку (а хоч і зважаючи), скажімо, посеред ночі (бо чаю назюзюквся) одягатися, взуватися й вискакувати на холод, аби задовольнити свої природні потреби? Так ось. Пристойний гуцульський ґазда, який вирішив, що прийматиме туристів, починає з того, що вкладає гроші, вибачте, в парашу. Приблизно 5 тисяч доларів коштує це задоволення (проведення гарячої води, облаштування душу й туалету). Це вам, даруйте, не Крим, де можуть (могли…) здирати з нашого брата відпочивальника самашедші гроші лише за койку й тумбочку (бо море поруч, але вигоди надворі). Тут, в Карпатах, до вас – з усією повагою!
Але ось що я нещодавно почула від своєї знайомої, мешканки одного з гуцульських сіл. Вона була першою в своєму селі хто наважився (так!) збудувати туалет у хаті. Робила це тихцем, аби сельчани не дізналися й… не засміяли. Бо…як би делікатніше сформулювати… справляти свої потреби під тим дахом, де спиш і їси, вважалося непристойним. Друга знайома (з іншого села) наважилася піти на подвиг. Вона не почала будувати нову хату з того, з чого зазвичай (у всіх на очах – не встидаючись 🙂 🙂 :)!) починають – з маленького дерев’яного будиночка традиційної архітектури з вигрібною ямою. І всім стало зразу зрозуміло, що «оцю непристойність» вона робить у хаті!!!
А далі все просто.
Далі пішла класика.
Якщо ти хочеш мати те, що ніколи не мав, — роби те, чого ніколи не робив. Носсрат Пезешкіан.
Спочатку тебе не помічають, потім насміхаються з тебе, відтак борються з тобою, а потім ти перемагаєш. Махатма Ганді.
І врешті – «Роби те, що інші не хочуть, — завтра житимеш так, як інші не зможуть» (Джаред Лето).
Привіт кримчанам!
ЄВРОПЕЙСЬКА ГАНЬБА І НАРОДНІ ТРАДИЦІЇ
Англійці на привітання «How do you do» (як ти? Як справи?) – зі знаком запитання – відповідають «How do you do» без такого знака.
Якщо дослівно і вдуматися, трошки дивний початок діалогу:
— Як справи?
— Як справи.
Британці жартують: «Хто такий зануда? Це той, що на привітання-запитання «як справи» починає розповідати, як його справи.
Гуцули вітаються на кшталт британців, лише своїми словами:
Єк дужі (як дужі? Чи здорові?)?
Дєкую, їк ви (дякую, як ви).
Саме так – без знаку запитання.
Якщо ж ви хочете розпитати про те, чи дужий ваш співрозмовник, — на це треба окреме запитання. 🙂
Європейські слівця також приросли до гуцульської говірки. «Шпацір» — прогулянка. Мабуть, від німецького «шпацірен». «Бріфташка» — гаманець (теж з німецької). «Данцювати» — танцювати, «данець» – танок. Перегукується з англійським «danse». «Афини» — чорниця. Запозичено з румунської…
Від європейців гуцулки, окрім «бріфташк» і «данців» запозичили ще й брюки. 🙂
А колись вбрана отак от, по-чоловічому, жінка чи дівчина зганьбила б себе на все село.
Із головних уборів дівчата на Гуцульщині могли надягти хіба що чільце (і то лише на свято!), не так для тепла, як для форсу, аби прикрасити себе.
Стилізоване по-сучасному чільце)
Інші головні убори (хустки) могли носити тільки заміжні гуцулки. Стала під вінець, — можеш (і мусиш!) їх вбирати. А дотоді – ходи голомоза навіть в суворі карпатські морози (- 20 і нижче!).
Тепер мені зрозуміли, чого дівчата, аж пищали, так заміж хотіли. 🙂
Та якби ж тільки голова лишалася в них не покритою…
Чоловіки, вийдіть! Зараз буде – не для ваших вух.
Навіть взимку жіноча стать ходила в сардаку, в сорочці, плахті, вовняних шкарпетках і постолах. Яких предметів одягу у цьому переліку бракує? Підказую – під сорочкою. Під сорочкою було лише тіло – згори і до низу. Нагадую – взимку — морози понад 20!
Можливо, ви запитаєте, а як же в критичні дні.
ТАК І В КРИТИЧНІ ДНІ!
Тільки не думайте, що в ці дні дівчата й жінки вдома сиділи – господарювали! І, між іншим, в гості й до церкви також ходили – в ці самі дні і в цій самій одежі, тобто без спідньої білизни!
Однак, якщо ви гадаєте, що гуцулки такі тупі, що не могли щось на зразок труселів собі змайструвати, — помиляєтеся. Подивіться на дивовижне верхнє вбрання, яке вони шили й вишивали власноруч! Пояси (крайки), кресані (капелюхи), кептарики… Прикрашали одяг вишивками, блискітками, пістонами, помпонами, намистинами, бісером… А до білизни що, не додумалися?
Насправді, жіночу білизну гуцулки бачили в панянок – полячок, австрійок, мадярок, яким прислуговували (Західна Україна певний час перебувала під владою Польщі й Автро-Угорщини). Але гуцули – люди гонорові, наслідувати панів, а надто панянок, було «встидно». Зганьбити себе гуцулка могла не без трусів, а в трусах!
Хочу вас заспокоїти. 🙂 Часи незалежності від Європи в цих краях давно минули.
Тепер вся Гуцульщина покрита ганьбою!
І морози вже не такі тріскучі. 🙂
ПРО КРОС-КУЛЬТУРНІ КОНФЛІКТИ
Уникнути їх в Карпатах практично неможливо. Ось, наприклад, туристична група киян чи львів’ян і гадки не має, що зробила шкоду господарю-гуцулу, протоптавши стежки до лісу через його високі трави. Хіба що пожаліють себе (заросилися), але аж ніяк не ґазду. А він, тим часом, мало не закипає від обурення, – трави полягли, як їх тепер косити? Або, приміром, пройшли приїжджі через його обійстя, а хвіртку зачинити забули. Не зачинили й не зачинили, що тут такого? Де їм знати, що після їхнього візиту через ту розчахнуту хвіртку пройшли коні (чи корови) й потоптали господарю город. Як киянка в третьому поколінні я теж не дуже звертала уваги на хвіртку, поки через неї не пройшли корови моєї подруги і не виїли мої хризантеми. Чи будеш сердитися на отих корів (не тих, що не зачинили хвіртку, а тих, що поїли квіти)? У нас з ними крос-культурні розбіжності. Я люблю хризантеми за красу, вони – за смак. Як нам співіснувати?
Можна, звісно, обгородити хризантеми колючим дротом і пропустити по ньому легенький електричний струм. Результат буде, — корову той струм не вб’є, але хризантеми вона розлюбить. Однак, мені здається, що простіше просто хвіртку зачиняти.
Не коровам, звичайно.
ПРОТИ ЛОМА І ТРЕМБІТИ НЕМА ПРИЙОМА.
ЛИШЕ ТЕРПІТИ
Ще про подолання крос-культурних відмінностей.
Мені, людині, яка народилася й виросла в велелюдному місті, важко пояснити гуцулам, чому не варто розмовляти дуже голосно, а надто під чужою хатою. Як сказав один тутешній чоловік: «А чо я маю шепотіти, — я на своїй землі!».
І в цьому є сенс.
На його, гуцульській, землі хатки не стоять впритул одна до одної, як в рівнинних регіонах, — вони розкидані по горах. Поки добіжиш до сусіда – вгору –вниз – через кладку – через перелаз – стежкою – багнами, — забудеш, по що біг. А голосом моцним гукнеш, — зекономиш час і сили. Або, скажімо, пішов гурт родичів в ліс по гриби. Щільно йти один до одного не будеш, треба розсіятися, і, щоб не загубитися, — родичі перегукуються між собою. Є навіть такий гуцульський пісенний жанр – игокання. Не просто «Агов, ти де?», — з мелодією, з мелізмами й іншими голосовими вивертами. А на полонині, гірському пасовищі, де пастухи з худібкою розходяться в різні боки на такі відстані, що голосом не докрикнеш, — віддавна були свої триметрові «мобілки» зі стовідсотковим покриттям – трембіти. В полудень та надвечір скликав ватаг (старший на полонині) вівчарів трембітою , аби не запізнилися на обід чи вечерю. В негоду (туман, погана видимість) за цим самим «голосом» пастухи завертають до стаї (хата, де вони мешкають на полонині й виготовляють сир), аби не зблудити.
Вже практично в кожного гуцула є свій мобільний телефон, але частенько вони користуються давнішим інструментом зв’язку – трембітають своїм потужним голосом.
Якось я до пів на п’яту (ранку) обробляла на комп’ютері фотографії – на ранок не було нічого заплановано, тож я сподівалася відіспатися. Прикріпила на дверях записку: «Прошу не будити!!!». Через дві години мене розбудив громоподібний голос чоловіка моєї подруги: «Ти читала, що Ольга написала? — запитував він у дружини, — «Прошу не будити». Йому б у реанімації працювати, — цей голос мертвого підніме!
А ще, якщо його застане телефонний дзвінок, коли проходить повз мою хату,
я мушу слухати всі подробиці косовиці, збору грибів, сільські новини й таке інше. Пропоную: «Вимкніть телефон, вас і так в сусідньому селі чути!»
Незважаючи на мої численні прохання й нагадування, мій «будильник» гучність свого голосу не прикручує. І що ти з ним зробиш, — він на своїй землі…
Як бути? Я сказала «трембітарю», що коли моє численне «ми стурбовані, ми стурбовані» на нього не діє, то буду вводити штрафні санкції. І таки ввела! Оголосила йому інформаційну війну. Протягом тижня не переказую прогноз погоди, який подає Інтернет. Це вам не європейські санкції – як слону дробина – це потужний вплив на агресора під час косовиці! Ще й попередила: «Не ігноруйте моїх санкцій, АТО гірше буде!»
Начало 2010 года, десять чудных январских дней, я провела у своей подруги Марички в высокогорном селе Дземброня в Карпатах. Ее дом стоит на высоте 800 м над уровнем житейского моря. Но мне посчастливилось подняться поближе к небу, потому что избушка, в которой я изо всех сил старалась соскучиться по людям, стоит еще выше – под самым лесом…
Когда, еще до выезда в горы, я просматривала прогноз погоды на сайте gismeteo.ua, со мной связалась по скайпу приятельница, живущая сейчас в Сиднее. Мы познакомились с ней именно в Карпатах во время ее летнего отпуска, который Клава проводила с братом и мужем-австралийцем.
Я посетовала, что почти все дни моего пребывания в Дземброне обещают быть пасмурными (ладно лыжи, а как фотографировать, когда солнце скрыто тучами?).
— Разве можно верить синоптикам? – резонно спросила Клава, узнав о том, что меня озадачило.
— Сейчас проверим, — ответила я. – Сайт утверждает, что у вас в Сиднее сейчас + 24 и моросит дождик. Ну-ка, проверь!
Клава подошла к окну, глянула на градусник, вытянула ладошку… Все правильно…
Видимо, фотографировать мне не придется…
Зато моему одиночеству никакая погода не помешает!
И вообще причем здесь погода?..
3 января
Что нужно человеку для счастья? В сущности, немного…
Впрочем, нет, сформулирую иначе. Что нужно человеку Оле Ивановой для счастья? Действительно немного. Ручка, блокнот, стол, чтобы на него положить блокнот и делать записи… Хотя… стол тоже не обязателен — блокнот в твердом переплете, могу писать и на колене. Что еще? Хорошо бы горячее питье, потому что в доме + 1. И – возможность уединиться с интересным человеком, с которым не заскучаешь никогда. Такой человек пишет эти строки, пьет зеленый чай и наслаждается уединением.
Маричка настоятельно предлагала мне комнату в большой избе со всеми удобствами. Но там сейчас живут ее родственники, которых люблю, уважаю, но…
Я выбрала летний домик на горочке под самым лесом с более чем скромной обстановкой, потому что вокруг еще один компонент счастья – красота неописуемая.
Стоит только приоткрыть дверь…
В сумерках все это кажется таинственным…
Представляю, каким потрясающим здесь будет рассвет…
Но до рассвета еще дожить нужно… В избушке + 1.
Бросаю вещи на лежанку и бегу знакомиться с соседушками. Они живут через стенку, в том же домике. Точнее, через стенку они ночуют, а днем разгуливают по снегу, дышат свежим воздухом.
Их пятеро. Четверо готовятся стать матерями – Кузя (потому что ее прежнюю хозяйку в селе прозывают Кузичкой), Вишня (за окрас), Ника-Фасолинка (родилась на Николая и своей пятнистостью похожа на двухцветную фасоль), Ласуня (урожденная Лысуня, но телереклама сделала свое дело и корову переименовали!). Их подруженьку, которая недавно разрешилась от бремени, Олесь, мальчик, отдыхавший у Марички, назвал Соня, и, видимо, было за что!
Может, от тепла соседушек в моей комнате хоть один градус, но все-таки с плюсом! Правда, Маричка говорит, что все дело в стенах, утепленных пенопластом. Кстати, любимое лакомство мышек, которые время от времени подгрызают его. Ночью они устроили себе объедаловку прямо над моим ухом, постукивание в стену не дало ничего. «Будем есть и пить, ибо завтра умрем» …
Чтобы этого не случилось со мной, я залезла на верхнюю полку, застелив ее всеми имеющимися в домике подстилками и лижныком – шерстяным гуцульским одеялом.
На бирочке моего летнего спальника написано, что его температура комфорта – 3… Видимо, имелось в виду, что при – 3 человек уже не ощущает ни холода, ни тепла — ничего…
В пять утра я проснулась от дискомфорта. Значит, еще не труп. На термометре – 1, пришлось включить калорифер, который добавил только два градуса…
Но несколько часов холода — ерунда по сравнению с теми яркими минутами, которые мне подарил этот вечер.
Перед отходом ко сну я открыла дверь избушки и — ахнула…
Чернота неба и белизна земли…
Выпуклости гор, на изгибах которых виднеются зубчатые смереки (местное название елок, но ели здесь намного выше и могучей, чем в средней полосе).
Шум протекающей внизу Дземброньки еще отчетливее подчеркивает тишину…
Запах снежной свежести…
Для полного погружения в дикую природу и ощущения жизни на отшибе не хватает только волчьего воя.
Но серые сегодня к песням не расположены…
Я легла спать в десять вечера, которые здесь, в горах, ощущаются как глубокая ночь, но не спалось. Вздыхали за стеной соседушки. Время от времени они вставали, постукивали копытами и рогами (то ли почесывались, то ли согревались, ведь на дворе -12), позванивали колокольчиками на шеях.
Мыши ужинали пенопластом, но я прогнала от себя все посторонние мысли. Сказала себе: «Обычные сельские звуки». Да, сельчане с этими звуками живут — засыпают и просыпаются. Они для них – как тиканье ходиков в углу – спать не мешают.
Под утро, когда включала калорифер, обратила внимание, что норушки уже не скребутся.
Если верить долгосрочному прогнозу синоптиков, то сегодняшний день будет единственным более ли менее ясным из всех, которые мне предстоит провести в Дземброне. Потому никак нельзя было спать долго. Будильник я в горах принципиально не хочу заводить, но если б не муж моей подруги Марички Мыкола… кто знает, когда бы встала…
— Иванова! Ты там жива? – крикнул он через стенку, когда пришел делать уборку в хлеву и выгонять коров на прогулку.
— Живее всех живых! – ответила я и тут же отворила дверь в прекрасное…
Это невозможно описать словами…
Нужно — видеть…
Дземброня
Сделала зарядку на фоне величественных гор, умылась снегом.
Выпила свой любимый парагвайский чай мате вприкуску с медом, почитала Библию и – на пленер…
Температура воздуха за бортом весьма бодрящая -11. Руки мерзли на морозе, а фотографировать в рукавицах неудобно. Снег не утоптан, я то и дело в него проваливалась, но это все — фоном. Главное — красота…
Маричка уговорила меня прервать одиночество. Ради подруги пришлось идти на жертвы. Точнее, ради ее гостей, двух туристов из Киева, которым нужно было показать окрестности.
Я старалась сохранять положительный настрой. Утешала себя тем, что, по крайней мере, меня будет кому сфотографировать.
Одиночные прогулки не дают такой возможности.
Вечером прижал мороз. На градуснике -12, ночью (согласно прогнозу) будет на четыре градуса холоднее. К тому же в селе погас свет. Видимо, слишком много включено электроплит, народ готовится к празднику, который почему-то принято отмечать двенадцатью блюдами. Им-то что? У них печное отопление, а мне каково будет без калорифера?
Пришлось проявить уравновешенность и заночевать в большой избе.
Одну из нижних комнат вечером прогрели камином, мне выдали целых три лижныка (шерстяное одеяло). Но к утру я все равно замерзла. Проснулась в пять.
Проснувшись, сразу сбегала в «мой» домик под лесом. В оставленной там пластиковой бутылке заледенела вода. На градуснике – 6. Весело здесь было ночью… Бедные мышки, кто вас согревал?
Но солнечность в окрестностях — конкретная, гисметео пролетает…
Мыкола слышал сообщение по телевизору о том, что спасатели выручили из какой-то беды четырех ребят, забравшихся на Говерлу. Подробностей не сообщалось, видимо, хлопцы пытались заблудиться или замерзнуть…
Маричка снова поручила мне работу гида.
Я повела киевлян на Смотрич, к хатке чабанов.
Впрочем, живут они здесь, на полонине (высокогорном пастбище), только летом, пока выпасают скот, а зимой домик окупируют дикие туристы. И сейчас избушка переполнена. Во всех комнатах — зимние спальники… Когда-то и я вот так встречала здесь акварельный рассвет. Яркие воспоминания…
К водопадам, как и тогда, пробраться не удалось – снега по пояс. Но до ручейка (по местному «чуркала») добраться смогли.
Увидели, какие удивительные формы может создать мороз из обыкновенной воды: сталактиты, ежики и даже рельефную карту Черного моря…
Погода великолепная, но Маричка увидела на горизонте угрозу. Синоптики называют это облачным морем, местные говорят «вал». Облака низко над горизонтом образуют как бы плотные волны. Обычно «вал» вызывает потепление и сильнейший ветер, который может оборвать провода. Потому в бурю электричество отключают, и калорифером ночью не согреешься…
Забегая вперед, скажу, что сбылось только потепление. Кстати, Карпаты (по утверждению специалистов) наименее прогнозированный в смысле погоды регион Украины. Так что синоптики нередко ошибаются.
Впрочем, они не ошибаются, просто погода их подводит 😉
Подниматься вверх, к лесу и «своей» избушке в 23 часа (хоть и с фонариком на лбу) жутковато. Освещается кусочек пространства на уровне вытянутой руки, а домик вообще не видно, — идешь на автопилоте. Зато выхваченный из мрака клочок заснеженной земли искриться, переливается синим цветом… Красиво…
Старалась сосредоточиться на созерцании, а не на мыслях о волках, которые в прошлом году зачастили к избам – съели несколько привязанных на цепи псов.
Я все-таки не пес.
И не привязана.
Надеюсь, волки это понимают…
На дворе минус семь, в комнате – минус пять. Даже комбинезон страшновато снимать перед сном. Калорифер греет едва-едва. Согревает мысль о прекрасном рассвете. Ради этих ранних часов среди панорамной красоты гор стоит все претерпеть. Впрочем, вечерние часы тоже прекрасны…
Перед сном выхожу на крылечко послушать тишину и посозерцать темень. Вдалеке мерцают несколько окошек… Половина неба (которая ближе к лесу) густо засеяна звездами. Вторая половина (над селом) укрыта плотным одеялом облаков.
Проснулась от удивления, что за ночь не замерзла. Конечно, подо мной были подстилки со всех лежанок избушки… Спальник укрыт лижныком… Калорифер поддерживал версию о комфортности спальника при температуре -3. В хатке было
целых + 5!
Интересно, что дома, в своей типовой бетонной многоэтажной коробочке, я замерзаю при + 17, — для нормального функционирования мне подавай все 20. А тут + 5 и – хорошо!
У дверей избушки замечаю следы. Волчьи? Ща! Размечталась об экзотике. У волка следы вытянутые, и есть зазор между двумя передними и остальными подушечками. У собаки все подушечки скученные. Так что серый ко мне пожаловать не изволили, и концерта по заявкам я, видимо, тоже не дождусь. Скорее всего, это прибегал Дик, пес Мыколы и Марички.
А вот и он! Тоже серый хоть и с рыжынкой, издалека можно принять за волка. Дик катается по снегу. Может, от радости и полноты жизни, а может, он так производит себе местную анестезию. Мыкола говорит, что в последнее время псу допекают боли в позвоночнике…
По своему обыкновению я начала день с зарядки на лоне природы. Мой комбинезон розовел издалека, не удивительно, что вскоре я услышала громкое: «Иванова! Привет!» Это шестилетняя дочь Иванки Илона. За ней ко мне поднималась и ее мама. Иванка, Маричкина сваха, начала мне показывать упражнения бодифлекса, но это было не то, в чем я нуждалась J.
«Нарушаете мне чистоту отрыва! — пробурчала я. Увидев, что термин Рейнхольда Меснера «не прошел», конкретизировала, — чистоту отрыва от людей и привычной обстановки».
Иванка поняла и не обиделась:
— Эх… Я бы тоже вот так… Чтобы совсем одна…
Даже самые счастливые жены и матери порой (а может, даже чаще, чем порой?) тоже хотят одиночества. Но не все могут себе позволить эту роскошь…
По сравнению со вчерашним днем на дворе — смена декорации. Солнца нет. Небо однотонно серое. Ветер сдул со склонов ближайших гор снег, их графика стала еще более отчетливой.
Дземброня. Графика гор
В воздухе кружатся белые бабочки…
Горы прекрасны в любую погоду…
Выпив мате и почитав Библию, я отправилась в близлежащий лес, до которого рукой подать. Тут кажется, что и до неба рукой подать…
До всякихз чудес (природы) — тоже 🙂
Шла по заячьим следам, над головой – теньканье синички. Пряно пах можжевельник. Я гладила шершавые стволы смерек, некоторые были заплаканы – от них отсечены ветки…
Ягод не было, — только гибы 😉
Прилив нежности вызвали зеленые листики брусники среди снега и другие стойкие особи, которым мороз нипочем. Невянущая жизнь…
Зимний лес просто изумителен.
Особенно комфортно я чувствую себя под разлапистыми ветвями елей. Ну как под ними может водиться всякая нечисть? В старину люди считали, что в темных еловых лесах живут злые духи, которых нужно ублажать, чтобы не причиняли зла. Подлизывались к темным силам, развешивая на ветвях убитых животных (прообраз елочных игрушек) и их кишки (прообраз гирлянд). В жертву прообразу дедушки Мороза главному злому духу (впоследствии он преобразился в Дедушку Мроза и стал добреньким 🙂 ) приносили также молодую красивую девушку. Ее привязывали к стволу дерева и оставляли в лесу на замерзание и растерзание диким зверям. Не зря Снегурочка всегда в голубом. Посинеешь тут…
А если по науке, то хвойный лес целебный – из-за источааемых деревьями фитонцидов. Но не это привлекает меня, а контраст белого снега и зелени, пряный запах хвои.
Лиственное дерево зимой кажется мертвым, а ели, смереки и пихты (по-местному ялыци) остаются молодыми и свежими, как и летом.
Особенно здорово было под старой пихтой, под сенью которой выросли многочисленные малышки.
Вот бы под такой поставить палатку и пожить хотя бы несколько деньков – ведь зимой никакой грозовой угрозы нет…
Обычно я спускаюсь на обед к людям и общаюсь с Маричкой и ее родными. Дальше мы вместе до глубокой ночи, какими тут кажутся 23 часа. Затем поднимаюсь в свою тихую обитель под лесом. Этот подъем, пожалуй, единственный дискомфортный момент моего пребывания здесь, ибо карабкаюсь вверх по довольно крутому склону почти в полной темноте. Луч фонарика освещает лишь клочок снега под ногами. Зато этот, не такой уж длинный, путь во мраке с лихвой окупается радостью пробуждения среди дикой природы. Ощущение первозданности…
Сегодня спала без калорифера, температура в избе была + 3, я проснулась чуть свет, но не от холода. Меня переполняли предвкушения…
Раннее пробуждение дает возможность полюбоваться рождающимся днем – час за часом.
Более того, смена декораций и освещения происходит каждые несколько минут!
Все это я насчелкала за каких-то пару десятков минут. Небо ни на минуту не застывает, — оно постоянно преображается. Теперь вы понимаете, почему я живу в этой холодной избушке и не хочу спускаться вниз?
На дворе +1, все больше тает снег… В лесу все больше пахнет весной… Странная зима…
Маричка говорила по телефону со своей дочкой Верой, которая сейчас живет и работает в Ирландии. В Дублине пальмы одели нетамошние, «песцовые», шапки и «пуховые платки». Снег по колено. Очень нетипичная погода для берега, омываемого Гольфстримом. Машины буксуют на дорогах, их водителям непривычно ездить по снегу и гололеду.
Позже, в Киеве, я получу по скайпу от Верыного мужа этот снимок, который и без Володиных комментов показывает, как же соскучилась его жена по карпатскому снегу.
Здесь он по-особому бел и торжествен.
Но торжества, похоже, идут на убыль…
Ночью над селом непроглядная тьма. Несколько одиноко разбросанных по холмам светлячков окон только подчеркивают ее непроглядность. Такие же светлячки – целая колония! — прямо над головой, в небе. Облачка, словно легкие тюлевые занавески, ветер то задергивает, то открывает. И создается впечатление, что звезды то гаснут, то разгораются, как белые угольки догорающего кострища.
За стеной похрапывают соседушки – прямо как люди. Интересно, что им снится?
8 января
Какие разные эти рассветы! Сегодня солнце взошло акварельно, в голубом…
Утро мягко перетекало из одного оттенка в другой…
Я снова спала без калорифера. Температура на дворе — 3, в избушке + 3. К холоду уже практически привыкла, не замечаю его. Но все же, когда выпала возможность отогреться в парной, кто бы отказался?
Мы с Маричкой вовсю хлестались смерековыми вениками, я обливалась на дворе ледяной водой, стоя босыми ногами на снегу. А еще – окуналась в Дземброньку, журчащую неподалеку от баньки.
Водичка… бодрящая и довольно стремительная. Тем острее ощущения :).
Фотография, которую пыталась сделать Маричка, не получилась. Объектив моей «Соньки» мгновенно запотел, хотя снимала она не в парной, а со двора – через открытую дверь. Вот это пар! Мощный…
После бани чувствую себя обновленной и расслабленной…
К Маричке приехали гости, и я отдала им «свой» калорифер. Они же не закаленные…
Когда я проснулась, на дворе было – 1, а в избе + 3. Привыкаю к этой температуре, она мне уже кажется комфортной. Видимо, это имелось в виду на бирочке спальника: если не замерзнешь, — то привыкнешь J…
Природа никогда не может наскучить. Она всегда преподносит нам подарки, главное – не проспать этот торжественный момент…
Обычное утро с мазками тумана в распадках – предвестниками хорошей погоды.
Я умылась снегом, сделала зарядку и читаю Библию, попивая мате вприкуску с медом. Отрываюсь от чтения, чтобы посмотреть, что происходит за порогом избушки, а там – сказка!
Все в сплошном тумане, в котором нечетко маячат зубцы смерек, между двумя кронами которых застрял раскаленный добела солнечный диск. Он разгорается все ярче, разливая все шире свое сияние. Картина меняет свои оттенки каждую минуту. Несравненный Художник подарил мне целую галерею, экспозиция которой обновляется с каждым днем.
Никогда не нужно грустить авансом! Прогноз синоптиков относительно сплошных пасмурных дней не сбылся. Еще как солнечно!
Беру свою «Соньку» и отправляюсь на Степанское – горочку, которую ежедневно наблюдаю из «своей» хатки. Я фотографировала ее летом, но зимой (даже при полностью растаявшем снеге) – иные оттенки.
Я ухитряюсь промочить ноги, наступив на тонкую корочку льда над потичком (ручьем), немного заблудиться на обратном пути, сократив его, так как темнеет, а я без фонарика, основательно проголодаться (ничего с собой не брала). Но с чем сравнить ощущение вершины? Когда идешь по хребту, по обе стороны которого — необъятная даль и горы, горы, горы, покрытые лесами…
Дземброня
Отсюда хорошо просматриваются «этапы большого пути», пройденные мною в одиночку с рюкзаком за плечами – Вухатый Камень, гора Поп Иван с развалинами обсерватории на вершине и, конечно же, красавица Говерла, наивысшая точка Украины, которая мне не раз покорялась, а я – ей. Дружба у нас 🙂
Дземброня, видно Говерлу
На Говерле все еще лежит снег…
Дземброня
Я шла хребтом по Степанскому, и ощущение вершины не покидало меня. Все трудности и несуразности жизни – внизу, отсюда не видно. Старалась зафиксировать в себе это состояние.
Дземброня, Степанское
Нужно всегда помнить его на трудных и высоких подъемах, тогда они не будут казаться уж такими трудными.
10 января
С Маричкой общаемся урывками – утром, когда она подымается в хлев доить своих коров, во время обеда и ужина. Но нам хватает. Бывает такая близость и такое понимание, когда достаточно совсем немного слов…
По людям соскучиться не удается. Очень приглашала нас в гости ее приятельница Марийка из села Красник, никак нельзя было отказаться. Стол, конечно, ломился, как это всегда бывает у гуцулов, но я не большой любитель бъедаловки. Для меня каша из котелка или картошка, запеченная на углях костра – тоже деликатес. Только в походе ты ешь, пока не наешься, а в гостях – пока не лопнешь.
Пожалуй, самое яркое впечатление – это знакомство с Марийкиным конем.
Удивительно! Он полюбил меня с самого первого прикосновения. Стоило мне только погладить гнедого симпатягу, как он доверчиво уткнулся мне в плечо.
Я спускалась от хаты вниз к дороге, где стояла машина Маричкиного сына Тараса, и конь неотступно цокал копытами за мной. Теребил, целовал мне руку, нежно согревая ее своими теплыми губами. Хозяйка несколько раз пыталась его вернуть, отогнать от меня. Он останавливался, но снова догонял. Как хорошо было бы иметь такого замечательного друга! Разве может с ним сравниться это железное чудище на колесах?
Сегодня Маричка опяять уговаривала переночевать в большой избе, но я, как всегда, отказалась. Нужно же попрощаться с избушкой по-человечески…
Последняя ночь на отшибе прошла спокойно. Даже мыши не тревожили. Кстати, они проявили чуткость и такт – после первой же моей ночевки куда-то удалились, оставив меня в желанном одиночестве. А может, я им просто не понравилась?..
За стеной привычно толклись соседушки, постукивая рогами и копытами, позвякивая колокольчиками. Наверное, я еще долго буду вспоминать эти странные и удивительные ночи…
Вот теперь можно подвести некоторые итоги.
Подтвердилась мысль о том, что без комфорта мне может быть вполне комфортно, если спартанские условия сопровождаются одиночеством.
Чувство уюта появляется у меня не от мягкой обивки кресел или изящной посуды, всяких там пуфиков-ковриков-салфеточек-конфеточек. Оно – глубоко внутри меня. Комфорт – это мир в душе. В моей душе наступает мир среди природы и первозданности. Тогда я открываю в себе много такого, с чем мне интересно жить, чем хочется делиться. Главное, что требуется от окружающих, — не мешать мне быть счастливой.
Не нужно меня осчастливливать, а только НЕ МЕШАТЬ.
Если тебя кто-то осчастливил, то твое душевное благополучие зависит от другого человека. Можно ли со стопроцентной уверенностью сказать, что этот человек тебя не подведет? Разве не бывает так – он дал, он взял, и где оно, твое счастье?
То, что внутри, никому не отнять. Оно всегда со мной. Просто нужно дать ему возможность раскрыться и выплеснуться наружу. Чаще всего это происходит именно в уединении, на природе.
Утром ко мне заглянул Дик. Просто чтобы побыть рядом и вместе со мной смотреть вдаль.
Тот, кого не держат на привязи, имеет определенные преимущества. У него нет чувства страха, нет зависимости от чьей-то доброты и щедрости. Он может сам себе добывать пищу и, в случае чего, уйти от врага.
Того, кто не привязан, не съедят волки.
Мы с Маричкой устроили себя прощально-банный день. Натопили на сто градусов, я зависала на третьей полке. Секли друг друга сосновыми вениками с шишками и даже можжевельником.
Можжевельник
Если его ветки как следует распарить, острые в природе иголки не страшны, они становятся довольно мягкими.
Я снова окуналась в Дземброньку и обливалась ледяной водой, стоя босыми ногами на снегу…
Снег шел большими белыми хлопьями. Где ты был раньше, друг?
Эпилог
В Ивано-Франковск меня везли на машине. На очень комфортной машине такой навороченной марки, что я не запомнила ее. В дороге поили кофе, угощали шоколадом. После стольких холодных ночевок чувство тепла постепенно возвращалось ко мне.
Снег посеребрил деревья, ровным слоем выстелил дороги. Все казалось каким-то нереальным…
Я вспомнила, что за время пребывания в Дземброне так ни разу не походила на лыжах, не спустилась с горы на санках… Сперва было не до того, потом растаял снег… Но от этой мысли досады не возникло.
В областном центре мне пришлось семь часов, до позднего вечера, шарахаться по городу в ожидании поезда.
Погода показалась промозглой. Как следует, не согрел даже горячий борщ в кафе со странным названием «Авангард». Борщ был обычный, традиционный, никак не авангадистский…
Не помог и «эспрессо» с коньяком…
На следующий день в Киеве у меня заболело горло.
Конец
Следующие заметки «Дуэтом на Шпицы» — о наших с Маричкой приключениях в походе на одну из удивительнейших вершин Карпатских гор.
