К вершинам!
Сайт Ольги Ивановой
+38 (097) 89 58 977

Маршрутом проб и ошибок, ч. 6

 Женская солидарность или Лояльность по-австралийски

4 сентября

 

Ночью  началась настоящая вакханалия. Ветер разбушевался так, что палатку  раскачивало из стороны в сторону. Ее верхнее покрытие (тент) хлопало крыльями. Палатку Роберта  и Клавы  завалило – треснули дужки.

Я всю ночь молилась за Диму, просила у Бога для него преизбыточной силы, просила вывести его к людям,  не дать замерзнуть и отчаяться. Шансов у него, прямо скажем,  было немного  (холодный  ураганный ветер с дождем, ночь,  тьма непроглядная и совершенно несоответствующая  одежда).

В эту  ночь он  был только в Божьих руках

Под утро ветер перешел в шквал. Не помню в своей жизни такого ветра. Разве что на Чукотке. Я стала прибавлять к  молитвам о Диме еще одну фразу: «Боже, спаси  всех нас…»

Никак не могла решиться выйти из палатки  наружу. Было такое ощущение, что ветер подхватит меня под белы рученьки и унесет куда подальше. Пошатываясь на ветру, вся  в дожде и слезах ко мне вошла Клава. Роберт категорически отказался  отправиться со мной на поиски Димы. Как  я поняла, всю свою энергию он сосредоточил на том,  чтобы ругательски ругать  Клавиного непутевого брата. Как это не  к месту!  И как не по-мужски…

Клава тоже начала досадовать, но я остановила ее. Когда человек попадает в беду, самое подлое, что можно сделать — это  осуждать его за глупость. Но я понимаю Клаву. К ее отчаянию по поводу пропавшего брата прибавилось еще  крепкое  разочарование  по поводу мужа. Он ей  молол всякую австралийско-шотландскую чушь, которую и перевести-то на нормальный язык  адекватно  не получалось: «Ты проявляешь лояльность к брату, но не проявляешь лояльности к  мужу…». Этот «лояльный»  муж просто сбрендил – в такую минуту разглагольствовать! — ЧЕЛОВЕК В БЕДЕ.

Клава сказала: «Все! Вернусь в Сидней, —  разведусь!».

Я стала успокаивать ее тем, что «мужики иначе сконструированы… их просто вышибает ситуация, в которой они бессильны что-то изменить… это такая  реакция на стресс… в действительности они переживают…»  Молола всякую такую  чушь, чтобы отвлечь ее от горьких дум…

—  И если  разобраться, — мы действительно сейчас Диме не можем помочь… — наконец произнесла я разумную фразу.

Гуцулы называют это «шарга» —  порывистый холодный ветер с дождем и снегом. Такой  неутихающий  наждак в стопроцентной  невидимости.  Кто услышит наш крик в диком  завывании и свисте?  Кого можно рассмотреть в этом густом тумане?

 

 

 

Роберт

 

 

 *  А теперь объясните по-человечески, что есть  лояльность…

 

Я старалась успокоить Клаву  рассказами о том, как нашлись два моих друга, которых считала пропавшими без вести. Это давало ей  хоть какую-то надежду. Еще подобные разговоры  были нужны  для того, чтобы заполнить мучительную паузу ожидания…

Перед отъездом мы договорились с  Сашей, что во время моего похода он будет меня  подстраховывать. Конечно, из Киева  в случае чего, он врядли сумеет меня вытащить из какой-то беды, но его СМСки давали мне какое-то чувство устойчивости.  Это  было для меня поддержкой.

Мобильная связь на месте нашей стоянки была  хилая. Выйти из палатки  не представлялось возможным, —  завывания ветра  не  дали бы поговорить и в другом месте.  СМС-ки улетали  в  лучшем случае с пятой попытки. На дисплее мобилки  был только один кубик… Так что утопией  было надеяться, что я смогу дозвониться к  Верховинским спасателям.  Потому я   СМСочно обрисовала Саше ситуацию, и он начал свою спасательную деятельность :).

Василь Кобилюк был вне  зоны досягаемости.  Саша связался с  Ворохтянскими спасателями, дал им номер моей мобилки и координаты нашей стоянки. Ребята, как я поняла, сигнал бедствия приняли и выехали. Процесс пошел…

Но мы обе понимали, что если Дима  все еще находится в  «чистом поле», то спасателей  он может и не дождаться…

Клава  сказала: «Я просто не могу так вот сидеть, зная, что он там…. Мне нужно хоть что-то делать».

Я ее поняла. И делать можно было только одно.

Когда речь идет о жизни человека, то нужно использовать даже  один шанс из ста.

Я  приняла  решение.

 

Даже странно, как у такой паникерши, как я, ясно и конкретно заработала мысль. Сейчас я понимаю, что все, кроме двух моментов, я  сделала правильно. Два мои минуса касались лично меня  — не надела  полиэтиленовые  кульки на носки и не сняла одну пару брюк. Если б додумалась, они бы остались  сухими…

Все остальное  — зачет.  Заставила Клаву и себя съесть хоть немного сыра и шоколада – неизвестно, как долго будут длиться наши поиски.  Несколько плиток  взяла с  собой – на случай если мы заблудимся. Клаве велела приготовить для Димы сухую одежду, коньяк – для вливания и растирания, махровое  полотенце. Взяла с собой валидол – на случай если ему там сильно паршиво. Сняла с Роберта  его плащ, который  (в отличие  от моего полиэтиленового) может пригодиться в том  случае, если Дима  будет неспособен передвигаться. Иначе мы просто не дотащим этакого детину. Я взяла фонарик  и две мобилки – мою и Клавы, сообщила  Клавин номер Саше. Еще взяла тот клубок ярко-розовых  шерстяных ниток, который  прихватила с собой, чтобы метить свой  путь на  хребет. В таком непролазном тумане  это очень кстати. Клаве сказала, что будем  оставлять нитки  только слева и особенно в тех местах, откуда  расходятся  другие  тропки – чтобы не сбиться с основной…. В крайнем случае,  Дима по ним может найти наш лагерь (я  ему эти нитки  показывала).  А  Роберту для спасателей оставила  записку  на украинском языке (он, кроме «спасыбо» и «карашо» никаких других слов по-нашему  не знает). В записке указала, кто мы, откуда, когда и куда двинули, номера наших мобильников. Указала также, в каком из рюкзаков лежит мой паспорт. На случай, если спасатели проскочат наш лагерь, текст записки продублировала Саше  СМСкой.

Как ни странно (при одном кубике покрытия!),  Саша тут же дозвонился до меня. Сквозь дикий  вой ветра я услышала его  строгое: «Немедленно возвращайтесь!»). Он привел очень веские аргументы, мы действительно могли сами заблудиться и спасатели действительно лучше знают свое дело… Но – фактор времени! Каждый лишний час, каждая минута, проведенная в  такой жуткой погодной обстановке, отнимает у Димы очки на спасение…

Мне кажется, что Саша в  этой ситуации поступил бы так  же.  Надеюсь, что он поймет и простит мне мое своеволие…

Удивительно, как я спокойно и уверено действовала в этой ситуации. Даже Клава пару раз проскакивала ответвление  тропинок, но я ни одной  не пропустила. Мы вязали и вязали нитки. Я все время напоминала ей о необходимости держаться подальше  от крутых склонов (ветер  буквально сбивал с ног и мог столкнуть ее с обрыва). В паузах между порывами ветра мы по очереди  подавали голос, звали Диму. Перекричать ветер  было практически нереально, но и этот один шанс нужно было использовать. Однажды мне даже  показалось, что слышу ответный  крик. Это была  галлюцинация…

Лавировать среди луж стало невозможно. И я сказала  Клаве, что нужно смириться с мыслью, что мы  вернемся с  мокрыми  ногами. Клава смирилась  :).

Мы дошли до столбика 18,2  и вернулись назад. По дороге  обследовали все ямы и кустарники, заглядывали в обрывы,  Диму туда могло снести.  Я предложила Клаве  всматриваться в  брошенные бумажки или окурки. А вдруг у Димы из кармана что-то выпало, и мы так определим, что он здесь проходил.

Я просто забыла, что я трусиха…

Но где же ты, Дима, наш храбрый альпинист?

 

 

 

 

Продолжение, часть 7, - здесь.

 

 



Оставить комментарий