14 октября
По дороге в пятую бригаду наткнулись на затонувший трактор. Он увяз в болоте в прошлом году. Совсем новенький. Рядом валяются бревна, кто-то пытался вытащить, но не удалось…
Механизаторы сразу стали вспоминать подобные случаи. Бывало, что спасали так отчаянно, что и сами едва успевали выпрыгнуть…
О технике. Ясаков жалуется, что «Сельхозтехника» плохо снабжает запчастями. Он их редко получает, хотя Хатырка обеспечивается ими лучше других сел района.
Нужно честно признать, что при всем при этом на механизаторов иногда дурашка нападает.
Помню, мы ехали по тундре, и Ясакову с Потаповым вожжа под хвост попала. Устроили гонки по пересеченной местности. Фокус был в том, чтобы обогнать соперника и через открытое окошко газонуть ему в кабину. Не стоит уточнять, что чувствовали в это время пассажиры – невольные участники этого ралли. Я судорожно вцепилась в ручку…
Прибыли на место прошлогодней стоянки. Остов яранги, обрывки книг…
Разбили палатку, поставили кораль, собрали стадо. Все как всегда. Кроме одного.
Завтра обещают вертолет.
Не хочется об этом думать…
Слушали магнитфон. Ребята любят современную музыку.
15 октября
По рации опять обещают вертолет. Но мы крепко сомневаемся, однако вещи собрали. Снимок на память. Фотографируются охотно все. Всем дорога память.
Когда в одной из коробок на антресолях, я наткнулась на этот дневник и стала его читать, мне захотелось узнать, где они, мои тундровые побратымы, как сложилась их жизнь… Но это сложно – прошло столько лет!.. Через форумчан, через мою бывшую редакцию, которая теперь называется по-другому, через знакомых, которые еще остались на Чукотке, я пыталась собрать сведения… Не уверена, что они точны, буду надеятся, что их дополнят мои читатели. Но картина такова.
Ясаков давно уехал из Хатырки.
Рентувье работал фельдшером в больнице. Он умер.
Анлек в поселке, Нейкины там же.
Валетке – нет (я не поняла, что значит «нет» — нет в Хатырке?А где он?)
Окок давно уехал в Майно.
Петров жил в Иркутске, но в 92 году у него что-то со здоровьем не очень хорошо было…подозревали рак … связь потеряна.
Саша Потапов долго жил в Хатырке, потом уехал с родителями на материк.
А Валера Турышев погиб в результате несчастного случая. Такой была официальная формулировка. Но версия, котрую я получила из разных неофициальных источников, от официальной сильно отличается. Я не буду ее здесь выкладывать. Всем Бог судия. Процитирую лишь строки из письма человека, которому доверяю.
«На Чукотке могут убить просто из баловства, желания развлечься. Когда у тебя оружие, хочется его применить в деле. А тундра скрывает все следы. Можно при пиджаке и галстуке выйти в тундру, выследить кого-то и… Никто ничего не разберет. Сколько уже таких убийств было… ничего не доказано.
Однажды вообще в поселке стрельбу затеяли. Конечно, по пьянке.
Демократию в Америке сделал его величество Кольт, а в Хатырке – Карабин.
Ко всем надо быть очень уважительным. За неосторожное слово можно поплатиться жизнью. В отличии от материка здесь нет криминальных авторитетов, есть пьяные «базары», за которые можно ответить. И сделают это не авторитеты, а простые граждане.
В 2001 году в тундре застрелили двух молодых парней, вышедших на охоту. Все обставили так, как будто они сами друг друга постреляли. Очень плоская шутка…»
Я долго думала, стоит ли такое выкладывать…
В этом дневнике есть много наива и простоты. Но вранья нет. Все по-честному.
Так пусть будет по-честному до конца.
Романтика — хорошо, «но истина дороже».
Мне очень жаль всех тех, кого уже нет.
Они все еще, как видите, со мной…
Рентувье принес рыбу. За несколько дней под открытым небом она замерзла. Чистишь – и руки сводит от холода, после чистки первой перед второй грела руки на костре.
Когда мы пошли на речку мыть рыбу, Слава издали услышал гул вертолета. Я его услышала лишь через пару минут. И вот появился сам МИ-8. Сначала он пролетел над нынешней стоянкой. Увидев, что нас там нет, Абрамов повернул свою «птицу» на стоянку прошлогоднюю (где мы в это время находились). Сел подальше от стада. Он потом рассказал, что в каком-то совхозе олешки от страха, который нагнал на них вертолет, стали перепрыгивать через кораль и сломали его.
Как только МИ-8 сел, пастухи рванулись его разгружать (все знают, что пилоты не любят долго стоять). Преса, продукты, посылки от родных – все долгожданное и желанное. Слава тащит ящик с кинолампами, на котором написано «АКБ. Кергитагину». Радуется: «Теперь до конца выезда хватит».
Летчики знают, что любят пастухи — привезли им от себя лично сладкую воду, хлеб…
— Ты еще жива?! – удивляется Абрамов, обнаружив в этой суете меня.
Выгрузка и загрузка произошла так быстро, что я не успела даже сориентироваться и огорчиться. Но когда дверцы нашего МИшки захлопнулись, мне замахали руками, и вертолет стал набирать высоту…
Распадки в сопках … Ясное небо… Заходящее солнце… Вдали уже видно Мейныпильгыно…
Хочется плакать. Очень хочется плакать…
Шуток хватило максимум на полчаса. Остальное время молча смотрю на облака… Думаю о тех, кого оставила.
Кусочек себя оставила там, в тундре…
(продолжение следует)
На моем групповом снимке (увы, помню не всех… ) сидят: второй слева Миша Масолов (ветврач из Анадыря), третий — Ваня Валетке, четвертый — Серега Нейкин, перед ним (лежит) Слава Кергитагин.
Стоят: крайний слева – вездеходчик Ведяшкин, второй слева — медфельдшер Леонид Андреевич Рентувье, третья — Галина Васильеван Абрамович (райсельхозуправление), четвертый — Доржиев, шестой — главный зоотехник совхоза имени Жданова Владимир Васильевич Петров, третий справа – вездеходчик Володя Ясаков.
Продолжение, часть 20 — здесь
