К вершинам!
Сайт Ольги Ивановой
+38 (097) 89 58 977

Трали-вали или Как мы кочевали ч. 20

ПОСЛЕСЛОВИЕ

 

Моя жизнь после этой поездки озарилась каким-то новым светом.  Я поняла, что все дороги, которые некогда вели на Чукотку столичную девочку, выросшую на асфальте, — это были дороги в тундру.

Простор и открытость кочевой жизни…

Осознание себя как частички природы…

Единение с теми, кто рядом — безо всяких чинов и рангов…

Простая пища, простая жизнь…

Через много лет появится это четверостишие…

 

А небо так безбрежно и бездонно,

и пища так изысканно проста…

Я создаю уют себе без дома,

жизнь начиная с чистого листа…

 

Оно  все еще актуально.  И хоть внешне я немного :) изменилась, я  все еще ТА.

 

ya7

 

 

И когда меня пригласили работать в Магадан –  в областную молодежную газету,  — то соблазнили совсем  не удобствами столицы колымского края и не карьерным ростом. Этот рост я сама остановила, отказавшись от предложения возглавить редакцию. И тот же Владимир Михайлович Дудник, который в свое время звал меня в «Золотую Чукотку», а теперь курировал в обкоме партии прессу Чукотки и Колымы, понял мой отказ правильно.

Не люблю руководить, люблю творить….

В Магадан меня  переманили, подкупив возможностью ездить в командировки, в тундру. Я стала спецкором областной молодежки и вела рубрику по оленеводству, которая называлась «Древняя профессия: новые горизонты».

Взялась за это дело горячо и рьяно, перечитала массу специальной литературы, так что,  приезжая в бригады, не только слушала, но и сама могла кое-что рассказать пастухам: «А в корякских бригадах…» или «якуты делают так…». Тем не менее, в каждом стойбище  вела себя как новичок, ничего не знающий, — лучше удивить, чем стать объектом насмешек.

Скажу по правде, насмешек не было. Разве что беззлобные подтрунивания. Я смело везде и всюду совала свой нос, и ни в одной из бригад любопытной Варваре нос не оторвали. К моему искреннему интересу оленеводы всегда относились с пониманием и даже с уважением. Ведь они и к своему труду относились  так же  серьезно, как и я к своему.  Профессионал профессионала всегда поймет! ;)

 

Не знаю, почему, но  я больше не вела тундровых дневников. Наверное, думала, что и так ничего не забуду.  Но многое все-таки стерлось из памяти  — ведь столько  прожито и пережито…

Отдельные (но яркие!)  фрагменты возвращают меня в те дни…

Например,  вспоминаю, как рвалась в Омолонскую тундру на  отел…

 

Я поставила перед собой цель побывать в оленеводческих бригадах во время всех  важных сельскохозяйственных кампаний. А эта ведь — самая важная!

Договорилась по телефону с Омолонским совхозным начальством, что оставят мне место в вездеходе. Но билетов на самолет уже не было. На отел могли отправиться, не дождавшись спецкора…

Меня с моим редакционным удостоверением поставили в очередь на броню. Я была третьей в списке, а перед самым отлетом освободилось только два места.

Помню, как взмолилась, обращаясь к счастливчику, которому выпала удача  (он числился в списке под № 2):

— Дядечка, уступите свое место! Вам ведь все равно – день туда, день сюда, а у меня отел начинается!!!!

Почему вся очередь засмеялась, я поняла только потом, когда  «дядечка»  уступил мне свой посадочный талон со словами:

— Желаю вам удачно отелиться! :)

 

Помню маленьких  оленят, у которых разъезжались ноги на снегу…

 

олешки отел

 

 

Они громко утробно «хрюкали» (звук был именно таков!)…

 

олени без пастухза

 

 

Помню ослепительный апрельский снег,  и я еду на нартах в аргише  (караван оленей).

Накануне вездеходчик (такой-сякой!) поломал колею, и мои нарты выделывают каскадерские  трюки на одной полозье, пока не перевернутся. Я смеюсь, пастухи думают, что дурачусь. На самом деле, просто не знаю, как удержать нарты в горизонтальном положении при поломанной колее.

 

Еще вспоминаю этот спуск с крутенькой сопочки. Страшновастенько, что нарты сзади подобьют оленей, и те усядутся  назад —  прямо на меня. Чтобы этого не случилось, я  (по совету пастухов)  торможу правой ногой. За мной взмывает ввысь фонтан снега. А  скорость спуска… Дух захватывает…

Но, если под снегом окажется какой-то пенек…

Боже, сохрани мне ногу,  ни о чем больше не прошу! ;)

 

 

аргиш

 

 

Еще вспоминаю перевалбазу в Омолонской тундре. Ее начальника,  моего земляка с Украины, тернополянина Володю Лаврищука и его жену-эвенку Катю. Дети – Тарас и Оксанка — с очень характерными восточными чертами лица. Похожи на мать. Они   выросли в омолонской тундре…

— Володя, а кто твои дети по национальности? — улыбаясь, задаю вопрос.

— Не знаю… Наверное, украинцы…  ;)

— Володя, давай споем нашу, народную!

Он запрягает оленей и заводит:

 

«Ой чий то кінь стоїть,

Що сива гривонька…»

 

Я подхватываю. Поем на два голоса…

Как чудно  звучит украинская песня среди тундры с редкими  чахлыми  лиственничками (в Украине они растут в Карпатах – высокие, с мощными стволами).  Володя уточняет, что  у них на Тернопольщине кони не «копытят», как на Чукотке — олени, а «тібенюють». Это новое для меня, диалектное, украинское слово я узнала в Омолонской тундре :).

 

Баньку помню на этой перевалбазе..  Домики, такие аккуратненькие… Приветливые  старики и старушки,  которые там доживали свой век,  мы к ним по очереди ходили в гости…

И снова — желание остаться тут навсегда…

 

На снимках  Ольги Ивановой  Омолонская тундра.

Фотопортрет    собкоровского периода сделан Михаилом Гермашовым, который до сих пор трудится на газетном поприще   Чукотки – в «Крайнем Севере».

Портрет   понадобился одному из журналов, опубликовавшему   мои рассказы, написанные  на Чукотке.

Как видите, я там не только оленей пасла ;)

 

Окончание, часть 21 — здесь



Оставить комментарий