9 октября (продолжение)
Доконал меня ушедший с сопки вниз, к реке, кусок, который Серега приказал поднять наверх. Я, было, взмолилась: после такого спуска уже не смогу подняться! Но командир был непреклонен… 😉
Еле скатилась я и стала суетиться, испуская последний дух. Никак не могла обогнуть оленей, которые упорно игнорировали выдохшуюся пастушку.
Когда остатки сил покинули меня, Серега свистом сам поднял кусок на сопку, не спускаясь вниз.
Мысленно я послала в его адрес яркий и метафоричный комплимент …
Назад я уже ползла…
Два неосуществимых до возвращения в стойбище желания сверлили голову: «лечь» и «пить». Ну хоть бы глоточек из закопченного чайничка!
Но чайник пастухи берут с собой только на дежурство, а в таких «кратковременных» переходах лишним себя не нагружают. Я старалась по ходу продвижения срывать голубику, но она в это время уже не сочная, ее «бабье лето» минуло. А вот шикша здорово выручала. Прежде я не очень ценила эту водянистую ягоду. Но теперь набирала целую горсть и медленно разминала во рту языком. Ее сок – это, конечно, не чай, но все-таки влага…
К концу маршрута уже не я подгоняла стадо, а оно меня — стыдно же было прийти в стан бригады намного позже тех олешек, которых я должна была пригнать…
Мою проходку было видно издалека – тундра же! Представляю, как выглядела эта цыганочка с выходом на последнем издыхании! Зрелище для пастухов было захватывающим! 😉 Слава со своими киношками отдыхает ;)…
Думала, пастухи встретят меня дружным хохотом и ехидными замечаниями в стиле: ну что, журналисточка, как оно — оленей пасти? Но вид у меня был такой жалкий…
Меня пожалели.
Никто не смеялся …
Да, переходик был тот еще!.. Слышала поговорку: «Оленеводу руки не нужны, ему ноги нужны, они его кормят». Да уж… Я со своими длинными, но не натренированными ногами не заработала бы и галеты…
Выдула две литровых кружки чая с банкой сгущенки. Положенные мне куски мяса отдала лайке. Она их по праву, а не по милости 😉 заслужила…
…Я лежала на шкурах притихшая и молчаливая. Казалось, никакая сила не заставит меня пошевелиться. Но…
Один из пастухов сказал: «А кто нам сегодня петь будет?»
(теперь понимаю, что это была проверка «на вшивость»;)).
Я скривилась (но внутренне!) и ответила: «Сейчас… вот только чай допью…»
И что? Думаете, не спела???
Но и это еще не конец ;).
Только я хотела лечь и отключиться, — прибежали Анлек and Co, сказали, что мое место на корале (у рабочей камеры) меня ждет…
«Недолго музыка играла…»
Я дотащилась до кораля, стала на свои ящики и разразилась привычным уже «хэйя-гой!». Рабочий день продолжался…
В загоне была примерно половина стада. Как выяснилось потом, после просчета, — 2 тыс. голов. Начали просчет и обработку поздно, так что до темна сделали только половину. Решили работать до упора. Подогнали к прижимному устройству вездеход, включили фары…
С наступлением темноты олени стали более пугливыми, работать с ними тяжелее. Животные начисто отказывались входить в предварительную камеру, а в рабочую их приходилось загонять, что называется, потом и кровью. Над рабочей поместили длинную «удочку», на которую повесили горящую лампочку. Так и трудились…
Бедные животные намучались не меньше нас. Свет от вездехода бил прямо в глаза, и они боялись выходить в темноту. Две лампочки разлетелись вдребезги из-за того, что олешки беспорядочно шарахались. Заменить новыми невозможно — их уже нет. Накануне у Славы «полетела» последняя за выезд, двадцатая по счету… Вообще лампы в тундре летят со страшной силой – может от разности температур? Фильм- лампа, фильм – лампа. Прямо одноразовые какие-то…
Когда последняя кинолампа приказала долго жить, Слава пристроил в свою «Украину» обыкновенную лампочку. Поначалу держал ее в руках, потом приспособился курткой накрывать. Свет был довольно тусклым, но кое-что на экране все-таки можно было рассмотреть.
(Во технология! А вы говорите «видео», «цифровое телевидение»… Вам оно интереснее, чем тогдашним пастухам — «Аты-баты»? Вряд ли…)
Так и смотрели весь фильм, не ропща.
Слава рассказывал, что Репухов (начальник отдела культуры райисполкома) в свое время никак не мог поверить, что в тундре так быстро лампы горят, пока не прибыл в бригады и не убедился собственными глазами.
Когда лампы над коралем погасли, и сил уже почти не оставалось (как, впрочем, и терпения!), все ушли в палатку на совет и пить чай. Решили, что в темноте дело «добить» до конца не удастся. У кораля оставили на ночь двух дежурных с фонариками, следить, чтобы олешки до утра не вырвались на свободу.
Продолжение, часть 18 — здесь
