Автор: admin

 

Доползти до спасения…

 

 

Первое утро 2008 года началось у меня под землей. Мои друзья из Борщева пригласили в гости и, по моей просьбе,  предали земле. То есть опустили  в ее недра.
Карстовая пещера «Хрустальная» на Тернопольщине… Чудо не рукотворное. Царство ночи, где подданные – только летучие мыши. Полный мрак (не считая трехкилометрового экскурсионного маршрута, который подсвечивается прожекторами). Одни названия чего стоят — зал Утраченных Надежд, Обвальный, Зал Скелета…

 

 

 

Чтобы подобраться к скелету, в честь которого назвал зал, нужно ползти на собственном пупке через узкий коридор, который спелеологи называют шкуродером.  Лежит он там, одинокий и всеми позабытый…

Кто этот бедняга, — теперь установить невозможно. От него остались только башмаки да монетка с датой «1905». Предполагают, что погибшему было лет 18 (впрочем, мой приятель, стоматолог, утверждает, что зубы скелета стерты лет на 50…). Предполагают,  что это дезертир из австрийского войска… Если будущему скелету было 18, — то может быть. А если прав мой приятель,- значит тут что-то покруче. Можно строить много версий, но правду уже никто не откроет.

Зал Скелета — последнее пристанище отчаянного. Он умер в каких-то полукилометрах от того места, откуда уже легко выбраться. Я подумала тогда: «Ему б еще немножко поднатужиться, подсобраться, сделать последний рывок, чтобы добраться до того места, где сейчас стою я – живая и невредимая, сытая и довольная — тут уже потягивает легкий сквознячок, указывая на то, что выход – близко…»  Тому парню уже никогда не найти выход …

 

 

Вот так и в наземной жизни некоторые люди, не видя выхода, складывают руки в полушаге от победы.  Никогда не говорите себе «это конец».  Вполне возможно, что скоро, очень скоро придет конец вашим страданиям –  найдете выход и выйдете на свет Божий  победителем.

Лирическое отступление  здесь. 

Случай № 32  здесь.

 

 

 

Некоторые выводы о целях из уже изложенных  «Случаев…»  

 

Итак…

На каком-то этапе  жизненного пути наша цель может показаться недостижимой. И тогда есть три варианта:

 

1. Тупо идти вперед;
2. Пересмотреть и скорректировать цель;
3. Сдаться или отказаться от цели.

 

Каждый из этих вариантов имеет свои «плюсы» и «минусы». Все зависит от конкретной ситуации и конкретного человека.

 

Вариант 1.

 

 Отключаем мозги (иногда это надо 🙂 ), включаем эмоции.

 

Ничем не подкрепленный энтузиазм порой способен творить чудеса.

Когда я работала над проектом «Свет для друга» (спелеопоход с  незрячими, случай 44), он дал течь в самый неподходящий момент. Моя мама попала в больницу, и в том состоянии я не могла ее оставить – спала на стульях в больничном коридоре. Участников будущего пещерного похода переманил в свой обычный поход один политический деятель. Стало обидно: он-то делал это ради пиара, а я ставила другие цели.

Представьте себе: все подготовлено и «схвачено», а в последний момент главные действующие лица «ушли к другому». И, вроде бы, не оставалось никакой  надежды, сроки неукротимо приближались.

И тогда на втором (третьем, четвертом?) дыхании я сказала психологу Паше Горбенко (моему партнеру в проекте): «Паша, нельзя сдаваться!». И продолжала руководить процессом по мобильному телефону.
На удивление нашлись другие желающие поучаствовать в проекте и довольно быстро. А потом те, «что ушли к другому», жалели, что не пошли с нами.

 

 

 

 

Но  в этом варианте может быть и  «минус».

Порой мы тратим огромное количество энергии на то, что в принципе неосуществимо. Эту энергию могли бы вложить в реальное дело, в котором она бы «работала». Чем больше энергии мы вкладываем в бесполезное занятие, которое не даст результатов, тем больше наша фрустрация, наше разочарование.

Так некоторые люди пытаются переделать своих близких «если я тебя придумала, стань таким, как я хочу» (а он-то не хочет!)…

 

 

Вариант 2.

 

Включаем мозги.

 

Наша цель может быть неосуществима в целом. Но какая-то часть ее обязательно принесет плоды. Не стоит быть перфекционистом и вообще  отказываться от цели только потому, что не можем достичь ее в полном объеме. Стоит сосредоточиться на той части, которая осуществима.

 

 

Именно так я «побывала в космосе» (случай № 19)  и в Антарктиде  (случай № 29)

 

Поверьте, достижение промежуточной фазы тоже может принести немало радости, а также дать энергию для осуществления дальнейших целей. Что со мной, собственно, и случилось…

 

Есть и обратная сторона этого варианта.

Когда не хватает смелости и решительности, нет уверенности в своих силах, мы можем хитрить и упрощать ту задачу, с которой вполне могли бы справиться безо всяких «но…».

 

 

 

 

 

Вариант 3.

Включаем мозги, включаем  эмоции.

 

Цель может быть вовсе и не наша. Ее нам навязали родные, близкие, общество в целом. Ее не удается достичь именно потому, что  подсознательно понимаем:  нам это ни к чему.  Нужно иметь мудрость (а порой и мужество), чтобы отказаться от чужой цели для нас.

 

Как-то так складывались обстоятельства, что несколько раз мне предлагали руководящую должность. В период междувластия магаданской областной молодежной газеты — стать ее редактором, на радио — стать главным редактором редакции.  Меня НАЦЕЛИВАЛИ на эти должности, и был соблазн (зарплата, прочие льготы)… Однажды я даже побывала в роли  и.о., но О.И. (Ольга Иванова) вовремя остановилась. И ни разу об этом не пожалела!

Включила мозги и поняла: мне больше по душе творческая работа. Писать – это мое, руководить  — не мое.

 

Есть и «минус» этого варианта. Это когда включаются эмоции. Эмоции страха, тревоги  (неверие  в собственные силы и нерешительность – враг хорошего!). Тогда мы говорим себе «не с нашим счастьем», «конечно, не справлюсь»  и сваливаем на «зачем это мне?».

Эрнест Хемингуэй однажды сказал такую фразу: «Легче всего человеку, когда он побежден».

 

А вы как хотите; чтобы легче или чтобы лучше?

Для желания – не три варианта, а тысячи способов, для нежелания – миллион отговорок.

 

 

 

 

 

 

Если это ТВОЯ цель, ты сможешь ее достичь. Если тебе это не по силам, — стало быть, это не твоя цель.

От души желаю вам достичь ВАШИХ целей!

 

 

Случай № 32  здесь.

 

История о том, как профессиональная деформация помогла победить страх.

Еще ее можно назвать крымский экстрим. А дело было так…

Лет 6 назад я участвовала в экологической акции по уборке туристических маршрутов в Крыму. У меня была двойная задача – уборка мусора и запись материала для радиопередачи. Не все могли позволить себе целую неделю  заниматься мусором, поэтому на пару дней я осталась в лесу между гор одна.

В Узунджу меня подбросили на машине.

 

 

 

 

Попрощавшись с ребятами, я  осматривалась в поисках места для палатки, как вдруг… среди мусора увидела гильзу…  Тут охотились на диких кабанов.

 

Мысль о подранке засела глубоко в подсознании и всплыла ночью, у костра при звуке, напоминающем страдание и злость раненного существа. Это был то ли рев, то ли вой, а точнее – два в одном флаконе.
Как-то была внутренне не готова к такому повороту событий. О том, что волки боятся огня, я знаю. Как быть с медведями, научили чукчи. Высоко вверх поднять палку. Мишки не очень сообразительны и всю конструкцию воспринимают как одно целое. «А раз этот зверь такой огромный (больше меня), то лучше ретироваться…» — наверное, как-то так косолапенькие рассуждают. Еще их пугают незнакомые звуки (мы в этом оказались схожими!). Если деревом по дереву, это для них привычно, а вот  алюминиевой ложкой о котелок…

Медведей пугает НЕЗНАНИЕ.
А что пугает меня? То же самое! Я не знаю, чего боятся кабаны и как их нужно отгонять. Я не знаю, могут ли они заявиться ночью ко мне в гости, или в это время они спят. Одна из причин человеческого страха вообще и моего в частности – отсутствие конкретной информации. Но что с этим поделаешь ночью, среди леса, в сольнике?  Бежать некуда, защищаться нечем. И что ему нужно, этому зверю?

 

 

 

Вспоминаю дыхательные упражнения.  Вдох – и медленный (в два раза медленнее, чем вдох) выдох, а затем небольшая пауза перед вдохом. Если при волнении учащается дыхание и  как следствие ускоряется сердцебиение, то искусственное замедление этих процессов должно потянуть за собой успокоение. Говорят, это упражнение даже снимает сильное сексуальное возбуждение. Но возбуждение мое было далеко от сексуального и сосредоточиться на телесных упражнениях получалось лишь в кратких паузах между завыванием-рычанием. Паузы были слишком кратки… Ладно, проехали…

 

 

Ушла в палатку, взяв с собой обрывок газеты и спички. В случае чего чиркну и зажгу. Может, огня этот зверь все таки испугается… Пока что пугаюсь только я. Он рычит и воет…

 

Мобильная связь в этом месте затруднена. Пишу СМС моему знакомому, крымскому инструктору по туризму с туристической кличкой  ProХодимец. « Какому-то кабану, видимо, не спиться. Чем ему помочь?»  Костя понял мое состояние и тут же ответил: «В Крыму опасных зверей нет!».  Потом добавил: «Кабаны осенью не опасны. Зверей не бойся, держи под рукой что-то горючее, дающее яркое пламя, – бумага, ткань, сухая трава». Это немного успокоило. Но, с другой стороны, у кабанов сейчас гон, во время гона из них хлыщет тестостерон. Я мысленно спросила у кабана: «Ты что, ГОНишь?»  Самой стало смешно от каламбура. Но тут вспомнила о гильзах…  Мне только злого подранка сейчас не хватало…

 

И все-таки в этом лесу я поняла, что:
а) несколько слов, сказанных вовремя, тоже могут стать помощью;
б) информированность некоторым образом снимает страх;
в) юмор смягчает ситуацию.

 

 

 

 

Ко мне наконец пришла спасительная  мысль о конструктиве, о том, что из этого можно извлечь пользу.  Ага! У меня же с собой диктофон! Нужно записать этот рык и рев, а потом кто-то грамотный объяснит мне, что это было. И, кстати, выйдет такой колоритный кусочек в моей радиопередаче.

Включаю диктофон… Из палатки выходить не решаюсь… Звук доносится то справа, то слева. Значит, бедолага шарахается по лесу в поисках… чего? Или кого?
Пытаюсь поймать этот звук в диктофон. Рев хоть и отчетлив, но, видимо, слишком далек… Микрофон дальше трех метров звук не берет… И вдруг я ловлю себя на мысли… «Ну-ка подойди ближе… еще ближе, чтобы диктофон «взял»…  Я уже открываю полог палатки… Я уже готова выйти из нее… Внимание переключилось. Страсть заглушает страх. Папарацци…
 И тут  нахожу простой способ избавиться от всех и всяческих страхов.
Натянуть на уши шапку да поплотнее. Прекрасный способ, рекомендую!
Просыпалась в полчетвертого утра, краем сонного уха слышала, что зверь все еще страдает… И еще плотнее натягивала свой головной убор.
Защищает мозг от лишних мыслей.

 

 

 

Случай № 33  здесь. 

 

Состояние потока

 

Вы, наверное, уже поняли, что я живу в состоянии потока. Это когда желание захватывает так, что перестаешь замечать  препятствия. То есть ты замечаешь их – боковым зрением (иначе не преодолеешь, споткнешься), но сосредотачиваешься  на том, что впереди, а не по бокам.

Чтобы войти в такое состояние, нужно нащупать в себе какую-то нотку, с которой начнется музыка. В этом могут помочь и другие люди, случайно нажав в нас нужную клавишу…

 

Так случилось у меня, когда я проживала в Магадане. Общага, шум, вечно хлопающие двери, соседка по комнате, которой постоянно устраивает скандалы ее неудачный ухажер («Храбрый заяц», случай № 14) …. И я со своими  жалкими попытками заняться творчеством…

 

Как-то я посетовала на ситуацию знакомому художнику Валерию Цирценсу. Он  посочувствовал, но сказал следующее. «Среди моих коллег есть немало художников, которые  все ждут лучших условий для творчества – личной мастерской, денег на более качественные краски и дорогие кисти…т. д. Но когда эти условия, наконец, настают, — они уже ничего не могут писать. Проехали».

 

 

 

* Валерий Цирценс. Автопортрет.

 

 

Меня  Валерины слова  встрепенули  не по-детски. В тот же вечер я заперла двери своей комнаты на ключ и 17 часов подряд писала рассказ – с утра до глубокой ночи (не прерываясь даже на еду).  И безо всяких компьютеров (их тогда не было в помине!) – на обычной печатной машинке. Хотя под нее я подстелила плотную ткань, но наутро все мои соседи доложили мне, что знают, чем я занималась. Бесшумно работать  у нее не получалось…

 

 

 

 

Символично, что мой рассказ назывался  «Alter ego».  Тогда я  поняла, что во мне «таки да» родилось мое ВТОРОЕ я.  Это я жило не в общежитии, а в уединении, которое обеспечил поток.

 

Еще несколько слов о времени, месте и вдохновении.

Когда-то, живя уже на Чукотке,  я обсуждала этот вопрос с чукотским писателем Юрием Рытхэу.

С несколькими литераторами Юрий Сергеевич побывал у меня в гостях,  в моей анадырской квартирке двухэтажного деревянного домика со скрипучими ступенями. Я удивлялась, как свободно себя чувствует этот человек и в гостях у молодой  незнакомой ему журналистки областного масштаба, и в тундре, в яранге оленеводческой бригады, и на званом рауте мера Лондона, из которого он тогда вернулся.

 

 

 

 

Юрий Сергеевич  рассказал, что портативная печатная машинка «Травеллер-люкс» (такая же была тогда и  у меня!) всегда с ним. И работает на ней он везде, где выпадает свободная минутка. Например, во время долгого, из-за нелетной погоды, ожидания рейса в чукотском аэропорту. Представьте себе – масса народу, постоянные объявления о задержке рейсов, шум-гам… А он сидит на лавочке зала ожидания, положил на колени машинку и строчит свою нетленку…

И вот вам результат. 4 сборника рассказов, 16 романов, 17 повестей, сборник очерков и детских стихов, 2 пьесы, 3 киносценария… И не шаляй-валяй халтурка! Государственная премия РСФС имени Горького,    Международная премия «Гринцане кавур» (Италия), Международная премия «Свидетель мира» (Франция) и много других наград. Его произведения  были опубликованы во Франции, Нидерландах, Финляндии, Италии, Германии, Японии и в других странах.

 

 

 

 

 

 

Давно уже нет Юрия Рытхэу… Но у меня остались его книги, написанные, может быть в аэропорту, может, в яранге, а может в его Ленинградской квартире, где он жил в последнее время.  И еще он оставил мне эту вот фразу: «Пишу всегда и везде, где выпадает свободная минутка. Даже на лавочке в зале ожидания».

 

 

 

 

 

* Памятник писателю  в центре Анадыря

 

 

Как говорится,  все просто, просто бери – и делай. Конечно же, делай в состояния потока. Иначе тебе будут мешать посторонние шумы, безденежье, ненадлежащие условия жизни и прочие заморочки.

 

Кстати сказать,  Валера Цирценс, с которого началось мое прозрение, тоже стал известным.  Он писал свои картины, несмотря на критику критиков (мол, пишешь Чукотку старинную, а не советскую). Писал там, где захватила его волна, например, в родном Певеке  (голая арктическая тундра  вдохновляла его больше, чем европейские города).  Картины  художника покупают  российские галереи и зарубежные ценители.

Это его творчество. Правда, здорово?

Состояние потока…

 

 

 

 

 

Случай № 34  здесь.

 

Как вежливо закончить разговор по телефону

 

Бывает такое. Люди спрашивают твое мнение, чтобы услышать в ответ свое, но другими словами. Как с этим быть?

 

Однажды к нам в редакцию позвонил мужчина в явном неадеквате. Он стал жаловаться на президента Америки и спрашивал, почему мы ничего не предпринимаем.

Сотрудник, взявший трубку, вежливо объяснил, что мы не редакция политических программ и президентами не занимаемся. Через минуту звонок прозвучал снова. Другой сотрудник, опять же вежливо, попросил не отрывать нас от работы. В третий раз сотрудница рявкнула в трубку и бросила ее. Но это был не последний звонок…

 

 

 

 

Что делать? Не брать трубку или отключить телефон нельзя – могли позвонить адекватные слушатели, начальство и, в конце концов, наши близкие. Но эти нескончаемые звонки не давали работать. Потому, когда очередь дошла до меня, я решила сменить тактику.

 

В нашем диалоге со слушателем его рассуждения опускаю (они не существенны), а оставляю только мои ответы (хотя они тоже не существенны) 🙂

 

ОН……………………………………………………………………………

Я:  Оно то конечно, потому что шо ж!

ОН…………………………………………………………………………….

Я:  Вообще-то зачем-то ну да!

ОН…………………………………………………………………………….

Я:  Оно ж понятно, что это вообще не то. И не это…

 

 

 

 

В конце нашей содержательной беседы я услышала в трубке: «Только с вами в этой редакции и можно поговорить!».

 

Больше  неадекватный слушатель нам не звонил. Что хотел, то услышал…

Наверное, он в конце концов услышал то, что хотел…

 

Случай № 35  здесь. 

 

 

 Когда эмпатия мешает

 

 

До сих пор ловлю себя на том, что порой драматизирую ситуацию другого человека. А сам человек в это время не переживает никакой драмы. То, что происходит на самом деле можно скорее назвать фарсом.

 

Когда я работала на радио, то, проходя по Майдану, часто видела девочку, играющую на скрипке. В футляр от скрипки сердобольные люди бросали смятые купюры.

Скажу прямо, игрой это пиликанье вряд ли можно было назвать. Частые не попадания в ноты, совершенно равнодушное выражение лица. Похоже,   девушке фиолетово – и эта музыка, которую она исполняет, и люди, проходящие мимо и даже материальное вознаграждение.

Но я (ах, Оля, Оля…) тут же придумала этому объяснение: ее выражение лица, на самом деле, не равнодушие, а грусть…

 

 

 

 

«Бедна девочка, — подумала я. – Как ей неприятно стоять здесь, на виду у всех!.. И, видимо, не от хорошей жизни, ее выбросило на Майдан! До чего же семья должна нуждаться, чтобы благословить ребенка на такие заработки…»

 

Что такое нуждаться, мне было хорошо известно. Я жила в перенаселенной коммуналке, нас там было четыре семьи,  13 человек. Нет, уже  12, потому что мой муж умер. Затянулось оформление пенсии на ребенка по утрате кормильца, и на работу я смогла устроиться только на самую низкую ставку. Выбора тогда не было – женщину с маленьким ребенком никто не хотел брать в штат. Многие игрушки моему сыну заменяли катушки от ниток, спичечные коробки без спичек и прочая дребедень.

 

Понятно (вам понятно? Мне теперь не очень), что я время от времени отрывала от скудного вдовьего бюджета по  чуть-чуть, «чтобы поддержать бедную девочку».

 

Через какое-то время я увидела эту девочку на Владимирской горке. Она весело гасала на дорогущем велике, который я не могла себе позволить. От былой «грусти» не осталось и следа. А чуть позже я узнала, что «бедная девочка» напиликала себе на квартиру. Я же продолжала жить в коммуналке…

 

Сколько таких случаев должно было случиться со мной, чтобы я перестала додумывать? Не один, не два, не три.

Останавливает только желание не быть лохом. Чаще всего останавливает…

 

Случай № 36  здесь. 

 

 

Выйти из будки

 

За этот случай мне очень стыдно. До сих пор стыдно, хотя он произошел   давненько –  в эпоху моей первой молодости.

 

В то время еще не было мобилок, и на улицах города стояли будки с телефонами-автоматами. В этих будках можно было спрятаться от дождя. Поговорить стоило 2 копейки (постоянная проблема с разменом мелочи…), а время разговора – не ограниченное. Ограничивать разговоры могли только люди, стоящие в очереди на позвонить. Они иногда нетерпеливо постукивали по стеклу телефонной будки теми же двумя копейками, которые приготовили для своего разговора.

 

 

 

 

Однажды во время моей болтовни по телефону с подружкой к будке подошла пожилая женщина. Монеткой она не стучала, но заходила то слева, то справа, всем своим видом показывая, что ей тоже нужно. Меня такая настойчивость разозлила (я ведь занимала телефон не больше минуты). Из вредности я стала намеренно затягивать разговор. Хорошо, что мой приступ вредности тянулся недолго, хотя для бедной бабушки он, наверное, показался вечностью.

Решив перезвонить позже, я уступить место бабульке и переждать, пока старушка наговориться. Так случилось, что я слышала ее монолог…

 

Женщина звонила начальнику своего сына: «Он умирает, пожалуйста,  скажите ему…Просто скажите, чтобы сыну полегчало…»

Уж не помню, что именно начальник должен был сказать умирающему подчиненному, но я поняла, что бабушкин собеседник отказывался это сделать. Старушка все умоляла и умоляла. В полном отчаянии она вышла из телефонной будки и, пошатываясь, побрела прочь.

 

С подружкой мне говорить расхотелось. Я все думала, какой жестокий этот самый начальник. И вдруг до меня дошло, что в этой ситуации я оказалась ничуть не лучше его. Меня раздражала настойчивость женщины, и я продолжала болтать в то время, как ее сын…

 

Поведение каждого человека можно объяснить. Но люди не обязаны это делать. Если чего-то мы не понимаем, то стоит хотя бы допустить, что у них есть веская причина поступать так, как поступают.

Выйти из будки.

Из собственной будки.

 

Случай № 37  здесь. 

 

 

 

 

Шагая через тайгу

 

 

До моей работы в Тюмени я не смогла бы понять, что значит «быть в потоке». Выросшая на асфальте, еще не вылупившаяся из яйца бродяга понятия не имела, какой образ жизни принесет наибольшую радость и настоящее вдохновение.

Меня манила Чукотка, на которой я никогда не была. Но, чтобы добраться туда через всю страну, нужны были деньги. Немалые. В Киеве на свои  96 рублей (вот так жил советский журналист…) заработать нужную сумму не получалось. И тут мне предложили временную (на лето) работу в Тюмени, в газете студенческих строительных отрядов. Дорогу туда и назад оплачивала принимающая сторона. И я решила, что назад дороги нет, «назадных» денег как раз хватит, чтобы из Тюмени долететь до Анадыря.

 

Работа была интересной, так как я постоянно моталась по дальним точкам, избороздила всю Тюменскую область вдоль и поперек. Когда лето закончилось, мне позволили задержаться, пока не придет вызов с Чукотки (в пограничную  зону требовался специальный пропуск).

Чтобы не сидеть, сложа руки, я стала подрабатывать на местном радио.

— О чем хочешь сделать материал?  — спросили меня в редакции.

— Хочу попасть на буровую!

— Пожалуйста!

 

 

 

 

 

И вот вертолет везет меня в Ханты-Мансийский округ. В салоне сидит очередная вахта буровиков, спешащая на смену тем, кто свою вахту отработал.

Смотрю в иллюминатор. Впечатление такое, будто летишь на еще не открытые земли, туда, где не ступала нога Ермака. Кругом тайга, тайга, тайга. Ничего, кроме тайги…

Приземляемся на небольшой вертолетной площадке, которую тесно обступают ели, кедры, пихты, растущие так плотно, что пробраться через тайгу не представляется возможным. Это усиливает ощущение первозданности – «в этот край таежный только самолетом можно долететь» (с).

В непролазном лесу вырублена неширокая просека. По деревянным настилам идем на буровую. По пути следования сменяемая и сменяющая вахта встречаются. Ребята перебрасываются шуточками, подтрунивают друг над другом. Все, конечно, интересуются, что за птица упала с неба и топает в сторону буровой. Я тоже отшучиваюсь.

 

И вдруг на меня снисходит мысль (даже, скорее, ощущение): «А ведь это и есть счастье…» Вот так брести посреди дикой тайги в сторону нового, еще не изведанного и чувствовать себя почти своей в компании этих мужественных ребят, лишенных комфорта и ни капли не страдающих от этого. Мое состояние я бы назвала душевный уют, в котором расправляются крылья. Даже пришла шальная мысль: «А не устроиться  ли мне здесь работать? Например, в столовой буровиков. Хоть и посудомойкой, лишь бы среди этой первозданной красоты…».

 

Но меня ждала Чукотка. Потом Колыма, Потом Сахалин, Курилы…

 

 

 

 

Поток на давал останавливаться. Я летала по жизни «вертушками» и «кукурузниками»,  бороздила тундру вездеходами, переплывала заливы амфибиями, закачивалась в девятибалльный шторм на небольшом суденышке и мчалась в оленьих упряжках.  Я была в этом потоке, как рыба в воде.

 

 

 

 

И только сейчас меня выбросило на берег, где судорожно пытаюсь хватать воздух, как рыба, которой уже не суждено вернуться в реку.

Дважды в одну реку не войдешь. Увы…

 

Случай № 38  здесь.  

 

 

 

Ну,  подумаешь,  укол…

 

 

В школьные годы отдыхала я в пионерлагере «Ясный» в Конче-Заспе под Киевом. Помню, с каким-то мальчиком мы залезли в лагерный сад и наелись зеленых яблок. Я любила именно зеленые, кислющие, взрослые считали их недозрелыми, а мне такие были в самый раз.

 

 

 

 

 

За этим занятием нас с моим подельником поймали вожатые и отвели в медпункт. Когда меня снимали с дерева, я разодрала коленку.  Лагерный врач строго посмотрел на ранку и сказал: «Нужно делать прививку от столбняка».

 

На всякий случай уточню, что никаких одноразовых шприцов с тонюсенькими иголочками тогда не было. Кололи детей многоразовыми (после каждой инъекции шприц с иголками кипятили 45 минут!).  Понятно, что уколы были довольно болезненными.

 

Песенку такую помните?

 

«На прививку третий класс!» —

Вызывают это нас.

Почему я стал у стенки?

У меня дрожат коленки…

 

С моими коленками происходило то же самое…

 

 

 

 

Всю смену я трепетала.  Казалось, что вот сейчас за мной придет дядька в белом халате и сделает болезненный укол. Когда я видела врача или медсестру, то в панике убегала и пряталась.

Это сейчас я понимаю, что меня, возможно, просто пугали. Если бы укол  действительно нужно было сделать, его сделали бы тотчас же, а не спустя какое-то время. Да и что такое укол – раз и нет!  Но тогда возможность врачебного возмездия за мой грех тревожил меня до конца смены. Отдых был напрочь испорчен…

 

Во взрослом возрасте мне также приходилось ждать  худшего, которое так и не случилось. Или случилось, но оказалось совсем не страшным. Сколько энергии было потрачено впустую, сколько нервных клеток бесславно сгинуло, непонятно во имя чего!..

 

Как в песне поется: «Ведь самый страшный час в бою – час ожидания атаки».

Какой вывод я сделала из всех этих случаев? Не стоит бояться того, что не случилось и, может, никогда не случиться.

Иногда пусть лучше случится, чем жить в вечном страхе. Так преступники порой решаются на  явку с повинной – нету сил жить с  угрозой наказания. Легче его понести.

 

 

 

 

Случай № 39   здесь. 

 

Как я стала подпольщицей  

 

В Магаданской областной молодежной газете я заведовала отделом писем. До сих пор люблю эпистолярий, хотя он – увы! – уходит в прошлое. Живя на Колыме, так приятно получить весточку с «большой земли»!..

 

Однажды захотелось узнать, как поживает моя знакомая Ирина Зайцева, с которой мы когда-то проходили  студенческую практику на Норильской студии ТВ. Я написала ей письмо о том, как изменилась моя жизнь после окончания университета. Ирина  ответила, что ее жизнь изменилась еще круче.

 

Выпускница ф-та журналистики МГУ, неплохая художница оставила свою профессию и ушла в монастырь (кстати, сейчас она его настоятельница).

В то время я не увлекалась размышлениями о духовном и ответила ей, что  для меня главное, чтобы человек был хороший (не важно, во что он верит). В ответном письме будущая игуменья утверждала, что хороших людей не бывает. Мол, всеми людьми движет только три «с» — сребролюбие, сластолюбие и славолюбие. Меня это, конечно, зацепило, так как эти три «с» мне были не присущи. На Север я поехала не за деньгами, а «за туманом и за запахом тайги», от предложенной должности  главного редактора газеты отказалась, и сибаритский образ жизни мне был не по душе. Так что наша переписка оборвалась.

Но вместе с письмом Ирина прислала мне красивую коробку с печеньем. Я решила поделиться им с соседками по общаге и дождалась Нового года. За праздничным столом мы эту коробку открыли. Печенье действительно оказалось вкусным, но съесть за один вечер было нам не по силам, и девочки настояли, чтобы я забрала его.

Доев печенье уже в своей комнате, я ахнула. В коробке  было двойное дно. Я сняла картонку, на которой лежало печенье, и увидела…  Новый Завет. А если б оставила печенье у соседок?..

 

 

 

 

 

В советское время  журналистов власти записали в «бойцы идеологического фронта» (даже если они – как и я – работали в отделе культуры и писем). Бойцам не положено было отклоняться от линии партии в сторону опиума для народа. Библия считалась подпольной книжкой, за нее по головке не погладили бы… А среди  обитателей общежития как пить дать были и осведомители (где их не было?)…

 

Я с трепетом открыла «подпольную Книгу» и не смогла закрыть ее до утра. Мне казалось, что купаюсь в любви – так много там было милосердия, принятия, доброты. Всего этого в окружающем меня мире так не хватало!.. Я наконец нашла ответы на множество вопросов, которые не давали мне покоя…

 

В монастырь я, конечно,  не ушла (хотя получается, что у меня там блат 😉 ). Библия научила не отгораживаться каменными стенами от мира, а быть с теми, кому трудно или темно. Дарить этим людям   свет, радость и любовь. И получать неожиданные подарки, которые не имеют цены.

 

 

 

 

Коробка печенья сделала мою жизнь по настоящему вкусной. 😉

 

Случай № 40 здесь.