Часть 12. Возьмите смычок!
Слышали такое выражение? «Жінка – як верба, в яку землю не встромиш, там і виросте»?
На ум приходит история с вербой Тараса Шевченко. Напомню ее, потому что это важно, это – к нашей теме.
Тарас Шевченко отбывал наказание в Казахстане. Ему приходилось жить среди каменистой степи, где практически ничего не росло. По дороге к месту службы поэт нашел маленькую веточку вербы. Она напомнила об Украине…
* Репродукция картины Шевченко «Новопетровская крепость» в Казахстане, где он отбывал службу-наказание.
Шевченко «воткнул» вербочку в землю на непышном солдатском огороде. Была поздняя осень, но ссыльный поэт почти каждый день бегал поливать свою вербу. И произошло невероятное — веточка стала расти. Она переборола местную жару, принялась и пошла вверх, превратившись в мощное дерево.
Муштра, душевная боль, физические и моральные издевательства забывались под кроной той вербы. Записи в дневнике почти всегда заканчивались воспоминаниями о вербе. «Моя верба…» — с любовью писал Шевченко. Под ней он читал, мечтал, думал и рисовал. Дерево прожило 147 лет.
* Верба, посаженная поэтом.
Все это очень метафорично. Среди засушливого казахстанского лета зеленеет верба, которая понятия не имеет, что это не ее среда, что климат для такого дерева неблагоприятен.
Каждый из нас (не только женщины) немножечко верба. Когда мы растем и развиваемся на благодатной украинской земле и орошаемся обильными дождями, может казаться, что сурового климата – суровых жизненных обстоятельств – не выдержим.
* Вербочки в моей квартире с залива Собачее Гирло.
На ум приходит шутливый диалог:
— Вы умеете играть на скрипке?
— Нет.
— А пробовали?
— Нет.
— Откуда же вы знаете, что не умеете?
Жизнь в условиях пандемии, особенно, когда карантин затягивается (а он может затянуться надолго…) может казаться нам невыносимой. От многих мероприятий и контактов приходится отказаться, а мы без них еще не научились жить. Но мы же еще не пробовали играть на скрипке!
Берем смычок и поначалу просто пиликаем.
Осваивать то, что раньше не умели. Приспосабливаться к тому, чего раньше не было. Создавать новые условия в уже создавшихся. И не забывать поливать себя – добрым словом, любимыми занятиями, приятным общением (хотя бы по телефону).
Поделюсь собственным опытом.
Я могу назвать себя специалистом по выживанию. Побывала в разных переделках – от сложных житейских обстоятельств до одиночных горных походов и сольного пребывания в пещере. Я находилась в горящем, задымленном доме, была на грани падения с горы, высотой в 1,5 тыс. м., кочевала с чукчами по тундре , работала пастушкой на арктическом острове Айон, выходила на ночное дежурство у стада, спала в яранге, питалась сырым мясом и сырой рыбой. Училась у чукотских оленеводов-кочевников спокойствию, уравновешенности и трезвому взгляду на любые события. Попадала в 7- балльный шторм на небольшом суденышке в Чукотском море, когда винт корабля выходил из воды и прокручивался вхолостую (качка была комбинированной – килевая, бортовая и вверх-вниз). Была близка к авиакатастрофе над Чукоткой, жила возле работающего вулкана на Курилах, пережила землетрясение и цунами-тревоги. Однажды мне пришлось ночевать в настоящей ночлежке, меня чуть не убил неадекватный человек, на меня нападали на улице, меня обманывали в милиции – пришлось воевать со стражами порядка. Один раз я заблудилась в лесу, другой — ночевала в палатке в лесу под рык какого-то зверя. Прозябала в аэропорту Анадыря 19 суток из-за нелетной погоды, и при этом не чокнулась. Меня заставала гроза па перевале, я чуть не замерзла в пургу на Чукотке. И оказалась одна с малым ребенком на руках на острове в океане – на Курилах, без родных и друзей…
Во всех этих, скажем так, необычных обстоятельствах я выработала свою стратегию выживания. Позже, обучаясь позитивной психотерапии, я поняла, что моя стратегия — это методики. Я их постигла еще «до того», в учебе закрепила, нашла им название и освоила новые.
Но самый главный секрет перед страхом – не боятся его. Я говорила себе: «А посмотрю-ка на свое поведение в таких обстоятельствах…», «попробую пройти и это». А в особо тяжелых случаях ободряла себя: «Если ты выберешься из такой ямы, — это будет фигура высшего пилотажа!».
Мне было не только страшно, но и страшно интересно за собой понаблюдать. И «страшно интересно» порой брало верх над «просто страшно».
Мы все еще не жили в условиях вселенского карантина. Мы не знаем своих способностей выживания в этих условиях. А заодно не знаем и своего внутреннего потенциала. Мы можем его обнаружить, только взяв скрипку в руки. И даже если поначалу просто пиликаем, это не значит, что играть не научимся. Это значит, что мы осмелились. И с этого все начинается.
Люди привыкают ко всему. Со временем мне даже понравилось есть с чукчами сырую рыбу и мясо, не присаливая их. В своих одиночных горных походах я научилась соразмерять свои желания и возможности. В шторм поняла, что если тебя выворачивает от качки, то нужно просто переждать. Качка обязательно закончится, и от тебя здесь ничего не зависит. А в пещере я исследовала свое состояние, поняв причину моего застарелого страха (об этом есть мои опубликованные заметки под названием «Малосольник з Горбокоником») и любовалась красотой кристаллов.
Я лично считаю себя вербой.
А вы себя?
Нет?
А вы пробовали играть на скрипке?
(продолжение, часть 13)