…Когда мы вернулись в Дземброню, сил хватило только на то, чтобы принять горячий душ. Их, конечно бы, не хватило, но подстегнули воспоминания о походе на птичий базар наЧукотке. Мы продвигались в хорошем темпе — скакали по сопкам, как горные козочки, целый день с утра до позднего вечера. Я тогда жила в кабинете редакции, и душ было принять негде, разве что слегка обмыться. На следующее утро не могла ног с кровати спустить — такая была крепатура. Ойкала при каждом движении.
В этот раз я даже не села ужинать — загнала себя под душ. На утро была почти живая. Крепатура была только в одном месте. Очень странно, но — именно в том месте, на котором по дороге на Попиван мне не давали и пяти минут посидеть, так как звучала команда «подъем!».
Вообще в поход лучше идти со своей возрастной группой. И не только из-за темпа передвижения. Юных и отчаянных больше интересует преодоление, соревнование с самим собой, им хочется что-то себе доказать, и это нормально /Тарас и Артур стремились первыми достичь обсерватории, а на обратном пути Тарас оторвался от группы, чтобы побить рекорд во возвращению. Мы шли назад чуть меньше пяти часов, а он добежал за 2.10 минут!/. А мне уже эти гонки совсем не интересны. Как пел Высоцкий, «я себе уже все доказал». Мне хочется пастись глазами по всем этим уступам, камням, рассматривать цветы и кустарники и все время панорамить по горам. Ведь объектив фотоаппарата все это обрежет и усечет, а вся красота этих мест заключается в просторе и размахе… Такие широкие горизонты – только на вершинах гор. И в тундре. Но тундра далече…
В Киеве у меня постоянная гонка, спешка, цейтнот. А в походе я люблю неторопливость. Потому, приехав в Дземброню, стараюсь бродить одна, безо всяких попутчиков.
На следующий день после Черной горы организм принципиально не захотел никуда идти. Перекушался движением. Сижу с книгой на веранде. В народе это называют «отходняк»…
* * *
Сижу в беседке, что на стежке, которая ведет на полоныну. Ушла из дома в яркую солнечную погоду, на небе ни облачка, ни подобия тучек. Но я уже тут становлюсь бывалой — и в жару беру плащ, кофту, ветровку…В Карпатах никогда нельзя предположить, что будет через полчаса. Выверты погоды — непредсказуемы. Вчера Марийка рассказала , как несколько лет назад в Дземброню приехали из Питера матерые то ли туристы, то ли альпинисты — мастера спорта, отец и сын. Было это в начале весны. Время для восхождения выбрали весьма опасное — в горах все начинало таять и течь. Скользко, лавины. На предостережение гуцулов они только рукой махнули, мол, мы такие вершины покоряли и в таких переделках бывали!.. Все-таки пошли. А к вечеру, когда стали спускаться с горы, поднялся сильнейший ветер, у них сдуло палатку со спальниками, и чтобы не замерзнуть приходилось все время идти — не отдыхая и не останавливаясь. 18 часов под завывание ветра в кромешной тьме. Чудом они выбрели в село и постучали в первую хату. Там жил очень пожилой одинокий человек, и он побоялся их впустить среди ночи…
Отцу с сыном повезло — в то время Маричка с Мыколой почему-то долго не спали, и их окна светились. Говорить горемыки-питерцы уже просто не могли, но было и без слов все ясно. Варцабьюки смогли обо всем расспросить их только спустя сутки. Они отогревали заблудших на печи, отпаивали самогонкой и травами, растирали, укутывали. Только через два дня лихие путешественники смогли нормально передвигаться. Интересно, что они даже не простудились…
Я в такие экстримные ситуации, конечно, не ввязываюсь. Я вот наелась черники /афынами тут зовут эти ягоды/ и земляники, набрала толстопузых белых грибов и села на любимое место передыха, чтобы съесть свой честно заработанный бутерброд. И тут со всех орудий жахнул дождь.
Он лупит по беседке. А мне очень уютно. Мне приятно это ощущение одиночества, свободного полета… Свобода — великое дело. Свобода выбирать свой ритм, свою дорогу, свой ПУТЬ. Свобода от богатства, от славы, от суеты. Всплыл образ Григория Сковорода, оставившего царский дом, и ушедшего в народ проповедовать…
Об этом написались такие строчки:
Григорий Савич, как вы были правы —
что может быть дороже, чем сума ?
Тщета богатства? Мусор славы
иль привилегия сойти с ума
от чад балованных императрицы
и от балов балованных господ?
Ваш чуб листает ветер, как страницы,
А книга называется «Исход».
* * *
Загадка. Синяя, ушастая, с горбом — по тропинке ползет, ягодки жует. Кто это? Оля Иванова со своим рюкзаком на спине и плеером в ушах подымается на гору Смотрич. Как хорошо, что черепаху никто не подгоняет! Она наклоняется, чтобы сорвать чернику и натыкается на белый гриб. И так — постоянно.
* * *
«Громадила сіно» с Маричкой и Мыколой. Занятие для меня, скажем так, не самое привычное, но я старась. Нужно было успеть до дождя. Не очень комфортно я ощущаю себя, орудуя граблями у самой пасеки. Из одного улья как раз выгнали рой, чтобы разделить его на две семьи, одну из которых нужно отселить в отдельную квартиру. Чтобы рой дальше не полетел, Маричка поливает его из кружки водой — пчелы должны думать, что это дождь, а в дождь они не летают. 🙂 И вот они купились: облепили дерево, на котором поставили их новых домик. Рамку в нем смазали чем-то сладким и пчелы стали спускаться в свою изолированную квартиру.
— Маричка, вот ты их поливаешь, а они возьмут и на мне отыграются. Не граблями же мне от них отбиваться!
— Не бойся, они тебя не тронут.
— Точно?
— Даю гарантию!
— Какую?
— Если хоть одна укусит, плачу тебе 100 гривен.
— Я уже знаю, на что их потрачу.
— Не надейся.
Сено собрано и стнесено в оборіг (сеновал). Пчелы переселены. Я ими не целована.
— Маричка, я сэкономила тебе 100 гривен, купи себе шляпку!
Ночью грянул сильный ливень. Я испытывала заслуженное чувство гордости за свой низкопродуктивный труд. Все-таки какой-то вклад в кормовую базу четырех Маричкиных коров внесла.
Проспала почти 12 часов.
Продолжение, часть 4, — здесь.