24 сентября
Вечером было так холодно, что, залезая в кукуль, решила вопреки Серегиным наставлениям, ватник не снимать. Замерзла до дрожи. Пришлось вставать и растапливать погасшую «буржуйку». Ухитрилась после этого положить на нее коробок спичек (в случае если снова замерзну, а она погаснет…) Через пару минут коробок вспыхнул факелом. Серега открыл один глаз и сказал: «Ну-ну…»
После всех этих ночных замерзаний-вставаний-зажиганий, я, конечно же, проспала. Не успела позавтракать…
Ваня Валетке разбудил меня, когда все были уже на ногах:
— Спишь? А кто будет на дверях стоять?
Я побоялась, что обработка начнется без меня, потому не стала завтракать, скорее побежала на свое рабочее место.
Но без еды еле шевелилась. Сразу вспомнила Полину Петровну и ее рассказ о больших кусках мяса. Упросила Валюшу (по-видимому, чумработница, сейчас уже не могу вспомнить) сбегать принести мне поесть (благо, лагерь совсем рядом!).
Завтрак съели без меня, пока я дрыхла (таков закон тундры «налетай не зевай, а зеваешь не серчай!»). Так что мне достались лишь куски недоваренной оленины, которые жевались, как резина. Далеко не все удалось проглотить. Выручили галеты. Довольно безвкусная штука, но некоторым даже нравится. Собственно, хлеб здесь печь негде, и далеко не всегда к мясу в бригаде подается еще что-то… Слава говорит, что когда они приезжают с АКБ, пастухи всегда первым делом спрашивают: «Хлеб привезли?»
Скучают все-таки по хлебу.
Так вот, посасывая галеты, я кое-как добыла до обеда. Пастухи все переспрашивали, почему я сегодня не такая голосистая, как вчера. Я жевала «резину» и делала счастливое лицо…
Обработка шла труднее, чем в восьмой бригаде. Здесь не 900 голов, а целых 3000! За один день все стадо не обработаешь и не просчитаешь. Его разбили на две части. Пока одну обрабатывают, вторую пастухи окарауливают недалеко от кораля.
Последние 100 голов — самые трудные. У нас уже нет сил. Олени в конец загоняли загонщиков. Некоторые быки уже перемахивают через кораль. Жажда свободы!
Фото 1 не требует комментариев. На двух остальных – неопознанные объекты.
Фамилию пастуха, позирующего мне (фото 2) , уже не припомню. Его называли в бригаде «негр», но парень не обижался.
Смуглое лицо, африканская форма носа, светлые ладошки напоминают о тех давних днях, когда на чукотский берег высаживались первые американские суда, экипажами которых были в большинстве своем чернокожие ребята африканского происхождения, и азиаты. Похоже, они оставили свой след в родословной этого пастуха…
А сопка (фото 3), если я правильно помню , называется в переводе с чукотского на русский «чертова голова». Хотя мне она больше напоминает обезглавленного великана. Удивительный скульптор – этот тундровый ветер…
Продолжение, часть 11 — здесь