Автор: admin

ЕЩЕ ОДИН СОБЛАЗНИТЕЛЬ

 

 

К Маричкину хату на ночлег забрел еще один бродяга. Миша – математик, работает на одной из фирм Белоруссии. В горы ходит давно. Впечатлил его рассказ о том, что даже на Эльбрусе он видел кучи мусора, которые лежали там, пока экологи не догадались доплачивать каждому, кто доставит эти отходы деятельности человека с горы вниз.

Зато Черногорский хребет сияет белизной.  Зимой, как говаривал Гоголь (правда, про Днепр…), редкая птица долетит до середины его ;)…

Миша долетел и перелетел. Он шел маршрутом  с.Ясыня – г. Петрос –  г. Говерла  –  Черногорский  хребет  – с. Дземброня. Говорит, что на всем маршруте никого не встретил. Не так уж много у нас сумасшедших 😉

 

   Говорят ведь,  что есть три категории людей, которые  ходят зимой в горы:

Альпинист

Спасатели

Самоубийцы.

 

Я  вспомнила о парне, который замерз  на Черногорском хребте в ноябре 2000 года. Он отстал от группы и попал в погодную передрягу даже не зимой (в начале ноября – для Карпат это зима!) Присел отдохнуть на камне… и остался сидеть до  весны, пока не растаяли снега. Жуткая история…

 

На том месте где он замерз (недалеко от озера Бребенескул), рядом с крестом стоит  чайная чашка. Но кого она теперь согреет?

 

 

 

 

 

 

 

 

Теперь я чаем отогреваю Мишу. Он точно живой, — выдул 3 (три!) чайника чая.

Да, зима – это не лето… Тут экстрима  куда больше.

Я снова отогнала предательскую мысль…

 

 

Максим  ушел в поход. Помня мою первую одиночную вылазку в горы с ночевкой  и ее мобильное сопровождение моим приятелем, хорошо знающим карпатские маршруты, я уговорила Максима дать мне СМСку в месте остановки на ночлег. Он отнесся к этому без понимания, хотя и обещал (забегая вперед, – выполнил). Может, у него не достаточно знаний, чтобы опасаться? А я помню рассказ моего знакомого, альпиниста-перворазрядника Саши Кашеля, как у него сорвало ветром палатку (увы, типичная ситуация для зимнего туризма в горах),  и ему пришлось 18 (!) часов брести в пурге, не останавливаясь, чтобы не замерзнуть. У того парня не получилось, а Саша выжил. Но он  — альпинист, у него опыт…

До Попивана  c первой попытки Максим не дошел. Как он потом рассказал, в некоторых местах снега было ему по пояс (значит, мне – по шею, учитывая его двухметровый рост). Снега на Смотриче намело так много, что из-под него виднеются только верхушки жерепа  (альпийки, карликовой сосны).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Я в этот день решила дойти до стаи  (избушки пастухов на полонине – горном пастбище), посмотреть, как она живет одна, без хозяев.

 

 

 

 

 

 

 

 

В конце мая сюда заезжают пастухи, пригнав на полонину (высокогорное пастбище)  стадо коров и овец, которых поручают им пасти хозяева. Скот выпасают  на полоныне до сентября, за это время животные нагуливают вес, находясь на вольном выпасе. Пастухи сами доят их, делают брынзу, вурду и будз (сыр). Половину этих продуктов отдают хозяевам, половину берут себе, излишки продают туристам.

В период выпаса чабаны живут без женщин, холостякуют.

Собственно, эта хата не какая-нибудь колхозная, а самая что ни на есть частная собственность. Потому чабаны арендуют ее на лето, а осенью возвращаются в родное село  (здешник пастухи  — из Косовского района). Прежде они  с полным правом на зиму опустевшую избушку запирали  на замок.

 

 

 

 

 

 

 

Но в нашей стране «дверям закрытым грош цена, замку цена копейка» (с). Собственность не является неприкосновенной…

Как рассказала мне Маричка,  зимние туристы, продрогнув на маршруте, сбивали замок, ломали двери, проникали в дом. Так что пастухам ничего не оставалось, как держать двери незапертыми. Пусть уж греются варвары и свинячат.

 

 

 

 

Варвары частенько встречают здесь Новый год, отдыхают от ночовок на снегу, оставляя на стенах разные письмена…

 

 

 

 

 

Я пробыла в хате  совсем немного. Вспомнила, как летом пастухи  встречали меня, идущую на Попиван и Говерлу,  и спрашивали: «А куди це ви, пані,  сама?». Не отговаривали, только покачивали головами, предупреждали об опасности… Вспомнила, как они обогрели заблудившегося  в ночной непогоде парня…

Уже спускаясь со Смотрича вниз в село, я ощутила тот же самый толчок изнутри, которому всегда так трудно сопротивляться.

К Маричке  я вломилась с радостным вскриком: «У меня новый интересный  проект!».

Дальше я уже ни о чем другом не могла   думать…

 

 

 

Продолжение, часть 3, — здесь.

 

 

БЕЗУМНАЯ   ИДЕЯ

 

 

 

Идея переночевать в летней избушке на горе Смотрич хороша, но совершенно не проработана. Так как она меня осенила уже по дороге в село, я не обратила внимания на то, есть ли в печке заслонка (зимний вариант),  или она использовалась пастухами только как плита, и  можно ли найти в окрестностях достаточно дров (не буду же валить  смереки!). Я только заметила, что в хате нет ни одного окна с целыми стеклами. Недостающие затянуты полиэтиленовыми кульками. Щели в полу тоже не свидетельствуют о том, что здесь  может быть хоть относительно тепло. Понятно, что электричества нет…

 

 

 

 

 

 

 

Сегодня делаю пробную вылазку…

Опять иду на Смотрич, на полонину — к заветнй избушке.

 

 

 

 

 

 

 

 

За время моего отсуствия домик не стал более комфортным для проживания 🙂

 

 

 

 

 

 

Печь странной конструкции, —  заслонки  (по местному шубера)  нет.

Как же утепляться в промерзшей хате?

 

 

 

 

 

 

У Марички есть спальник, но – летний вариант.  А на дворе —  мороз…

 

Когда я вернулась к Маричке, Максим поменялся со мной ролями. Теперь он отговаривает меня от «авантюры». Говорю ему, что смешно слышать такие речи от человека, ночующего в палатке на снегу. Он же доказывает, что на снегу в палатке теплее, так как его спальник – зимний, он рассчитан на – 17, к тому же палатка значительно меньше, чем изба, она обогревается дыханием. А  хату, в которой никто не живет, дыханием не обогреешь. Я понимаю, что и печь без заслунки мне в этом плане не подскопрье. Зато от угарного газа не погибнешь. 😉

Впрочем, не угоришь – еще не значит согреешься 😉

Кстати, нужно сходить и проверить, горит ли она вообще…

Итак, решено. Завтра проверю тягу, занесу часть дров от Марички. Остальные буду заготавливать. До ближайшего леса я  — увы! – не доберусь, — позаметало стежки-дорожки, они ушли под снег. Одну  пыталась протоптать, но повернула  назад  —  снега по колено и больше, а… снегоступов у меня нет.

Придется  заготавливать дрова из того, что разбросано в окресностях избушки. Возьму топор у Мыколы, Маричкиного мужа. Вспомню  первую молодость  свою разлюли-курильскую ;)…

 

 

………………………………………………………………………………………………………

 

 

 

Сегодня весь день идет  снег.  Пасмурно.

 

 

 

 

 

 

Протоптанные тропинки заметает. Но это  не заглушает музыку, которая звучит во мне.

Свиридов.  Мелодия   из кинофильма «Метель»…

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРЕДДВЕРИЕ

 

 

9 января.  Оттепель. Ясность. Горы залиты солнцем. Снег усыпан бриллиантами. Все искрится, блестит, переливается – красным, синим, зеленым, желтым. Я иду по  бриллиантам…

 

 

 

 

 

За спиной у меня  рюкзак с топором и поленьями. Смешно, конечно идти почти в лес со своими дровами, но чтобы добраться  до смерек, нужно утонуть в снегу. Я не согласна.

 

 

 

 

 

 

Сегодняшний день я решила провести в избушке, а ночевку перенести на завтра.  Во-первых, к ней  нужно подготовиться. Во-вторых, растянуть удовольствие. В-третьих, Максим немного меня таки напугал. Так что решила сперва апробировать летний спальник в одной из Маричкиных неотапливаемых комнат на втором этаже ее дома.  Будет ну очень холодно,  – смогу спуститься вниз, в тепло. А если замерзну в избушке, то спускаться придется через лес. Не хочу  волков радовать, хочу радоваться сама…

Забегая вперед, напишу, что когда я зашла в «испытательную комнату», то первой была мысль: «Неужели здесь можно находиться больше двух минут?»  Но я не дрогнула. Запаковалась в спальник, а рядом положила лижнык (шерстяное гуцульское одеяло). Им-таки пришлось воспользоваться, потому с позволения Марички  я решила его взять  на ночевку  и в избушку.

 

Итак,  я в избшуке на полонине. Блаженное одиночество…

 

 

 

 

 

 

 

 

Затопила печь… Как ни странно, а навыки , приобретенные на Курилах, не утрачены.  Огонь в печке развела с одной спички. Сперва он облизывает Маричкины дрова, затем подкладываю мокроватые поленца, которые нашла в окрестностях, он их тоже  заглатывает.

 

 

 

 

 

 

 

 

Много дров я не заготавливала, ведь могут прийти архаровцы и  весь мой труд сжечь  за один  вечер. И они таки ворвались в мой уют и покой!

Не открыть я им не смогла. Мало ли, может,  среди них замерзающие или травмированные…

Их было пятеро. Сборная  команда бродяг:  Киев-Винница-Черкасы. Тот же маршрут Петрос-Говерла-Черногорский хребет. Я позвонила Маричке и узнала, что автобус  на Верховину все еще не ходит (затяжной запой…), объяснила, как добираться  через Нижнюю Дземброню. В благодарность ребята обещали не трогать моих дров. «Мы сами себе топливо заготовим», — заверили меня они. Решительно рванули  на поиски, но уже через несколько минут вернулись  растерянные. Проблема та же, что и передо мной  вчера  встала. Тропинки  замело, снег глубок, смереки слишком велики, чтобы их валить на дрова.

Я расспрашивала двоих  о маршруте, когда заслышала бодрое «вжик-вжик». Поняла, что это походная  пила-струнка… Не помню точно, как она  называется  в туризме, в нейрохирургии такой распиливают череп.

Мне  и в голову не пришло, что они  догадаются  брать строительные доски  пастухов и уничтожать деревянные загородки. Ну варвары и все…

 

Пришла СМСка от Максима. Он выполнил свой план, дошел  наконец  до  г. Попиван  и переночевал под Смотричем. Я очень рада за него.

 

Анализирую собственные  чувства перед предстоящей ночевкой.  Обуревают ли меня страхи? Пожалуй, нет. Не думаю, чтобы в зимнюю  пору в Карпаты ходили  с рюкзаками негодяи, которые захотели бы воспользоваться беспомощностью одиноко ночующей среди гор женщины.

Холод?  Может быть, но в самом крайнем случае спать не буду, а просижу всю ночь  у    едва теплой печки. Она не даст окоченеть до утра – и на том спасибо!

Волки?  Да, волки то и дело приходят мне на ум. Главное, чтобы они не пришли под хату и не начали своих заунывных песен. Маричка говорит, что уже есть немало случаев, когда  серые съедали хозяйских  цепных псов. Бедолаги не могли удрать (они же на привязи) и дать достойный отпор (силы неравные, у волков был количественный перевес!). Видать, голод  волкам сильно докучает, если они отваживаются так близко  подбираться  к человеческому жилью. Возникает дурацкая мысль: а не заставит ли их тот же фактор вскочить в избу через полиэтиленовое  «стекло»  окна?

Мыкола, Маричкин муж, на мой вопрос ответил: «В нашем селе волки на людей  не нападали»,  делая нажим на слове  «в нашем».  Он вспомнил только  послевоенный случай, когда от учительницы,  в сумерках возвращавшейся  из школы,  остался один  портфель. Не хотелось бы, чтобы от меня остался один  рюкзак…

Ну да ладно, волки же бояться огня, а в печи всегда найдется головешка, чтобы пульнуть в них из окна. Еще у меня есть свечи и фонарик.

 

 

Я поймала себя на том, что   больше всего боюсь того, что мое одиночество завтра  будет нарушено. Не хочу, чтобы в  эту вот блаженную   тишину ворвались какие-нибудь бродяги  и  нарушили мою  «чистоту отрыва» (по Р. Месснеру).

 

 

 

 

 

 

 

Продолжение, часть 4, —  здесь.

ДОМ  ДЛЯ  БРОДЯГ

 

 

 

 

Немного о Доме. 

Пишу с большой буквы как о  персонаже своих  грез. Сколько раз, засыпая, я мечтала о  ночевке в такой вот деревянной избушке среди леса, тундры, гор… Ее убранство виделось мне  простым, даже примитивным. Никакой ностальгии по кофеваркам и сервизам, никаких магнитофонно-телевизорных отвлечений. Я – Тишина – Простор –Воля. Какая славная компания…

 

 

 

 

 

 

Эта избушка  на полоныне  чем-то смахивает на ту самую…

 

 

 

 

 

 

 

 

Мне нравится, что бродяги, переночевавшие здесь, оставляют в избушке  что-то  из продуктов – кто тушенку,  кто заварку, кто хлеб, кто что-нибудь из круп.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Особенно «улыбнули» пучек петрушки,  половинка пекинской капусты и корки от апельсин. Даже картошка лежала на полу. Вот же кто-то изощрялся! Только большая группа может позволить себе тарабанить в горы такие излишества.

Одиночке такой вес не по силам. Я в свои походы беру только самое необходимое, без чего умрешь с голоду или переутомления.

Кроме продуктов немало туристов считает своим долгом оставить  в избушке свое «Тут был Вася».

 

 

 

 

 

 

 

 

Надписи и настенные (напотолочные) рисунки рассказывают о географии варягов, их роде деятельности (студенты), указывают на  количественный  перевес  мужского состава над женским. Щур, Заяц, Кот решили увековечить себя автографами, Туз, Бодя и Сява тоже через хатку пробегали.

 

 

 

 

 

 

Тут вам и гармония, и наркомания, и анархия…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Образцы  пещерного творчества

 

Понятно, что я свои письмена оставлять не буду. Я займусь в первую очередь благоустройством. Подмету, сожгу бумажки, наведу порядок на столе и на полочках.

Бродяга  бродягой, а женщина — женщиной…

Ну что ж, до встречи завтра  — в избушке. В этой самой  🙂

 

 

 

 

 

Окончание, часть 5, — здесь.  

 

 

НОЧЬ  НЕЖНА, А УТРО НЕЖНЕЕ ! 

 

 

 

 

10 января.  Я пишу эти строки при мерцании свечи, сидя в стылой избушке на горе Смотрич.

 

 

 

 

 

 

 

Печка со страшной силой сжирает дрова. Изо рта идет пар – не очень-то она греет, эта печка…

В окно заглядывает Малая Медведица,  вокруг которой  роятся небесные мошки.

 

 

 

 

 

 

 

Вроде как вечер, начало седьмого, — но ощущение глубочайшей ночи. Кажется, весь мир погрузился во тьму и оцепенение. Только свеча и потрескивание смерековых дровишек…

В эту ирреальность врывается  телефонный звонок из редакции журнала: «Пожалуйста, получите завтра гонорар за ваш  рассказ…»

Это как звонок с того света. В какой-то момент на тебя снисходит откровение: «Деньги в этом мире ничего не стоят…» Да, в этом мире, а в тот я завтра ну никак не попаду. Пропади они пропадом ваши деньги – нарушаете мне чистоту отрыва! Отключаю мобильник, снова растворяюсь в тишине…

 

 

……………………………………………………………………………………………………

 

 

 

Я укладываюсь на полатях.

 

 

 

 

 

 

Печь дымит по-черному.   Утешает лишь одно – не угорю, в ней нет заслонки.  Летний спальник, накрытый лижныком. Спать не хочется. Ставлю рядом зажженную свечу и просто смотрю на пламя. Думаю ни о чем. Слушаю себя. Ощущение спокойствия и  необъятность Вселенной. Вселенная начинается сразу за порогом этой избушки…

 

……………………………………………………………………………………………………

 

 

 

Сон – пунктирный.  Засыпаю, словно медленно скатывась с горы… Выныриваю, успевая ухватить за хвост очередной сон. Сейчас не могу вспомнить ни одного. Точно помню лишь, что их, снов,  промелькнуло много и что каждый был ярким. А в Киеве мне ничего не снится….

В полчетвертого  ночи  холод  будит меня, и я решаю не мучатся бесплодными попытками уснуть, а просто прожить эти несколько часов до рассвета достойно.  Мысленно  прорисовываю в голове сюжет рассказа, главная героиня которого пыталась скрыться от людей в избушке, но  ее покой нарушает  чрезвычайное происшествие. Дальше все выдуманное, но остросюжетное. Я не просто прорисовываю характеры, — проживаю еще одну жизнь. Вот так и проживаю, не вылезая из летнего спальника, накрытого  гуцульский лижныком…

Досматриваю сюжет уже во сне…

 

 

…………………………………………………………………………………………………

 

 

 

11 января.  Когда откинула полог Маричкиного спальника, — сразу увидела акварели в рамке окна.

 

 

 

 

 

 

 

Нежные небесные полутона поистине удивительны.

 

 

 

 

 

 

Не знала, что у голубого цвета столько оттенков.

 

 

 

 

 

Затопила печь, — стало еще веселее. Чай из растопленого снега. Бутерброд  вприкуску с оставленной кем-то луковицей. Здесь каждый что-то берет и что-то оставляет – кто снедь, кто посуду.

Я оставляю то, что освещает и греет. Зажигалку (мне, некурящей, она внизу не понадобится), свечи, чай и разную дребедень, которая кому-то может пригодиться.

Тем, кто придет сюда за мной, я  не пожалела тепла. Даже если хата уже выстынет (а она выстынет,  тут же – печь без заслонки, щели в полу), — у печки стоят заготовленные мною дрова. Их хватит еще на одного бродягу.

 

 

……………………………………………………………………………………………………

 

 

 

Солнце в зените. Нужно трогать в путь. Жду, пока догорят дрова, чтобы не оставить после себя пепелище. Это просто уловка, чтобы  задержаться еще  хоть ненадолго в своей мечте. Не хочу засыпать огонь снегом,   еще немного побуду в настоящем моменте…

 

 

 

 

 

 

 

Просто закрываю  глаза и слышу такое близкое «Гоу! Гоу!». Так чукотские пастухи  оленей гоняют. Чукотская тундра – место, где мне было так хорошо…

Хоть не в яранге, в этой хате тоже живут пастухи — летом. Правда, пасут они не оленей, а коров и овец. Они также немногословны, как  чукчи-оленеводы в тундре.  И так же готовы придти на помощь каждому, кто к ним постучиться – с добром ли, со злом…

 

 

 

 

 

 

 

А зимой этот стоящий на семи ветрах  дом для бродяг никогда не  запирается. Любой путник может войти сюда  и провести удивительную ночь, не похожую на все остальные. Войти, чтобы узнать о себе нечто важное, что не поддается описанию.

Это огромное счастье – просыпаться поутру и видеть в каждом из трех окон необъятные хребты гор, щетину смерек на склонах, пронзительную синеву небес…

 

 

 

 

 

 

Что может быть лучше, чем подарить себе такое счастье хотя бы на один день в году?

 

 

 

 

 

 

  2008  г.

 

                                                   г. Смотрич,

                                                   Карпаты…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О моем летнем одиночном походе на Говерлу читайте здесь

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

19 июля

 

 

Утро началось с обыкновенного чуда (в Карпатах чудеса – дело привычное). Возле самой веранды растет береза, которую несколько лет тому назад посадила Маричка. Мыкола косил там траву и наткнулся на целое многодетное семейство подберезовиков. Мы с Маричкой бросились их собирать (завтрак растет у самого порога!). Некоторые грибы Мыкола сперва не заметив, скосил косой. «Хорошо живут  гуцулы в Карпатах,  – сказала я. – Грибы косами косят»…

 

Жара еще не спала, и я отправилась в лес, где в прошлый раз корова съела мои грибы. Мыкола предупредил, что две недели назад тут медведь задрал теленка. Это не изменило моих планов. Во-первых,  я не теленок, во-вторых, еще с чукотских времен знаю, как себя вести при встрече с косолапым.  Нужно высоко поднять над головой палку, мишка   подумает, что перед ним зверь трехметрового роса и – ретируется.

 

 

 

Лес сказочный…

 

 

 

 

 

 

 

Вывороченные  с корнем огромные деревья  (ветрюганы здесь поразбойничали!), стволы смерек и буков, облаченные в махровые халаты мха, толстенные корни, выступающие из земли, словно гигантские спруты…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Какая-то горлица стала громко возмущаться, что я вторглась в ее владения. Я сказала ей: «Успокойся, сестрица, я своих не обижаю». Она успокоилась, замолчала  и сделала надо мной в воздухе круг почета.

 

 

 

 

 

 

Я пишу, сидя на роскошном замшевом кресле посреди  всей этой сказки. Обивка из мха ничуть не хуже обивки из плюша..

 

 

 

 

*  *  *

 

 

 

Я была бы не я, если б в этом лесу не заблудилась, в который раз опровергнув изречение, что дважды в одну воду не войти. Я ухитрилась вторично заблудиться на том же самом месте, в том же самом лесу, что и в прошлом году.

Впрочем,  о своем  прошлогоднем  приключении я вспомнила только здесь и теперь – когда все повторилось.

Я напрочь забыла, что быть внимательной и запоминать ориентиры нужно не только в дальних и длительных путешествиях. Просто бесбашенно брела подальше, поглубже в лес, выискивая кадры подиковиннее, думая (мечтая) о своем…

 

 

 

 

 

 

 

Очнулась только тогда, когда залезла в багна (топь, болото), из которого никакая тропинка никуда не вела. Я пыталась вернуться к исходным позициям, держа (как мне казалось) в голове направление на Дземброню, но все время попадала то в непроходимую чащу, то к обрыву. Видела голубой просвет за деревьями – там заканчивалась гора, но по какую именно ее сторону Дземброня? Ха-ха…

Паники не было совершенно, до темноты оставалась еще прорва времени, к тому же в такую жарынь даже ночью в лесу не замерзнешь. Да и скатиться с какого-нибудь обрыва на пятой точке я всегда успею. Хотелось все-таки сойти по-человечески. Отсутствие следов двуногих теперь уже не радовали, а несколько напрягали — ни одной пластиковой бутылки или пустой пачки из-под сигарет… Только  чудища вокруг…

 

 

 

 

 

 

 

Не видно было и коровьих следов. Значит, я далековато от села. Огромные белые грибы, которые успели не только вырасти, но и зачервиветь, также свидетельствовали о том, что ни люди, ни домашние животные сюда не забредают. Загуляла ты, девушка ;).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Но я воспользовалась преимуществом глуши (сделала чудные снимки, в том числе  гигантских грибов)  и преимуществом одиночества – бродила по лесу в чем мать родила. В таком несколько необычном для грибника виде жару переносить легче. Когда натыкалась на какой-то потичок (ручеек), то с удовольствием умывалась и обливала себя водой. Солнце начало клониться к закату, и я решила «сделать звонок другу»:

— Маричка, ты не волнуйся, но я заблудилась. Если стать спиной к солнцу, — твоя  хата с какой стороны?

— Подожди, сейчас выйду на двор и скажу тебе…(после паузы).  Если солнце в спину , моя хата как раз напротив.

— Овва! Куда же я иду???

Разворачиваюсь на 180 градусов.

Вмешывается Мыкола с (как мне тогда показалось) дурацким  вопросом:

— А у тебя с собой спички есть?

—  Я же не курящая и ночевать здесь не собираюсь.

— Может идти тебя искать? А где ты?

—  Я бы и сама хотела  это знать…

— А что ты видишь?

— Только лес…

 

 

 

 

 

 

 

«И даже на краю небес все тот же был зубчатый лес». Однако,  ни барс, ни даже медведь местного разлива этой Мцыри не встретился. Но наконец встретилась корова!!!

На случай, если она на поверку окажется  быком, я приблизилась к обрыву и приготовилась к пятиточечному спуску. Бог миловал…

 

 

 

 

 

 

 

 

За первой последовали еще две буренки и овечка. После длительных и бестактных разглядываний меня они продефилировали мимо. И наконец я встретила  корову, которая, наевшись и нагулявшись, направлялась к спуску. Это была прекрасная идея – идти за ней, ведь корова явно движется к селу, причем не к обрыву, а к более ли менее пологому спуску.  Но  рогатая не хотела идти вперед, а  пощипывала травку, время от времени поглядывая в мою сторону. Она продвигалась вперед лишь по мере моего продвижения вперед. Мол, «только после вас!». Скажите, какая вежливость!

Меня выручили следы копыт. Правда чапали круторогие прямо по болоту, так что и мои копыта были все заболоченные…

— Маричка, ну в общем я вышла на дорогу и вижу речку. Правда, пока не вижу ни одной хаты. Мне как к тебе идти – по течению реки или против?

— Смотря с какой ты стороны вышла…

— Мне это тоже интересно… Я буду идти против течения, как в жизни. Если не в Дземброню, то в Верховину (райцентр) точно  выйду.

И тут я замечаю, что – не одета. Вот было бы забавно, если бы эта женщина, которая,  выйдя из лесу в чем мать родила, спросила бы прохожего: «Скажите, а куда я попала? Что это  за село?».

 

Вечером вернулись Адам и Кристина. Вдрабадан уставшие и красные, как раки.  По такой  жаре  идти верхами очень трудно. В лесу легче.

 

Мыкола объяснил, зачем нужно брать спички даже  в однодневный поход по лесу. Если заблудился, — можно развести костер, затем набросать туда  травы и прочего, что дымит.  По дыму, который поднимается высоко в небо, потерявшегося человека могут найти. Дым видно издалека.

 

 

 

 

 

20 июля

 

 

 

Поднялась на урочище Степанское.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Отсюда видны  Поп-Иван и обсерватория, Вухатый Каминь и Черногорский хребет.

 

 

 

 

 

 

 

Великий горовосходитель Рейнхольд Месснер говорил, что  маршрут нужно проходить трижды. Первый раз – мысленно,  прокладывая свой путь по карте и в воображении, второй раз – собственно маршрут и третий раз, по  возвращению, – в воспоминаниях, перебирая в памяти каждый километр пути, рассматривая рисунки и снимки, перечитывая  путевые заметки и т.д.

Так вот. Тут, по Месснеру, маршрут мой начался.

 

 

 

 

 

 

 

Кое-где на склонах гор  — залысины снега. Не тает. В такую-то жарынь! Мысленно я огибала их и проделала путь через гору Дземброню, озеро Бребенескул до развилки  на горы Ребра и Гутин Томнатык. Дальше «маршрут» обрывался. Мне трудно себе представить, каким он будет дальше – до самой Говерлы. Но путешествовать мысленно   тоже классно, ты словно отрываешься от земли и паришь…

 

 

 

 

 

 

 

21 июля

 

 

 

Аклимпоход. Пристрелка.

 

 

 

 

 

 

 

 

* Тернистый путь на вершину  …

 

 

 

Хочу прикинуть, как смогу передвигаться в такую жару, по силам ли пройти в первый день больше, чем в прошллом году, чтобы заночевать на озере Бребенескул  До жары нужно успеть хотя бы преодолеть самый крутой подъем – к Вухатому  Камню.

Несколько раз  меня по дороге  останавливают разные любопытные люди с дурацкими вопросами, почему я одна. Очень  жаль времени. Хочется пройти больше, ведь вышла без палатки и поздненько —   в 9.40 —  а  вернуться желательно до темноты, то есть  до 22.00. Впрочем,  последний отрезок пути (водопады-лес-колыба-беседка в лесу-Дземброня)  я неоднократно  преодолевала в кромешной темноте, а один раз даже без фонарика (к счастью была лунная ночь).

Фонарик в этот раз я взяла с собой.

 

 

…Увы, после леса (меньше трех часов ходу) никакой реальной тени нет. Идти по хребту при палящем зное с 20 кг за спиной будет непросто.  Но откладывать  дальше свой поход на Говерлу просто нет сил, ведь потом могут зарядить дожди, как в прошлом году.

Есть запасной  вариант. Выйти ранехонько, пока солнце еще не раскочегарилось. А при зное спрятаться в палатке

(на месте прошлогодней стоянки или у развалин туристического приюта) и продолжить путь после 18 часов, когда жара немного спадет. В запасе будет 4 часа  ходу. Еще один вариант – заночевать у горы Менчул, недалеко от снега. Как сказал мне встретившийся в пути некто Мыкола из Одессы, там удобное место, много  потичков (ручейков).

Так как я, растяпа, забыла свои прошлогодние записи, приходится  хронометрировать все заново.

 

Итак, вышла в 9.40 (поздно!)

• — укрытие для лыжников,
• — лес,
• — первый водопад,

14.00 – начало  подъема к Вухатому Каменю,

14.40  —  Вухатый,

15.00 – место прошлогодней стоянки за Вухатым,

15.30 – указатель перед подъемом на хребет,

15.50 – г. Дземброня (1877 м)…

 

Мне ужасно не хотелось на этом ставить точку, и, вероятно, я бы продолжала следовать дальше, надеясь, что спуск будет более быстрым, и что последний отрезок пути я смогу преодолеть и в полной темноте, но тут со стороны Дземброни небо затянуло свинцовостью,  и послышался отдаленный грохот. Это отрезвило меня.

Я поймала себя на мысли об отсутствии во мне паники. Проверила, лежит ли на самом верху рюкзака плащ, упаковала в полиэтилен фотоаппарат. Позвонила Маричке, что возвращаюсь. Выключила мобилку и вытащила из нее батарейку.  Подумала: хорошо бы дотянуть до леса, —  там гроза не так страшна…

 

Дождь лишь  пугнул – брызнул и перестал.  Он просто напомнил мне об уравновешенности :).  Когда идешь один, — уравновешенность  совсем даже не лишняя…

 

 

 

23 июля

 

 

 

У Марички часто отдыхает композитор украинец по происхождению, лемка.Роман Рывакович  из Польши. Он  надиктовал мне слова двух лемковских песен, мелодию которых я уловила по ходу дела.  Попросила спеть со мной разок, чтобы мелодия запомнилась. Потом предложила разбить песню на два голоса. Этим разогрела его хорошенько… 😉  И вот осуществилась моя  заветная мечта —  попеть  на два голоса.  Мы заливались  несколько часов – до темна!

 

 

 

 

 

 

*   *  *

 

 

 

Готовлюсь к походу. Покупаю продукты, складываюсь. Обновляю в памяти и на практике  простейшие операции по разжиганию горелки и установке палатки (за год ведь могла забыть). Адам проверяет качество установки. Одобряет.

Завтра  начнется мой путь к вершине.

Нужно бы пораньше лечь, чтобы выспаться. Ведь путь предстоит  приличный, сил понадобиться немерено. Но… чувствую какое-то возбуждение,  как перед  любовным свиданием… Оно, это  волнение, конечно же, не дает вовремя уснуть…

 

 

 

 

 

Продолжение, часть 3. – здесь.

24  июля, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПОХОДА

 

 

Проснулась в 5 утра, вышла на маршрут в 6. По дороге  к лесу меня догнал Адам. Вчера они с Кристиной решили, что тоже проснутся рано, чтобы со мной попрощаться. Но я  выскользнула незаметно, не хотелось будить. Адам обнаружил мой уход и догнал уже на тропе, ведущей в лес. Поправил рюкзак (он слегка завалился в сторону), подтянул лямки. И сразу стало легче шагать – и не только потому, что рюкзак надет правильно… Еще Адам сказал, что они с Кристиной решили мне подарить книгу, которая меня заинтересовала.Это польский путеводитель по Карпатам, с подробными  – шаг за шагом – ориентирами на маршрутах. Карты весьма детальны, они, скорее, похожи на планы местности. Конечно, им из Польши виднее :).

До такого издания наши соотечественники не додумались. Книга эта стоит около 20 $,  и я готова была их выложить, но Адам и Кристина не готовы были ее продать. Только подарить…

Рюкзак мне показался легче, чем в прошлом году. Может, просто приспособилась. А  может,  потому,  что сократила паек, взяв с собой только самое легкое,  – «мивину», галетное печенье, немного сыра, конфет, пряников, изюма, шоколада и, конечно же, чай.

 

Выходила в серое небо, в сплошной туман – так почти всегда начинается утро в Карпатах. Денек обещает быть жарким — в 5 утра градусник показывал + 18.         

 

     В 8 утра небо уже прояснилось сочной синевой, туман собрался белым ватным одеялом у земли, и когда поднимаешься в горы, то создается впечатление, что ты выше облаков. Где и положено быть птицам высокого полета :).

 

Воду набрала в водопаде, не Черногорском хребте она не везде есть.

 

 

 

 

 

 

Хотя  жара еще не успела раскочегариться, но, как всегда, подъем на Вухатый был непростым. Однако, мысль заночевать на прошлогоднем месте, я сразу и безо всяких сомнений отбросила. Нужно прогрессировать. В это лето я должна идти дольше и пройти  больше.  Для самоуважения.

 

 

 

 

 

   Вухатый камень. Уши видите?

 

 

 

До г. Менчул дорога — более ли менее. Я снова, как и в прошлом году, встретила спасателя Василя Кобылюка. Не узнав меня сразу, он опять задал прошлогодний вопрос: «А чого це ви, панi, самі йдете в гори?», «Так веселіше»  — ответила я. Он, конечно, по долгу службы, стал меня пугать всякими страшилками. Я брякнула: «Так в  менi вже про це казали – минулого року…» и прикусила язык. Он тут же узнал ту прошлогоднюю упрямую туристку и справился, знаю ли я о штормовом предупреждении.

Я не знала.

Спасибо, что предупредил.

Тут нужно сделать лирическое отступление.

 

Гуцулы – очень наблюдательные люди. Они знают, когда начнется грибной бум, когда испортиться погода, будет ли хлодной зима и  т.д. Но результаты  наблюдений и реальные погодно-природные  приметы  у них так тесно сплелись с различными предрассудками, что одно от другого не отодрать. Вот, например, местные люди твердо уверены, что ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах в озера Бребенескул и Несамовитое нельзя бросить камень. Иначе будет дождь. А то и град. Буря. Шторм. Почему так, — мало кто может объяснить, но стоят на своем они крепко. Нельзя – и точка! Очень серьезно. Сурово. Категорически. Но, если вы докопаетесь до первопричины, то обхохочетесь. Оказывается, в озеро попадают души самоубийц (и что им нужно в этой холоднющей воде – озера-то ледникового происхождения?!). Так вот, если вы камнем потревожите души грешников, — то появится белый всадник на белом коне. И конь этот станет выделывать копытом разные кандибоберы, вследствие которых со склонов гор  будут откалыватся куски льда. И вот эти самые души-водолазы будут выныривать из озера с мешками (откуда они их достанут,– не понятно). И в эти самые мешки будут собирать лед. Потом  покойнички  разлетятся кто куда (грузоподънмность душ, видимо, немалая!). Где они мешок развяжут, — там грянет град. А если какой грешник решит наложить на себя руки, — то душа его камнем  летит к корешам – в озеро. И вся озерная малина радостно (громом, градом, молнией)  приветствуют новоприбывшего.

Понятно, что и купаться в озерах (если ты не гершная душа самоубийцы) нельзя. По гидрометеопричинам.

Почему я об этом рассказываю?  Принципиально решила бросить камень в эту геенну местоного разлива и, таким образом, собственноручно разрушить предрассудки.

А тут – штормовое предупреждение. Безо всяких мною брошенных камней. Если бы вышла на маршрут раньше и осуществила бы свой план…

Люди, следите за прогнозами Гидрометцентра!

 

 

 

У самого Менчула поднялся просто-таки ураганный ветер. Два раза он заваливал меня на бок (это с 20-килограмовым рюкзаком!). Особенно не смешно было на узких тропах над обрывом. В некоторых местах приходилось в прямом смысле передвигаться на четвереньках. Добежать бы до озера Бребенескул.  Оно лежит в чаше, в окружении гор.

Ха-ха и увы.  Куда успела добежать, — там и расположилась.  До озера еще минут 25-30 ходу…

 

 

 

 

 

 

 

 

Сейчас пишу эти строки, а моя палатка раскачивается на ветру, как утлый челн на штормовых волнах. «И мачта гнется и скрипит»…

Верю, мой кораблик этот шторм  выдержит. По крайней мере,  прошлогоднее испытание, которое выдержал этот матерчатый домик, дает повод надеяться…

 

 

 

  25 июля   ВТОРОЙ ДЕНЬ ПОХОДА

 

Ночь была интересная…Ветер сражался с палаткой почти непрерывно, барабанил дождь, сверкали молнии, гром, казалось, грохотал совсем рядом. С молитвой и упованием на Бога я надеялась, что мое пристанище не рухнет, и молния в меня не долбанет. Пронесло.

С вечера завела будильник на 5 утра, чтобы для предстоящего маршрута отвоевать больше светового дня, но среди ночи поняла, что продолжать маршрут сегодня мне не светит.

Когда я вчера направлялась  в «котел» Бребенескула, то, поняв, что не успею добежать до озера,  хотела бросить якорь недалеко от ручья.  Но на этом месте в своей   красной палатке расположились поляки – муж и жена, которые, как выяснилось, тоже собираются на Говерлу.

Среди ночи, перед рассветом (во время дождя!) я слышала, как мои соседи снялись с якоря и прошли мимо меня вниз. Что толкнуло их на такой отчаянный поступок – в темноте, под дождем спускаться к озеру?  Об этом – позже.

 

Утром  я  не решилась стронуться с места. Во-первых, свою палатку успела поставить на сухом месте, а после ночного дождя таких мест уже не осталось. Во-вторых, при сборке-разборке моего матерчатого домика под таким жутким ветром велика вероятность   потерять свй «кров».  Неподалеку от Менчула я видела чье-то сиротливо лежащее одеяло. Кругом не было ни души. Понятно, что его просто унесло ветром. Возможно, этот ковер-самолет летел аж с  озера Бребенескул (ближе мест ночевки нет) – 7 км!!!

Не хочется, чтобы мою палатку нашли где-нибудь на Говерле или Несамовытом. Она мне нужна здесь и теперь :).

 

 

 

 

 

Итак, почти классическое одиночество – природный экстрим. Поляков нет, мобила в этом котле не принимает и не посылает никаких сигналов.

 

Вышла из палатки – ветер и туман. Дальше протянутой руки ничего не видно. Искать в такой метеообстановке ручеек – дело стремное. Можно и его не найти, и палатку из виду потерять. Хорошо хоть вчера по дороге догадалась набрать пластиковую бутылку воды, от которой утром осталось только пол-литра. Заварить чай или приготовить «мивину» не рискнула. Нужно оставить НЗ.

 

Апатия – злейший враг туриста-экстремала. Она еще больший враг, чем непогода. Потому заставила себя съесть несколько изюминок и печенюшек, дольку  шоколада. Говорят ведь: «Поел, — и сразу повеселел».  Правильно говорят!

 

Итак, сейчас самое главное:

а) не впасть в  уныние,

б) не паниковать,

в) не сорваться в путь раньше разумного.

 

Нужно дотерпеть до стабилизации погоды, ведь  дальше горы  Гутин-Томнатык для меня начинается совсем не знакомый маршрут. При сильном ветре внимание непроизвольно концентрируется только на кусочке земли под ногами, — не оступиться бы, не свалиться. А   дальние ориентиры вообще не видны. К тому же  на некоторых участках маршрута мест для стоянки практически нет. С крутого обрыва не скатишься, на обдуваемом всеми ветрами хребте палатку не поставишь. А тут  все-таки мы кое-что имеем. Что мы имеем? Сухое (под палаткой) место, большую, чем на хребте, закрытость от ветра.  Пусть и где-то в тумане, но все-таки есть источник воды. В наличии запас пищи на 5-7 дней, а при экономном использовании и на дольше. До конца отпуска еще почти три недели. Так что отсидеться можно и сдаваться рано :). Самое  главное, чтобы палатка выстояла, а я уж как-нибудь…

 

*  *  *

 

Когда я проходила вчера мимо  поляков, то заметила, что женщина в палатке читала книгу.  Я   не могу себе позволить такой роскоши. Когда  идешь одна и улиткой тянешь на себе свой домик + свою «постель»+ провиант и запас воды  + теплую одежду  +  горелку с газовым баллоном, то каждый 10 г имеют значение. Я выписала себя на листке несколько ободряющих библейских стихов и тех, над которыми хотелось подумать  в горах в уединении. Ну и, конечно же, не могла не взять тетрадь  –  для необходимых  заметок по ходу следования (хронометраж времени прохождения от  точки до точки, особые приметы местности, а также фиксирования своих ощущений и мыслей). Это нужно делать, пока они свежие, время приглушит яркость красок, последующие события могут вытеснить из памяти сочные детали.

Когда непогода превращает твою палатку в зал ожидания, то особенно ощущаешь, что хорошей книги тебе явно не хватает. С каким наслаждением я бы сейчас нырнула в перипетии чьей-то жизни, но увы…

И вот я лежу во всех своих одеждах в наглухо застегнутом спальнике и  мысленно перелистываю собственную книгу жизни. Вспоминаю о прошлогоднем карпатском приключении, думаю о своей радиопередаче, рождаются всякие творческие идеи, которые хотелось бы донести, не расплескав, до дома… С удивлением открываю для себя, что понятие «до дома» для меня сейчас тождественно понятию «до Марички». И вот так, отталкиваясь от всех этих понятий, вдруг вспоминаю о своем стихотворении «Глиняна хатинка з дахом із соломи». Оно по счастливой случайности осталось  в тетрадке, которую я взяла с собой. Читаю вслух себя, любимую, и ощущаю самоободрение. Ну разве это не подходит к настоящему  моменту?

 

Глиняна хатинка з дахом із соломи,

ти кому належиш – доброму чи злому?

Хто тут порядкує: бідний чи багатий

(це ж бо не залежить від достатку хати) ?

Щедрий ачи скнара в тебе за дверима

(можна ж поділитись не лише грошима)?

Що в тобі гніздиться: сміх ачи зітхання?

Тут панує зрада чи палке кохання?

Лаються останніми чи співають стиха?

Захистом від бурі може стати й стріха.

Рідними до болю можуть бути стіни

не лише із цегли, а й з простої глини.

Вийшла літня жінка на похилий ганок,

винесла перепічку  і запити дзбанок

молока  ще теплого. Запросила щиро:

„Завітайте в гості, це моя квартира!

В цій старезній хаті вічно молода я…”

……………………………………………………….

Просто жити гідно.

       Там, де випадає…

 

И последние две строчки хорошо встряхнули меня. Повторяю их вслух:

 

…Просто жити  гідно

Там, де випадає…

 

Моя «хатынка»  с трепещущими на ветру крыльями тоже может стать родными стенами и убежищем, тем более, что Сокол с любовью и заботой выбирал ее для меня именно  с учетом карпатской специфики. «Жити  гідно» в ней означает не киснуть умом, не скукоживаться от страха и неопределенности, а быть довольной тем, что я в ней имею – кровом, пропитанием, теплой одеждой…

 

Я отправляюсь сквозь туман на поиски ручья. Попутно замечаю, что на месте, где прежде стояла красная палатка, — теперь стоит лужа. Так  вот почему поляки решили передислоцироваться – их залило! А меня нет. Разве не повод для  радости и благодарности?

Ручей я наконец  нахожу, набираю полуторалитровую пластиковую бутылку и кружку . Прямо в палатке зажигаю газовую горелку, чтобы заварить чай. Мой любимый зеленый  «Хайсон» с ароматом тропических плодов.

От горелки в палатке становится теплее и суше. Я доедаю Маричкин будз (сыр), ем пряники,  шоколад и думаю о тех людях,  которые так или иначе провожали меня в этот поход, — кто снарягой, кто провиантом, кто добрым словом.

 

 

 

 

* * *

 

 

К вечеру туман рассеялся. Ветер почти утих.

 

 

 

 

 

 

Я написала рассказ «Прохожие».

Как хочется, чтобы завтрашний день порадовал погодой – рассказ-то уже написан! А до Говерлы ближе, чем до Дземброни. Ни шагу назад!

 

 

 

Продолжение, часть 4, — здесь.

 26  июля.  ТРЕТИЙ ДЕНЬ ПОХОДА

 

Вчера вечером небо было то ли обтученным, то ли туманным Я думала о том, как не хочется терять еще одни сутки…

Не спалось. Теснили разные мысли и воспоминания, к тому же было холодновато. Когда совсем стемнело, я выглянула из палатки в надежде увидеть звездное небо. Увы! – ни одной. Чтобы как-то в себе поддержать надежду, я представляла себя на Говерле, думала, какую СМСку оттуда кому отправлю. Визуализация была очень конкретной. Радость обуяла меня. Мысли о возврате домой БЕЗ ПОБЕДЫ даже не появлялись…

Сегодня проснулась в 6.00. Все в молоке. В 7.00 – то же самое. А в 8.30 небо совершенно очистилось!!! Сочная синь с редкими белыми облачками, только подчеркивающими синеву…

 

 

 

 

Буду собираться в путь. Мечта очень близко!..

 

 

*   *   *

 

 

По дороге мне, хоть и редко, но встречаются другие путешественники. Чаще всего супружеские пары или группы молодежи. Реже – мужчины одиночки. Женщины-одиночки (хотя бы «двойки» или  «тройки») на пути не попадаются. Так что у меня никакой конкуренции  ;).

Одна супружеская пара из Хмельницкой области сказала, что в тот день, когда я вышла в поход, дали штормовое предупреждение и категорически запретили выход туристических групп на маршруты.  Слушала бы я родимое  радио…

 

В этом походе я веду себя с несвойственной мне педантичностью. Перед выходом на маршрут записала количество продуктов, взятых с собой (чтобы потом знать, сколько чего брать  в другой раз), хронометрирую все, что можно. Например, на сборку палатки, упаковку вещей и т.д. у меня уходит 40 мин. Ведь упаковать нужно все тщательно и рационально: то, что может понадобиться в пути, — сверху,  тяжелое — снизу, под спину  —  мягкое. И чтобы было равновесие в рюкзаке —  без перекосов  вправо  или влево, а то одно плечо будет изнемогать, другое – злорадствовать.  Еще хронометрирую прохождение от точки до точки – чтобы можно было рассчитать, сколько я прохожу за световой день, где реально сделать ночевку и где можно остановиться в случае непогоды (привет NN!). Кое- где на столбиках-указателях стоит километраж и примерный расчет  времени ходьбы. Но, во-первых, это время не совпадает с моим реальным, во-вторых,  кое-где на столбиках  надписи уже стерлись. Но в моих подсчетах произошел сбой – после горы Туркул. Чехи, которых я встретила в пути, показали мне дорогу и предупредили, что идти лучше правым траверсом. Они сказали, что на хребте сильный ветер. Но я решила не облегчать себе задачу :). Думала, что тропка идет вверх на хребет, а она оказалась левым траверсом . И я совершенно зряшно потеряла время, обойдя всю гору. Но это еще был не конец зряшности.

 

 

Меня сбила хорошо утоптанная тропа, уходящая в  жереп.                                                                                                                                                                                              Я решила, что это и есть путь на Говерлу (мол, не все же идти хребтом, где-то и лесом). Забрела не понятно куда, на карте это обозначено, как «літ». Объяснения этому сокращению нет, ясно лишь, что к литературе это не имеет никакого отношения. Кое-где  виднелись свежие кучки конского навоза, а в нескольких километрах проглядывали два деревянных домика. Идти к ним было далече, и я решила  не тратить время на расспросы, просто возвратиться на исходные позиции. Сориентироваться помогла Говерла, которая виднелась издалека острой пирамидой. Хорошо, что погода ясная, и цель  видна!!!

 

 

 

 

 

 

 

 

Шла быстро, но в душе не очень уверенно – пока, наконец, не увидела столбики и желанные «бутерброды» (метки на маршрутах  для ориентирования туристов). Идти стало веселее.

 

 

 

 

До Говерлы оставалось три горы – Данциж  (1848,5), Пожежевская  (1822,2) и Брескул (1911). Последняя была самая тяжелая. Во-первых, она  выше других, во-вторых, ее нельзя траверснуть, в-третьих, из-за нее не видно Говерлы. А когда цель скрывается с глаз… По ней я ползла с частыми остановками, подкрепляя себя дольками шоколада.

 

 

 

 

 

 

Но вот наконец передо мной показалась Говерла… Смешанные чувства овладели мною. Первое: вот она моя цель и мечта!!!! Лишь только руку протяни, — и она — моя.  Два года я мечтала о моей красавице, мучилась, что не удалось осуществить восхождение… И теперь  она передо мной. Вторая: неужели на нее хватит сил?  Сил  уже   на донышке, а нужно было взбираться  весьма и весьма круто вверх.

 

 

 

 

 

Одна семейная  пара, подойдя к горе, поступила, может быть, очень даже мудро. Они разбили невдалеке палатку, чтобы переночевать и штурмовать гору утром, со свежими силами. Может, и мне следовало бы поступить так, учитывая потраченное время и силы  на выблуживание с точки, обозначенной на карте загадочным словом  «літ». Но я не могла допустить и мысли о том, чтобы отложить последний рывок назавтра. А вдруг завтра испортится погода  — резко и надолго, как это часто бывает в горах? Потом что? Долгое и мучительное  ожидание? И будешь ругать себя за эту оттяжку… Нет, ЗДЕСЬ И ТЕПЕРЬ!!!

Я перевела дух, съела пару долек шоколада, и – вперед на штурм мечты!

Да, поднималась я неспешно, останавливалась. Порой усаживалась на пару минут на встречающиеся камни (не снимая рюкзака).

Одна женщина, которая поднималась в гору со своим мужем и взрослым сыном, заметила в шутку: «…и ловишь себя на мысли: а оно тебе надо?..» . Я засмеялась с пониманием и ответила: «Говорят, на вершине это проходит»…

 

 

 

 

У меня даже мысли не было, что я не дойду – на карачках бы доползла.

Начала восхождение в 18.08, закончила в 19.20 (забегая вперед, скажу, что  спуск длился менее получаса).

 

 

 

На вершине я стояла совершенно очумелая. Конечно, это не Эверест, но МОЯ высота – 2060, 8 м взята!  Безо всякой посторонней помощи, кроме одной – Того, Кто Выше всех.

Я мысленно прошла свой жизненный путь – из глубокого оврага безнадеги, поражений, боли, самоуничижения – до наивысшей точки Украины. Я это сделала!!!

 

 

 

 

 

Когда Говерлу покинули последние горовосходители – семья, которая поднималась рядом со мной и которая меня сфотографировала на вершине моим фотоаппаратом, —  я заорала на всю глотку: «Я это сделала!!!» И ветер унес мой боевой клич куда-то за дальние горы. Возможно, к новым вершинам.

 

 

 Весь мир на ладони, ты счастлив и нем

 И только немного завидуешь тем

 Другим, у которых вершина еще впереди.

 

 

 

*        *         *

 

 

Уже вечером, лежа в спальнике в своей палатке под Говерлой, я прокручивала  в памяти свое восхождение и то, что увидела на вершине.  Да, мы не японцы и Говерла не Фудзияма. Не умеем мы созерцать, наслаждаясь  первозданностью. Нам обязательно плюнуть на вершине, оставить свой след – то есть всякую дрянь и увековечить свое имя, подняв его над другими…

Столб, который зачем-то установили поляки во время своего господства в этих краях, наверное, означал, что они эту территорию застолбили. Ха-ха. На нем извечное «здесь был Вася» (это называется, щоб моє було зверху!).

 

 

 

 

 

 

Крест, установленный на вершине, превращает Говерлу в Голгофу. Мраморная табличка с надписью «Христос над всією Україною». Ребята, берите выше – Христос над всей землей!

 

 

 

 

 

 

Символ государтсвенности – тризуб.

Гильза со словами президента Ющенко «Мы победили». Он имел в виду, конечно, себя и своих сторонников. Но тут же установлено два флага – синий и помаранчевый. Они победили. Мы, видимо, проиграли…

Какая-то фирма установила на вершине Говерлы металлическую табличку со своим названием. И дату поставили – 2000 г. Интересно, она еще не лопнула? Может, от этой конторы уже только табличка осталась?

Ну и конечно же, вездесущий вася. Для здесьбылвась все предусмотрено. Установлено металлическую дугу, чтобы васи могли привязывать на нее всякий хлам – платочки, носочки, пластиковые бутылки, рваные кроссы… Традиция у нас такая – оставлять свой след на земле.

 

 

 

 

Каждый для своего поднимается на высоту.

И с этим ничего не поделаешь…

 

 

*        *         *

 

 

Солнце уже садилось, когда я спускалась с Говерлы вниз. Из-за потери времени в окрестностях Туркула я не смогла осуществить свой план – в этот же день дойти до озера Несамовитого, чтобы там заночевать. Но меня это ничуть не расстроило. Во-первых, не хочется расставаться со своей мечтой (пусть и осуществленной). Еще немного побыть с ней… По крайней мере, рядом…

 

 

 

 

 

Во-вторых, теперь можно не спешить, ведь цель достигнута.  Я торопилась к Говерле в горячечном стремлении поскорее взять высоту, ведь в прошлом году погода подкузьмила  и не дала возможности осуществить задуманное. Теперь можно возвращаться медленно и со смаком.

 

 

27 июля.  ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ ПОХОДА

 

 

 

Ночь  у подножья Говерлы прошла спокойно. Правда, сон был краток и прерывист. Не очень спалось – то ли от перенагрузки, то ли от избытка впечатлений. Выбралась на маршрут я поздно – плотно позавтракав и сделав подробные записи о вчерашнем дне.  Запланировала сегодня дойти лишь до Несамовытого и заночевать там. Этот маршрут недлинным, потому решила усложнить задачу – до озера пройти не траверсами, а вершинами. Мало мне одной Говерлы…

 

Гора Брезкул – 1911, 5 м;

г. Пожежевская – 1822, 2 м;

г. Данциж – 1848, 5 м  + безымянная высота между г.г. Данциж и Туркул;

г. Туркул  — 1933, 3 м;

В сумме 7515, 5 м.

 

 

Если к этому прибавить еще и высоту Говерлы  (2060,8 м), высоту горы Дземброня 1877,7, подъем на Вухатый Камень (1894 м) и (забегая вперед) подъем на Попиван (он же Поп Иван) – 2028, то в сумме получим 15368,5 м

Почти в два раза выше самой высокой вершины мира Джомолунгмы  (Эвереста) – 8882. Конечно, я не Тенсинг, не Хилари и не Месснер, но у каждого – своя вершина, свой Эверест.

 

 

Короче, я решилась, несмтря на сильный ветер, порывы которого  порой так атаковали меня, что приходилось останавливаться  и упираться двумя трекинговыми палками в землю, — чтобы не завалило набок. И это с 20-килограмовым рюкзаком!  Впрочем, рюкзак явно полегчал, ведь кое-что из него я съела, а кое-что напялила на себя. Да что там! Пришлось надеть на себя все, что брала из одежды  — кофту, костюм из плашевки с жилеткой и ветровку. На капюшон нахлобучила шляпу – видок тот еще. Но форсить не перед кем – а себе самой я в такой экипировке весьма даже нравлюсь – рюкзак легче и топать веселей!

Все туристы, которые попадаются мне сейчас на маршруте, — траверсуют. Одна я пру напролом – через вершины. Это взбадривает!..

 

 

Вот сижу перед Туркулом. Внизу уже виднеется Несамовытое, слегка смахивающее на сердечко.  К нему ведет четкий траверс.

 

 

 

 

 

Такой четкий соблазн пойти по пути наименьшего сопротивления. Сижу такая заТУРКУЛенная… Смотрю на эту вершину, которая всего лишь на 127 метров ниже Говерлы… И, конечно, вопрос «а оно мне надо?» всплывает 😉  Но я помню и свой ответ… 😉

 

 

 

 

 

Не хочется отступать от задуманного. Вот решила оттянуть последний рывок, убедив кого-то невидимого, но строгого, что сперва нужно все записать. А то после Туркула сил уже не будет, и все краски померкнут. Очень убедительная оттяжка. Чтобы она не превратилась в отмазку, — дала себе последний срок выхода на маршрут – 18.00.  Осталось каких-то 15 минут расслабляжа. Но ведь – последний рывок…

 

 

 

При умелом подходе и некоторой доли смелости (наглости) недоступная девушка (хоть и не всякая) может стать доступной. Так и с «недоступной» (от усталости) горой. Подъем на Туркул и спуск  я осуществила за 50 минут.  Интересно, что боялась я крутого подъема, а нужно было бояться крутого спуска. Он получился с элементами скалолазания.  Но когда идешь на свой личный подвиг, легким героизмом нельзя ограничиться.

 

 

 

Передо мной Несамовытое. Я несамовыто рада, что  дошла сюда трудным, а не упрощенным путем!

 

 

Окончание, часть 5, — здесь.

 

 

  28 июля. ПЯТЫЙ ДЕНЬ ПОХОДА

 

 

5 день путешествия. Лежу на можжевельнике около указателя «До г. Поп Иван 2,3 км, 0,45 мин.» и не могу пошевелиться…Указатель  открывает мне, что до Говерлы и назад я проделала 17,7  км  + 17,7  км  пути. Если к этому прибавить путь от села Дземброня  до Вухатого и выход на  хребет – получается красивенький маршрутик. Но я устала не от пути – от недосыпа, нет энергии… Всю отняли наркоманы поганые…

Подробнее.

На Несамовытом уже перед самым закатом невдалеке от моей поставили палатку 5 парней. Они разговаривали громко,  в мою тихую обитель доносились слова и  фразы, по которым легко было идентифицировать  любителей  кайфа: «терен», «трамадол», «морфин»… Обсуждали, от чего лучше и дольше «прет», радовались за товарища, что он  «закинулся» аж четырьмя «колесами», остальных тоже «колбасило», но они еще и запивали  «колеса»  «бальзамом» — наверное, для укрепления  здоровья  ;)…

Интересно, зачем люди прутся в такую даль, чтобы принять то, что можно принять дома и безо всяких туристических прибамбасов? Ответ знает только ветер. Ну и эти самые  «ребятишки», на глаза которым уж никак не стоило появляться. Из палатки я, понятное дело, не высовывалась …

 

 

 

Вот такие глюки, они, наверное, сейчас наблюдают.

 

 

 

 

А такая красота им недоступна…

 

До трех часов ночи они никак не могли угомониться. «Облегчаться» ходили мимо моей палатки, чуть ли не натыкаясь на нее. Ясно, что я все это время  пребывала в полной боевой готовности: в одной руке у меня был фонарик  (чтобы если кто сунется, — сразу ослепить и так выиграть несколько секунд), в другой —  палка, на которую я опиралась в пути (чтобы этой палкой в случае чего шандарахнуть по башке ослепленного).

Я лежала и молила Бога, чтобы ребятушки под кайфом не промахнулись, не перепутали палатки. Очень не люблю палкой в лоб…

В общем, понятно, почему озеро называется Несамовыте…

 

Когда  в 3 часа ночи они, наконец, отключились, я вздохнула спокойно. Думала, теперь будут спать до обеда. Ха, как бы не так!  Нечистая сила подняла их через 4 часа. Я услышала знакомые голоса и поняла, что нужно сматывать удочки. Быстро перекусила, за считанные минуты собралась (все, что можно было сложить под прикрытием палатки, сложила  внутри) и двинула в путь. По правде говоря, двинула на высокой скорости, — чтобы не догнали…Они провожали меня недоуменными взглядами…А  вы, нарики, небось, думали, что  в рядом стоящей палатке ночуют два дюжих мужика, да? 😉

 

По дороге встретила спасателя из Ужгорода, который  путешествовал с сыном.  Задал мне традиционный  вопрос: «А що? Панi  сама  подорожує?». И между прочим рассказал, что в сентябре прошлого года (уже после моего отъезда) спасатели, как он выразился, «спустили со Смотрича труп».  Трое путешественников заблудились в тумане, один из которых замерз. Грустно, конечно – четвертая за прошлый сезон смерть…Но я не по этому делу. Не заблужусь и не замерзну. Не запланировано.

 

Наркоманы мне  изрядно перекрыли кислород. После 4-часового сна и  неплотного завтрака топать по горным дорогам  в припрыжку с тяжеловастеньким  рюкзачком за спиной не очень прикольно.  Отрезок пути от о. Бребенескул до г. Менчул показался еще тяжелее, чем тогда, когда там  меня с ног валил ветер. Кстати, одеяло ( которое я  видела по дороге к Бребенескулу)  в этих местах я уже не обнаружила, наверное, полетело дальше по трассе. Но на том же месте вынужденную посадку сделала чья-то футболка. Просто Бермудский треугольник какой-то…

 

На горной тропинке встретила двух бычков. К счастью, нрав у них был  не бычий. Как и коровы,  рогатенькие  мальчики оказались  ну очень вежливыми, никак не хотели  проходить вперед, все уступали дорогу мне. Типа «позвольте вам не позволить» ;). А когда я прошла, — устремились за мной. Кое-как  развернула их – не нужны мне такие попутчики ;).

 

 

 

 

 

 

Несмотря на усталость  и отсутствие энергии, я все-таки решила удлинить маршрут, включив в него лесное озеро Маричейка. Во-первых, потому что потом трудно будет туда вырваться и снова штурмовать Вухатый. Во-вторых, здорово все-таки — три озера в один поход. Да и слышала, что красоты оно неописуемой. Вот решила проверить и описать. По крайней мере,  зафиксировать объективом.

Но чтобы до него дотянуть, пока нет сил. Каких-то два часа ходу… Но один из них – круто вверх, на Поп Иван… Вот сижу и собираюсь с силами…

Ветер обдувает меня со всем сторон.  Обсерватория  на Поп  Иване уже видна…

Если б не мой недосып,  эти два часа сделала  бы запросто, ведь я с утра в пути каких-то 6 часов, а для меня норма 9. Но… 4 часа сна после 4-х трудных вершин… маловато…

 

Я лежу-сижу уже полтора часа… До конца светового дня, конечно, успеваю… Так не хочется вставать и взваливать на себя  рюкзачину…

НЕТ НАРКОТИКАМ!!!!

   

 

 

*  *  *

 

 

 

Полтора часа отсидела-отлежала и, наконец,  двинула. Восхождение на Черную гору (Поп Иван) было нелегким.  Шла, подбадривая себя воспоминаниями о самом первом  своем  посещении обсерватории, все-таки с той поры, я далеко ушла :)…

 

 

 

 

Дорогу на Маричейку нашла сразу. С нее невозможно сбиться – тракторный след  ни с чем не перепутаешь. По этой дороге когда-то подвозили стройматериалы и продуты для Обсерватории.

 

 

 

 

 

 

Больше полутора часов шла через лес – откуда и взялись силы! Я не чувствовала (почти не чувствовала) тяжести рюкзака за спиной, ела чернику и во все горло распевала романсы и всякие любовные песенки. Забавно они звучат из уст одиноко шляющейся в Карпатах женщины,  да еще и в лесу.

 

 

 

 

 

Солнце садилось. Но не было страшно, ведь у меня есть фонарик, и с такой дороги не сбиться. О хищных зверях не думалось совсем. Красота леса и  озера придала сил.

Даже комары ночью меня не тронули. Или я  просто так крепко спала?

 

 

 

29 июля, ШЕСТОЙ ДЕНЬ ПОХОДА. Последний…

 

 

 

 

Красоту этих мест словами не  передать… Тишь… Прозрачная гладь озера…Ощущение отдаленности от всего мира… И непривычная теплынь – ведь ветра нет.  А то я уже привыкла к вершинам, с которых вечно сдувает…

Ощущение сказки…

 

 

 

 

 

 

 

Около Маричейки я встретила супружескую пару из Ивано-Франковска Мирослава и Виту. Они рассказали мне, что есть иной путь возвращения с озера в село, новый для меня. Вниз по лесной дороге, мимо колыбы, через Шибэнэ. Там у  пограничного  КПП (рядом с Румынией!)  — остановка автобуса, который  идет через Нижнюю Дземброню.

Новизна цели всколыхнула меня. Очень заманчиво возвращаться другой, еще не изведанной мною дорогой. Я посоветовалась со своим внутренним голосом и  решила попробовать!

Чтобы успеть к двухчасовому автобусу  (позже  они не курсируют), нужно было встать в 8 утра и протопать немалое количество км. Шла около  трех часов почти без остановки. Километров  15, наверное, будет.

Чудная дорога через лес, море новых впечатлений…

 

 

 

30 июля

 

ПОСЛЕВКУСИЕ …

 

 

Вернувшись «домой», то есть к Маричке, я раскрыла карту и еще раз окинула взором пройденные просторы… Даже не верится, что я это сделала…Неужели столько прошла?…

 

 

 

 

Еще ощущение, что все это длилось один день. Насыщенный, густой событиями и впечатлениями один  этапный день моей жизни…

Мне все еще не хочется возвращаться в «здесь и теперь», в настоящий момент. Я все еще там и тогда…

 

Здесь и теперь врывается в мое романтическое вчера СМСками и звонками от друзей  и знакомых, которым я радостно отрапортовала о завершении маршрута. СМСки начали поступать ко мне сразу же после Говерлы.Мне жалко было стирать…

Ира: «Привет покорительнице  гор! Молодец, здорово! Очень за тебя рада!».

Сокол: «Вах, респект!»

Саша: «Рад твоей весточке, ты молодца!».

Нина:  «Скажу коротко і страшно – я пишаюся тобою!»

Наталия Юрьевна: «Ви героїчна жінка! Бажаю успіхів»  

Ярына :  «Говерла залишилася неушкодженою після штурму?»

Лида: «Молодець, я пишаюся тобою!»

Маричка от  семейства Варцабьюков: «Вітаємо тебе всі й чекаємо. Сили тобі й      витривалості!»

Адам и Кристина тоже  порадовались за меня и  написали: «Ты  в наших сердцах».

 

 

Кто никак не среагировал на мою победу, — это мои родные. Вообще никак. Даже сообщение о том, что я сходила на базар и купила килограмм огурцов, вызвало бы у них больший интерес . По крайней мере, спросили бы, почем. А здесь – ни одного вопроса…

 

Еще меня задело молчание  FF. Почему-то до глубины души задело… Когда убили его любимую женщину, — он только мне открыл свое горе. Я разделила его сполна, дав возможность реветь раненому зверю без опаски  выглядеть слабым. Мы часами перебрасывались  СМС-ками, потом  в скайпе, потом обменивались электронными посланиями. Я понимала, что ему невыносимо одному, восприняла его боль как собственную. Но ведь радость разделить легче!

Он вообще ничего не  написал мне, хотя перед походом всячески увещевал быть осторожной, «ведь горы непредсказуемы и опасны». Ах, ах!  Я чего-то крупно недопонимаю в людях… Иногда мужчины меня  обескураживают…

Развеселил Бочкарев. На мой краткий отчет о завершении похода этот полярник, участник двух антарктических экспедиций, автор книги о Ледовом континенте, редактор журнала «Экспедиция ХХ1»,  написал лишь одно (но какое 😉 !!!) слово:  «Заздрю!».

Ну.  если такие  люди мне завидуют… Я недооцениваю степень своей  счастливости  ;))))))).

 

 

*    *   *

 

Я  в теплой хате Варцабьюков…

 

 

 

 

 

 

 

В обед жахнул дождяра  с громом и молнией. Льет, как из ведра. Много часов, почти беспрерывно. Я думаю о том, как хорошо, что меня не качнуло после  Говерлы двинуть на Петрос, были такие мысли… Где бы меня эта свистопляска застала?

Петрос отложим на следующий год ;).

 

 

 

*  *  *

 

 

Да, все – по Месснеру…  Кто бы и о чем бы сегодня со мной не заговорил (я отвечаю очень даже невразумительно), но я еще не здесь. Впечатление такое, будто я стою на вершине, а ветер доносит до меня какие-то обрывки звуков, голосов… Это – как слуховые галлюцинации…  Так в горах возникал звуковой мираж (наверное, ветер в чем-то преломлялся)… На Бребенескуле в бурю мне слышался скрежет вездеходных траков, под Говерлой ночью – лай своры собак, еще где-то (уже не помню, где именно) – гул голосов. Но я прекрасно понимала, что это обманка…Так и сейчас все  окружающее кажется ирреальным, невсамделышним…Ощущение такое, что вот сейчас ущипну себя за щеку, проснусь и опять найду себя в горах… Как у Роберта Бернса:

 

My  heart in the  highland,

   My  heart is not  here…

 

 

 

 

 

 

Я снова «прохожу», проживаю свой маршрут. Вспоминаю, как Адам догнал меня на тропе и затянул лямки рюкзака… Шум ниспадающих водопадов по дороге на Вухатый Камень… Крутенькую  гору Дземброня, которую я принципиально не захотела траверсовать, на вершине – особые  ощущения…

 

 

 

 

 

Толчки ветра возле Менчула… Буря у Бребенескула… Радость от того, что она закончилась и солнышко снова улыбается мне…

 

 

 

 

 

 

 

Горящий внутри палатки примус и (как ее назвал Мирослав) «пластмассовая» «Мивина», кажущаяся безумно вкусной среди урагана… Колонии колокольчиков, гнущихся на ветру… Если б они действительно могли звенеть, то звон шел бы на все Карпаты…

 

 

 

 

 

 

Вспомнила, как увидела издалека  конус  Говерлы. Шла и приговаривала: «Вот ты, моя красавица! Вот ты, моя мечта!» Поворот за поворотом она открывалась мне новыми ракурсами, новыми волнами радости, которые накатывались на меня… Ощущение близости победы… Так дегустаторы смакуют доброе вино многолетней выдержки: сперва  втягивают в ноздри аромат… затем  несколько капель на кончик языка… и не глотают, а вбирают в себя букет… Потом уже пьют медленными глотками…

 

 

 

 

 

 

 

Для меня Говерла – это не просто пирамидальная возвышенность  2060,8 м над уровнем моря… Это нечто внутри меня, наконец выпущенное на волю и раскрыленное…

 

 

 

 

 

 

Вспоминаю последние метры восхождения на самую высокую точку Украины. Подо мной черные вороны. Я выше их. Не нужно придумывать никаких поэтических образов – они прямо (и вниз) перед глазами…

И мой крик на вершине: «Я ЭТО СДЕЛАЛА!!!»

Этот путь на Несамовыте безо всяких траверсных поблажек себе… Вспоминаю, как стояла над местом гибели замерзшего на хребте  студента, тело которого обнаружили лишь весной, когда оттаяли снега… Я старалась представить его последние часы, как он боролся, как цеплялся за уходящее тепло, за уходящую жизнь…

Вспомнила узкую тропку недалеко от Менчула и живой камень на ней, который  поплыл под моей ногой куда-то резко вниз. И холодок под ветровкой – с такой высоты брякнуться вниз да еще и с тяжелым рыкзаком!..

Еще вспомнила последние метры подъема на Поп Иван, куда я просто вползла… Как горлопанила любовные песни по дороге на Маричейку, не имея в виду никого конкретного…

 

 

 

 

 

 

И зеркало озера с прозрачной водой… Успокоительно-упоительная тишь леса, обступившего со всех сторон… И наконец теплая, ласковая ночь у Маричейки … Умыться из карстового озера —  как омолодиться. Впрочем, почему «как»?

И последние 3 км до автобусной остановки, которые протопала за полчаса, поддерживая сзади двумя палками свой  рюкзак… Вспомнила, как чукчи по тундре ходят с палкою за спиной, чтобы она не уставала…

Я шла по Шыбэному и пела «А люди идут по свету» — со щемящим чувством окончания пути. Радость, замешанная на легкой грусти расставания.

 

 

 

 

 

 

 

Все это живет во мне. Всем этим хочется с кем-то поделиться…Но трудно подобрать адекватные слова… Чтобы   прочувствовать все то, что чувствую я, нужно ни много ни мало прожить мою жизнь, пережить мною пережитое…

 

 

 

 Конец

 

 И это была не последняя вершина…

Впереди был 16-дневный поход по двухтысячникам Украинских Карпат.  Будьте зрителями  моей «Прощальной гастроли»!