Как я «загудела» в колонию
Однажды мне пришлось освещать по радио работу кинофестиваля «Открытая зона». Он проходил на теплоходе, идущем по Днепру из Киева в Одессу. В конечный пункт следования судно прибыло в 6 утра, но никто из команды корабля не думал нас будить. Нам дали отоспаться после прощального капитанского бала.
Ровно в 6 утра в дверь каюты громко и настойчивый постучали:
— Иванова здесь?
— Здесь.
— Собирайтесь с вещами на выход.
Моя соседка по каюте приоткрыла отяжелевшие от сна веки и спросила этих двух человек в военном:
— Куда вы ее?
— В женскую колонию, — был ответ.- Выходите, садитесь в машину.
Таким было мое первое знакомство с сотрудниками УИН (учреждения исполнения наказаний, а по-простому колонии). Из открытой зоны я заехала в закрытую 🙂
Работая в нескольких проектах с заключенными, я краешком глаза наблюдала и за «гражданами начальниками». Специфика работы, конечно, накладывает на них свой отпечаток. Многие из сотрудников колонии скрывают свое место работы. Некоторые – даже от семьи. Они находятся в постоянном стрессе и, чего греха таить, часто снимают его самым банальным способом. Оттого среди них немало людей, имеющих алкогольную зависимость, но не осознающих это.
И, если осужденные в последние годы уже «по фене не ботают» (отмирает язык ;)..), то сотрудники УИН старой формации частенько эти слова употребляют (с кем поведешься…)
Среди них, как и среди их контингента, – строгая иерархия. Прежде чем сказать (особенно журналисту) какое-то слово, нужно получить благословение от «папы» (в преступном мире — «пахана», который всем заправляет). Начальника колонии называют еще «кум».
Однажды после какого-то совещания с начальниками колоний меня повезли на ужин в ресторан. Играла музыка, и танцевали пары. Там от «кума» одной из колоний я получила комплимент, который ни до, ни после того никогда не слышала: «Стопроцентное подчинение в танце…» (сказано томным голосом).
Но сотрудничать с ними было легко. Меня, рассеянную и не очень организованную, поражала четкость их работы. Ровно в 9.00 они заезжали за мной в гостиницу и ровно в 18.00 отвозили назад. Запрашиваемых осужденных приводили ко мне на беседу точно в назначенное время – минуту в минуту, одного за другим, ни единого сбоя в графике (тут я, бывало, из графика выпадала).
Как это ни странно, среди сотрудников УИН были люди, искренне любящие свою работу и тот трудный контингент, с которым приходилось работать. Например, запомнился начальник Ковельской колонии для несовершеннолетних.
В одном из отбывающих наказание парней по имени Сергей (повторно сидел за грабеж) он рассмотрел талант рисования. Кстати сказать, учительница в школе за этот предмет всегда ставила Сергею «тройки», — рисовал «не так, как нужно».
Начальник колонии сам лично купил парню краски, кисти и прочий материал для рисования. Начал мальчишка с того, что оформлял лагерные стенгазеты, потом копировал репродукции картин художников, опубликованные в журналах. Делал это очень хорошо. И, наконец, захотел писать картины маслом. Но как это сделать, если никогда в жизни не видел ни одного подобного произведения?
Начальник колонии пошел ему на встречу. Картины маслом в этой местности можно было найти только в художественном салоне, и он сводил туда парнишку. Тот долго обматривал выставленные на продажу работы и, наконец, сказал: «Я бы написал не хуже, но за меньшие деньги».
И вот уже Сергей работает маслом на холсте. Его картины украшают офицерскую столовую в колонии. Я предложила новоиспеченному художнику нарисовать пейзаж под названием «Свобода» (так сказать, перенос в будущее – позитивщики поймут, о чем это…) Наутро картина была готова. Там был изображен могучий дуб на фоне чистого поля и даль светлая. Эту картину он подарил мне, и она долго висела в моем рабочем кабинете над столом…
Сережу освободили условно досрочно. Чтобы не возвращался в плохую компанию, начальник колонии организовал ему жилье рядом с колонией, где, теперь уже бывший, зек продолжал работать в качестве художника оформителя. Он также подрабатывал тем, что рисовал вывески для фирм местных бизнесменов.
Через год мы встретилась с Сережей на Свитязе. Парень оформлял базу отдыха сотрудников УИН. На честно заработанные деньги он приобрел холодильник и фотоаппарат (снимал пейзажи, чтобы потом их написать).
— И что интересно? – поделился. – Когда воровал, деньги расходились очень быстро. А теперь научился их распределять, хватает на все и надолго.
Колонию нынче называют не исправительно-трудовой, как раньше, а местом, где исполняется наказание. Пришли к выводу, что никакого исправления за колючей проволокой не происходит.
Это, конечно, если к наказанию не приложить любовь…
Случай № 82 здесь.