24 июля, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПОХОДА
Проснулась в 5 утра, вышла на маршрут в 6. По дороге к лесу меня догнал Адам. Вчера они с Кристиной решили, что тоже проснутся рано, чтобы со мной попрощаться. Но я выскользнула незаметно, не хотелось будить. Адам обнаружил мой уход и догнал уже на тропе, ведущей в лес. Поправил рюкзак (он слегка завалился в сторону), подтянул лямки. И сразу стало легче шагать – и не только потому, что рюкзак надет правильно… Еще Адам сказал, что они с Кристиной решили мне подарить книгу, которая меня заинтересовала.Это польский путеводитель по Карпатам, с подробными – шаг за шагом – ориентирами на маршрутах. Карты весьма детальны, они, скорее, похожи на планы местности. Конечно, им из Польши виднее :).
До такого издания наши соотечественники не додумались. Книга эта стоит около 20 $, и я готова была их выложить, но Адам и Кристина не готовы были ее продать. Только подарить…
Рюкзак мне показался легче, чем в прошлом году. Может, просто приспособилась. А может, потому, что сократила паек, взяв с собой только самое легкое, – «мивину», галетное печенье, немного сыра, конфет, пряников, изюма, шоколада и, конечно же, чай.
Выходила в серое небо, в сплошной туман – так почти всегда начинается утро в Карпатах. Денек обещает быть жарким — в 5 утра градусник показывал + 18.
В 8 утра небо уже прояснилось сочной синевой, туман собрался белым ватным одеялом у земли, и когда поднимаешься в горы, то создается впечатление, что ты выше облаков. Где и положено быть птицам высокого полета :).
Воду набрала в водопаде, не Черногорском хребте она не везде есть.
Хотя жара еще не успела раскочегариться, но, как всегда, подъем на Вухатый был непростым. Однако, мысль заночевать на прошлогоднем месте, я сразу и безо всяких сомнений отбросила. Нужно прогрессировать. В это лето я должна идти дольше и пройти больше. Для самоуважения.
Вухатый камень. Уши видите?
До г. Менчул дорога — более ли менее. Я снова, как и в прошлом году, встретила спасателя Василя Кобылюка. Не узнав меня сразу, он опять задал прошлогодний вопрос: «А чого це ви, панi, самі йдете в гори?», «Так веселіше» — ответила я. Он, конечно, по долгу службы, стал меня пугать всякими страшилками. Я брякнула: «Так в менi вже про це казали – минулого року…» и прикусила язык. Он тут же узнал ту прошлогоднюю упрямую туристку и справился, знаю ли я о штормовом предупреждении.
Я не знала.
Спасибо, что предупредил.
Тут нужно сделать лирическое отступление.
Гуцулы – очень наблюдательные люди. Они знают, когда начнется грибной бум, когда испортиться погода, будет ли хлодной зима и т.д. Но результаты наблюдений и реальные погодно-природные приметы у них так тесно сплелись с различными предрассудками, что одно от другого не отодрать. Вот, например, местные люди твердо уверены, что ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах в озера Бребенескул и Несамовитое нельзя бросить камень. Иначе будет дождь. А то и град. Буря. Шторм. Почему так, — мало кто может объяснить, но стоят на своем они крепко. Нельзя – и точка! Очень серьезно. Сурово. Категорически. Но, если вы докопаетесь до первопричины, то обхохочетесь. Оказывается, в озеро попадают души самоубийц (и что им нужно в этой холоднющей воде – озера-то ледникового происхождения?!). Так вот, если вы камнем потревожите души грешников, — то появится белый всадник на белом коне. И конь этот станет выделывать копытом разные кандибоберы, вследствие которых со склонов гор будут откалыватся куски льда. И вот эти самые души-водолазы будут выныривать из озера с мешками (откуда они их достанут,– не понятно). И в эти самые мешки будут собирать лед. Потом покойнички разлетятся кто куда (грузоподънмность душ, видимо, немалая!). Где они мешок развяжут, — там грянет град. А если какой грешник решит наложить на себя руки, — то душа его камнем летит к корешам – в озеро. И вся озерная малина радостно (громом, градом, молнией) приветствуют новоприбывшего.
Понятно, что и купаться в озерах (если ты не гершная душа самоубийцы) нельзя. По гидрометеопричинам.
Почему я об этом рассказываю? Принципиально решила бросить камень в эту геенну местоного разлива и, таким образом, собственноручно разрушить предрассудки.
А тут – штормовое предупреждение. Безо всяких мною брошенных камней. Если бы вышла на маршрут раньше и осуществила бы свой план…
Люди, следите за прогнозами Гидрометцентра!
У самого Менчула поднялся просто-таки ураганный ветер. Два раза он заваливал меня на бок (это с 20-килограмовым рюкзаком!). Особенно не смешно было на узких тропах над обрывом. В некоторых местах приходилось в прямом смысле передвигаться на четвереньках. Добежать бы до озера Бребенескул. Оно лежит в чаше, в окружении гор.
Ха-ха и увы. Куда успела добежать, — там и расположилась. До озера еще минут 25-30 ходу…
Сейчас пишу эти строки, а моя палатка раскачивается на ветру, как утлый челн на штормовых волнах. «И мачта гнется и скрипит»…
Верю, мой кораблик этот шторм выдержит. По крайней мере, прошлогоднее испытание, которое выдержал этот матерчатый домик, дает повод надеяться…
25 июля ВТОРОЙ ДЕНЬ ПОХОДА
Ночь была интересная…Ветер сражался с палаткой почти непрерывно, барабанил дождь, сверкали молнии, гром, казалось, грохотал совсем рядом. С молитвой и упованием на Бога я надеялась, что мое пристанище не рухнет, и молния в меня не долбанет. Пронесло.
С вечера завела будильник на 5 утра, чтобы для предстоящего маршрута отвоевать больше светового дня, но среди ночи поняла, что продолжать маршрут сегодня мне не светит.
Когда я вчера направлялась в «котел» Бребенескула, то, поняв, что не успею добежать до озера, хотела бросить якорь недалеко от ручья. Но на этом месте в своей красной палатке расположились поляки – муж и жена, которые, как выяснилось, тоже собираются на Говерлу.
Среди ночи, перед рассветом (во время дождя!) я слышала, как мои соседи снялись с якоря и прошли мимо меня вниз. Что толкнуло их на такой отчаянный поступок – в темноте, под дождем спускаться к озеру? Об этом – позже.
Утром я не решилась стронуться с места. Во-первых, свою палатку успела поставить на сухом месте, а после ночного дождя таких мест уже не осталось. Во-вторых, при сборке-разборке моего матерчатого домика под таким жутким ветром велика вероятность потерять свй «кров». Неподалеку от Менчула я видела чье-то сиротливо лежащее одеяло. Кругом не было ни души. Понятно, что его просто унесло ветром. Возможно, этот ковер-самолет летел аж с озера Бребенескул (ближе мест ночевки нет) – 7 км!!!
Не хочется, чтобы мою палатку нашли где-нибудь на Говерле или Несамовытом. Она мне нужна здесь и теперь :).
Итак, почти классическое одиночество – природный экстрим. Поляков нет, мобила в этом котле не принимает и не посылает никаких сигналов.
Вышла из палатки – ветер и туман. Дальше протянутой руки ничего не видно. Искать в такой метеообстановке ручеек – дело стремное. Можно и его не найти, и палатку из виду потерять. Хорошо хоть вчера по дороге догадалась набрать пластиковую бутылку воды, от которой утром осталось только пол-литра. Заварить чай или приготовить «мивину» не рискнула. Нужно оставить НЗ.
Апатия – злейший враг туриста-экстремала. Она еще больший враг, чем непогода. Потому заставила себя съесть несколько изюминок и печенюшек, дольку шоколада. Говорят ведь: «Поел, — и сразу повеселел». Правильно говорят!
Итак, сейчас самое главное:
а) не впасть в уныние,
б) не паниковать,
в) не сорваться в путь раньше разумного.
Нужно дотерпеть до стабилизации погоды, ведь дальше горы Гутин-Томнатык для меня начинается совсем не знакомый маршрут. При сильном ветре внимание непроизвольно концентрируется только на кусочке земли под ногами, — не оступиться бы, не свалиться. А дальние ориентиры вообще не видны. К тому же на некоторых участках маршрута мест для стоянки практически нет. С крутого обрыва не скатишься, на обдуваемом всеми ветрами хребте палатку не поставишь. А тут все-таки мы кое-что имеем. Что мы имеем? Сухое (под палаткой) место, большую, чем на хребте, закрытость от ветра. Пусть и где-то в тумане, но все-таки есть источник воды. В наличии запас пищи на 5-7 дней, а при экономном использовании и на дольше. До конца отпуска еще почти три недели. Так что отсидеться можно и сдаваться рано :). Самое главное, чтобы палатка выстояла, а я уж как-нибудь…
* * *
Когда я проходила вчера мимо поляков, то заметила, что женщина в палатке читала книгу. Я не могу себе позволить такой роскоши. Когда идешь одна и улиткой тянешь на себе свой домик + свою «постель»+ провиант и запас воды + теплую одежду + горелку с газовым баллоном, то каждый 10 г имеют значение. Я выписала себя на листке несколько ободряющих библейских стихов и тех, над которыми хотелось подумать в горах в уединении. Ну и, конечно же, не могла не взять тетрадь – для необходимых заметок по ходу следования (хронометраж времени прохождения от точки до точки, особые приметы местности, а также фиксирования своих ощущений и мыслей). Это нужно делать, пока они свежие, время приглушит яркость красок, последующие события могут вытеснить из памяти сочные детали.
Когда непогода превращает твою палатку в зал ожидания, то особенно ощущаешь, что хорошей книги тебе явно не хватает. С каким наслаждением я бы сейчас нырнула в перипетии чьей-то жизни, но увы…
И вот я лежу во всех своих одеждах в наглухо застегнутом спальнике и мысленно перелистываю собственную книгу жизни. Вспоминаю о прошлогоднем карпатском приключении, думаю о своей радиопередаче, рождаются всякие творческие идеи, которые хотелось бы донести, не расплескав, до дома… С удивлением открываю для себя, что понятие «до дома» для меня сейчас тождественно понятию «до Марички». И вот так, отталкиваясь от всех этих понятий, вдруг вспоминаю о своем стихотворении «Глиняна хатинка з дахом із соломи». Оно по счастливой случайности осталось в тетрадке, которую я взяла с собой. Читаю вслух себя, любимую, и ощущаю самоободрение. Ну разве это не подходит к настоящему моменту?
Глиняна хатинка з дахом із соломи,
ти кому належиш – доброму чи злому?
Хто тут порядкує: бідний чи багатий
(це ж бо не залежить від достатку хати) ?
Щедрий ачи скнара в тебе за дверима
(можна ж поділитись не лише грошима)?
Що в тобі гніздиться: сміх ачи зітхання?
Тут панує зрада чи палке кохання?
Лаються останніми чи співають стиха?
Захистом від бурі може стати й стріха.
Рідними до болю можуть бути стіни
не лише із цегли, а й з простої глини.
Вийшла літня жінка на похилий ганок,
винесла перепічку і запити дзбанок
молока ще теплого. Запросила щиро:
„Завітайте в гості, це моя квартира!
В цій старезній хаті вічно молода я…”
……………………………………………………….
Просто жити гідно.
Там, де випадає…
И последние две строчки хорошо встряхнули меня. Повторяю их вслух:
…Просто жити гідно
Там, де випадає…
Моя «хатынка» с трепещущими на ветру крыльями тоже может стать родными стенами и убежищем, тем более, что Сокол с любовью и заботой выбирал ее для меня именно с учетом карпатской специфики. «Жити гідно» в ней означает не киснуть умом, не скукоживаться от страха и неопределенности, а быть довольной тем, что я в ней имею – кровом, пропитанием, теплой одеждой…
Я отправляюсь сквозь туман на поиски ручья. Попутно замечаю, что на месте, где прежде стояла красная палатка, — теперь стоит лужа. Так вот почему поляки решили передислоцироваться – их залило! А меня нет. Разве не повод для радости и благодарности?
Ручей я наконец нахожу, набираю полуторалитровую пластиковую бутылку и кружку . Прямо в палатке зажигаю газовую горелку, чтобы заварить чай. Мой любимый зеленый «Хайсон» с ароматом тропических плодов.
От горелки в палатке становится теплее и суше. Я доедаю Маричкин будз (сыр), ем пряники, шоколад и думаю о тех людях, которые так или иначе провожали меня в этот поход, — кто снарягой, кто провиантом, кто добрым словом.
* * *
К вечеру туман рассеялся. Ветер почти утих.
Я написала рассказ «Прохожие».
Как хочется, чтобы завтрашний день порадовал погодой – рассказ-то уже написан! А до Говерлы ближе, чем до Дземброни. Ни шагу назад!
Продолжение, часть 4, — здесь.