Научили жить…
Это история о том, как милиции не удалось меня обмануть (а так хотелось…)
Одно время жила в моей, тогда еще двухкомнатной, квартире квартирантка. Девушка… как бы это сказать… загадочная. Зарабатывала она хорошо (раз в пять больше, чем я), ездила на собственной иномарке, пользовалась дорогой фототехникой и не менее дорогим ноутбуком. Почему при этом жила в квартире с хозяйкой, понятия не имею. Да и не мое это дело…
Что-то она говорила про свои долги, которые нужно отдавать, но я не вникала, зачем оно мне?
Однажды вечером моя квартирантка пожаловалась, что, пока была в супермаркете, кто-то вытащил из ее автомобиля этот самый дорогущий ноутбук. Я посочувствовала, чем еще могла помочь?
Вечером моя квартирантка попросила меня выйти из дома к подъезду, где стояла милицейская машина с операми. Попросила дать показания по ее делу. Я удивилась: какие показания могу дать я? «Ну хотя бы, что я живу у вас», — ответила.
Милиционер предложил мне подписать какую-то бумагу в связи со случившимся. Естественно, я поинтересовалась содержимым.
Протокол был заполнен от руки и очень неразборчиво. Без дешифровальщика можно было опознать разве что имя и фамилию пострадавшей, адрес и слово «ноутбук».
Если кто читал и помнит мой случай под номером 53 (о том, как меня ограбили, и как в этой ситуации повела себя милиция), то поймет мое упрямство. Я сказала, что с некоторых пор не подписываю ни одной бумаги, где мне не понятно хотя бы одно слово. На это милиционер услужливо предложил мне зачитать «мои» показания. Понятно, что непонятно, КАКОЙ ИМЕННО (чей именно) текст он будет «зачитывать». И я наотрез отказалась.
Что тут началось… Получив категорический отказ, опер стал меня не по-детски прессовать. Наезд был таким жестким, что, если бы не упомянутый мною случай под номером 53, я бы, может, и дрогнула. Но дважды на одном и том же месте я не спотыкаюсь. Хлопнув дверцей милицейского «газика», несостоявшаяся свидетельница непонятно чего гордо удалилась восвояси. Наш ответ Чемберлену.
Кстати сказать, в машине оказался еще один «свидетель», видимо, более сговорчивый. Думаю, что и мне замену опера тоже нашли (незаменимых людей нет!)
Вернувшись домой я задумалась. Почему это вдруг к пострадавшей от кражи девушке милиция приезжает, можно сказать, на дом? Почему она так заинтересована в моем лжесвидетельстве?
И явился ко мне мистер инсайт: да никакой кражи, на самом деле, не было! Как выяснилось, незадолго до этого моя квартирантка застраховала свой комп на кругленькую сумму. Чтобы получить компенсацию от страховиков, факт кражи должен быть зафиксирован милицией. Моя квартирантка вполне могла взять в долю тех самых стражей правопорядка, которые так ревностно пытались получить от меня показания того, что я и в глаза не видела. Иными словами меня могли втянуть в преступный сговор при участии нескольких лиц. А это – статья.
Вот так по наивности (по глупости, по незнанию) я смогла бы стать тем, с кем борется эта самая милиция.
Слово «борется» на всякий случай не беру в кавычки. Не буду огульно обвинять всех сотрудников МВД. Просто мне почему-то именно такие попадаются.
Наверное, жизнь хочет научить меня балансу между полной доверчивостью и патологической подозрительностью. Когда подозрительность сведена к нулю, а доверчивость зашкаливает, это может привести к другому дисбалансу. Много раз обманутый человек перестает доверять любому.
Спасибо милиции, со мной такого теперь не случится…
Случай № 64 здесь.