Автор: admin

 

Как я родами поруководила

 

На этот день у меня  было запланировано две записи для двух радиопередач: в первой половине репортаж из роддома, во второй – встреча с молодыми кобзарями.  Оба материала мне были очень интересны.

Я прибыла в роддом (где заведующей была моя бывшая соседка Люда, которая в свое время и у меня роды принимала). Сделала несколько записей –  в предродилке, в ординаторской. Но в родзале было пусто. Какой репортаж из роддома без самого процесса родов?

 

—  Тебе не повезло, — сказала Люда. – Сейчас в предродовой палате одни первородки, и раньше второй половины дня они не разрешаться от бремени.

— Как это, не раньше?! – возразила я. – Мне нужно сейчас, во второй половине дня у меня другая встреча.

— Ничего не поделаешь, — вздохнула Люда, — природа…

 

Я не хотела сдаваться. Спустилась в предродилку и обратилась к женщинам:

— Миленькие, пожалуйста, не затягивайте процесс! Мне нужно бежать, но я же не могу уйти не записав, как происходит процесс появление на свет нового человека! Постарайтесь, пожалуйста! Поторопитесь, — я прославлю вас на всю Украину!

В перерыве между криками и стонами во время схваток роженицы от души смеялись над моей шуткой.

 

Мы поднялись в Людын кабинет, и она заварила нам кофе.  «Ожидание будет долгим», — сказала.

И вдруг зазвонил телефон. «Как? Уже?» — изумленно спросила Люда.

Кофе мы выпить не успели.

 

 

 

 

 

Вокруг роженицы суетились акушерки и врачи. Я слышала Людины четкие команды: «Пинцет, тампон, микрофон!». Даже не сразу сообразила, что речь идет не о медицинском инструменте, — о моем микрофоне.

Я записала радостный вздох  матери, первый крик малыша и голос акушерки, сообщивший женщине  о том, что у нее  теперь есть сын. Пазл сложился!

 

—  А ты говоришь: «природа, природа…», — сказала я Люде.- Главное хорошо попросить человека…

 

Кобзарей я тоже записала. Но у них все произошло по расписанию.

Без моего вмешательства.

 

Случай № 41  здесь. 

Если страх неизбежен

 

 

-…но тебе придется лететь туда вертолетом, — сказали мне в Штабе студенческих строительных отрядов в Тюмени, предлагая командировку на дальнюю точку.

— Ура, вертолетом!

Может, это и показалось им странным – лететь больше часа, в салоне гул неимоверный. Разговаривать невозможно. Рейс не транспортный, а грузовой, так что сидеть придется на каких-то тюках и ящиках. И все равно:

— Ура, вертолетом!

Впервые…

 

Странно, что этот «премьерный» восторг не пропал у меня и на Чукотке. Немало мне пришлось полетать над тундрой, в отдаленные стойбища оленеводов, куда только вертолетом можно долететь.

Экипаж МИ-8, закрепленного за нашим районом, хорошо меня знал, по ходу маршрута часто обращал мое внимание на бегущую внизу лисицу или фонтанчик кита. А однажды пилоты взяли  меня с собой на воздушную прогулку. Они летели забрать клыки (ценность!) выброшенного на берег дохлого моржа. Именно тогда  я сделала эту фотографию.

 

 

 

 

Потом   подтрунивала над ребятами: «Морж занесен в Красную книгу, на снимке вы рядом с ним. Не докажете, что не вы его лишили жизни. Так что скажу в Турцию, — полетите в Турцию» 🙂

 

С того благословенного времени прошло много лет. Я путешествую поездами и автомобилями, которые, кажутся всем безопаснее, чем самолеты (статистика утверждает обратное). Была уверена, что полеты на «вертушках» для меня закончились…

 

В 2008 году я осуществила свой одиночный поход по следам стихийного бедствия в Карпатах.

В некоторые подтопленные села (дороги размыло, мосты снесло…) можно было долететь только вертолетом. В Дземброню меня забросили таким же МИ-8.

 

 

 

 

 

Со мной летело несколько сельских женщин, для которых этот полет был премьерным. Только они испытывали не восторг, как я в Тюмени, а ужас.  Когда все расселись по местам, одна из попутчиц  громко скомандовала: «Жіночки, молімося!». И практически весь салон (кроме меня) стал исступленно взывать к Богоматери, прося у нее спасение…

И когда вертолет поднялся в воздух, его качнуло в сторону (заходил на разворот),  я вдруг почувствовала всю шаткость опоры под ногами. Поймала предательский холодок внутри. Неужто они заразили меня страхом? Ведь ничего подобного я не испытывала на Чукотке…

 

 

 

 

Я глянула в иллюминатор. Подо мной  щетинились смереками величественные горы, извивались змейки  рек,  бликовали на солнце крохотные озера, то там, то сям белели разбросанные по холмам домики…

И тревога отпустила.

 

 

 

 

 

Через  несколько лет я поняла, что произошло. Брала интервью у космонавта Леонида Каденюка и спросила, не было ли страшно отрываться от земли, отправляться в ракете в неизведанный космос.

«Было страшно, — ответил он мне. – Страшно интересно!»

 

Случай № 42  здесь.

 

 

 

 

Привет из Буэнос-Айреса 

 

Приятель, живущий на другом конце земли, преподнес мне стрелицию.   Николай отправил по электронной почте подборку своих снимков, под общим названием «Зимние цветы Аргентины».

 

 

 

 

 

 

 

 

С ума сойти, чего только нет у них в Буэнос-Айресе! Растения, которые мучаются в тесных горшках у нас на подоконнике,  там  —  на вольном выпасе. Пуансетия и  (цветущее!) алоэ – до второго этажа! Свободно расправили свои зеленые крылья примулы, и неженка азалия, как ни в чем не бывало, кустится прямо на асфальте, то есть на отведенном ей клочке земли у входа в здание.

 

 

 

АЛОЭ

 

 

 

Но больше всего меня поразил  цветок с чудным названием стрелиция, в который я влюбилась с первого взгляда. Я назвала его «Полет». Полет — это нечто направленное ввысь.

 

 

 

 

Произнесите это имя  — стрелиция. Прислушайтесь к звучанию. Возможно, у вас, как и у меня, возникают ассоциации натянутого лука и отпущенной прямо в небо стрелой, со свистом рассекающей воздух.

Эти ярко оранжевые чашелистики  — солнечные лучи, исходящие от нее, согрели мою душу и осветили ее каким-то внутренним светом.

 

Нужно заметить, что стрелицию Николай преподнес мне очень вовремя – в те смутные времена, когда я опустила крылья из-за многочисленных бытовых забот и житейских неурядиц.  Но после знакомства со стрелицией жизнь моя  изменилась…

Я думала о ней постоянно. Однажды цветок даже всплыл в моей  памяти ночью, когда я неожиданно проснулась и уже не могла сомкнуть глаз.  Я думала О НЕЙ… Это было какое-то наваждение, а разве любовь бывает иной?

 

В Интернете я прочла  о стрелиции такое:  «…обилие  нектара  привлекает небольших птичек, которые, как на  посадочную площадку, садятся на нее  и становятся опылителями. Упругий столбик цветка из пяти длинных тычинок выстреливает пыльцу на  грудку птицы, севшей на соцветие…» Вы уже поете? Я пою!

Птица, покачивающаяся на соцветии… Птица, которую Стрелиция обдала  теплой волной пыльцы  — это я. И нет счастливей птицы на свете.

 

Проходя мимо цветочных рядов в подземном переходе, я все не решалась задать продавцу вопрос о цене. Моя зарплата + выплаты на ребенка по утрате кормильца были более чем скромными.

Любой нормальный  человек, узнав о моих финансовых возможностях и цене покупки, покрутил бы пальцем у виска. Собственно, а зачем мне отчитываться перед нормальными? Это же не моя компания…

 

Конечно, заполучив свою красавицу, я должна была позаботиться об ее одеянии.

Продавщица, подбирающая по моей просьбе вазу в стиле латинос, узнав о цене заморского цветка, присвистнула.  Но я сказала:

— Такие деньги многие мужчины спокойно выложили бы за бутылку  коньяка. Они «уговорили» бы ее за один вечер. А я буду любоваться своей  Стрелицией целый месяц. Разве не здорово?

Продавщица согласилась и продала мне вазу со скидкой.

 

 

Моя мечта  сбылась. Просыпаясь утром, я первым делом бросала свой  взгляд на нее, мою красавицу.  И принимала решение прожить начавшийся   день красиво, провести его в  полете. Я буду писать стихи и рассказы, весело напевать, идя по холодным, осенним улицам. Строить головокружительные планы о своем  очередном путешествии с рюкзаком – в  горах, где у меня  всегда так свободно расправляются крылья.  Все у меня получится – в полете. Все состоится, если всегда буду на высоте.

 

 

 

 

 

«Соцветие стрелиции напоминает  головы причудливых птиц. За это их нередко называют цветами жар-птицы, —  написано в одном справочнике. В другом – что «просторечное название стрелиции – «райская  птица».

Простая речь всегда ближе к истине.

 

Рай (с  Божьего благословения) мы можем создать собственноручно. Для  этого просто нужно взлететь. Взлететь над повседневностью.

Взлететь над собой.

 

 

 

 

Случай №  43  здесь. 

 

 

 

 

Компьютерный булинг и его хорошие последствия

 

Сейчас я вам раскрою очень секретный секрет. Возможно, вы мне и не поверите, но когда-то я была очень неуверенным в себе человеком. Боялась высказать свое мнение (вдруг не правильно поймут). Одобряла в себе только  то, что одобряли другие. Задыхалась без похвалы и поддержки.

Забегая наперед, скажу, что от всего этого мне удалось избавиться благодаря моим одиночным походам в горах. Наматывая огромный километраж со стопудовым рюкзаком за плечами, с этим же грузом достигая вершин Карпатских гор, я начала верить в себя и свои возможности.

Теперь предстояло научиться свободно высказываться и вести себя достойно,   с любой публикой.

 

Тренироваться в реальном мире еще было страшновато, и свои первые шаги в этой новой жизни  я сделала на форуме Анадырского сайта.

 

В интернет-форумах боягузы становятся бесстрашными. Что боятся сказать в реале (нахамить или осмеять собеседника), то безо всякого напряга делают в интернете. Ведь там человек прячется за ником, фото в аватарке может поместить чужое (вообще  выложить какого-нибудь паука или боксерскую перчатку). За наглость такому юзеру никто не начистит пятак, и наглеть можно сколько его душонке угодно.

 

 

 

 

 

Я не собиралась наглеть. Мне нужно было позволить себе быть собой и научиться свободно высказываться. Анадырский сайт был мне близок своей географией, мне хотелось узнать, чем живет этот чукотский город после моего отъезда. Я стала читать посты и давать комментарии. Зная, как одиноко бывает человеку в провинции (где никому не расскажешь о своих переживаниях, потому что о них узнает весь город), я стала откликаться на те посты, где человек просил о поддержке. Иногда в ответ на пост у меня рождалось стихотворение или какая-то миниатюра, и я их выкладывала.

 

Большинство людей реагировали на мои посты и комменты положительно. Но то был бы не Интернет и не форум, если бы там не нашлось несколько злобных завистников. Их просто бесил мой позитив! Эти несколько особей писали в мой адрес злобные замечания. Им ну очень хотелось вывести меня из себя, но я им не доставила такого удовольствия.

 

На ядовитых замечаниях и подколках я научилась держать удар.  Тренировала свою самодостаточность и свое смирение. Либо отвечала спокойно и с достоинством, либо вообще игнорировала злобное шипение в мой адрес.

 

Администратор сайта, Заза Гогуладзе, изо всех сил старался уберечь меня от ядовитых и желчных комментов. Он  отследил: эта пара-тройка человек регистрируется под разными никами (но  находится на одном IT адресе), чтобы создать массовость «общественного мнения» 😉   Ха-ха, они понятия не имели, что помогают мне тренироваться и  вдохновляют на стихи 😉

 

ЗАВИСТЬ

 

И не успела распуститься завязь,

как грянул лютый мартовский мороз.

Теперь я знаю, что такое зависть,

что значит «позавидовать до слез»,

до исступленья, до сердечной боли.

Бессонной ночью компромат искать.

И постоянно сравнивать с собою,

и реплики сквозь зубы отпускать.

Теперь я знаю, — это наважденье…

Им раны продолжаю бередить:

о, как посмела каждый божий день я

с  цветком любви на лацкане ходить?!

Ну  что ж… пусть зависть корчится в  агонии,

пусть достает меня своей клюкой.

Встречаю утро под цветком бегонии.

В душе затишье, нА сердце покой.

Мой мир из зла и зависти не соткан.

Я не встреваю в злобные  бои.

Бегут ручьи по белым-белым сопкам

ну прямо в душу. И в стихи мои.

 

 

 

 

Кстати сказать, благодаря этому сайту я нашла очень хороших собеседников, которые через личную переписку обогатили мое знание о Чукотке и людях, населяющих ее.

Именно тогда я поняла, что совершенно не нуждаюсь в похвале и одобрении ВСЕХ. Ведь это – невозможно. Поняла, что МОИ люди всегда меня найдут, и мне их достаточно.

 

Случай № 44  здесь.

 

 Как благодаря слепым я прозрела…

 

 

Честно говоря, этот проект я задумала исключительно для поддержки  людей, которые потеряли зрение. Среди них ведь тоже есть романтики и бродяги, но как им реализовать свою потребность  в новых впечатлениях и приключениях?

Еще скажу, что есть некий барьер между людьми с ограниченными возможностями и остальными людьми (которые считают свои возможности неограниченными – ха-ха!). Первые зачастую не умеют просить о помощи (даже когда в ней нуждаются), вторые не умеют ее оказывать или даже не подозревают, что кто-то в их помощи и поддержке нуждается.

С этим мы отправились в одну из пещер Тернопольщины, где предстояло научить  незрячих  людей ставить палатку, разводить костер, запаковываться в спальник. Они же должны были помочь нам, зрячим,   ориентироваться в кромешной пещерной тьме (у нас были сутки выключенных фонариков).

 

 

 

 

Как только фонарики были погашены, я поняла, что познаю жизнь только глазами. Наши незрячие сотоварищи  обращали внимание на акустику разных коридоров, форму кристаллов на сводах пещеры, температуру, влажность, даже отмечали запах «подземелья» (я его вообще не чувствовала!).  Мой незрячий  напарник все время напоминал мне: «Открывай все каналы восприятия!»

 

 

 

 

 

 

Как же я обкрадывала себя!  Не воспринимала мир в его полноте.

После этого проекта я значительно расширила свой горизонт. Рано утром, еще не откинув полог палатки, научилась определять время своего пробуждения (птицы по-разному в разное время щебечут), стала более чувствительна к ароматом (пользуюсь духами  не только «на выход», но и для себя, для поднятия настроения), научилась слушать свое тело (раньше не обращала внимания на его сигналы).

 

И еще поняла, что разность между здоровыми людьми и теми, кого принято считать инвалидами, — чисто условная. Она больше в мозгу, чем в теле.

Этот проект я назвала «Свет для друга».

Только вот теперь не понятно, кто для кого стал светом…

 

 

Случай № 45   здесь.

 

 

 

 

 

 

 

 

Смерть на высокогорном пастбище

 

 

 

Прокладывая в горах новый  для себя маршрут на гору Чивчин, я заглянула на огонек к знакомым, которые  живут и работают на полонине Кирничный.

 

 

 

 

 

Полонина – это  высокогорное пастбище, находящееся, как правило, далеко от селений. Хозяева с ближних сел отдают туда на передержку и откорм коров и овец, чтобы осенью  получить свою долю сыра, изготовленную пастухами во время «літування».

Погостив пару дней у пастухов, я упаковала рюкзак, чтобы на утро двинуть в путь. Но в мои планы ворвалась смерть. Не моя. Но все равно плохо…

 

Рано утром меня разбудил крик  хозяйки полонины Марийки: «Борисівно, вставайте! Бовгар умер! Йой, йой, йой!» Понятно, что со сна я сразу не врубилась и задала тот тупой вопрос, который задают все в подобном случае: «Как умер?» Как, как… Да вот так – лег спать и не проснулся. Марийка откинула одеяло, и я увидела спящего, уже смертным сном, пастуха (он тут называется бовгар) Ивана с полураскрытым ртом и сложенными на груди  руками.

Еще вчера ничего не предвещало беды. Он шутил, был словоохотлив (немного выпил). Рассказывал, что ему приснилась змея. Суеверный человек стал бы трактовать это как плохую примету, которая сбылась.  На самом деле, в то время были резкие перепады температуры, а в анамнезе Ивана было уже 2 инфаркта… Не берегся —  носил тяжелые бидоны, курил и от рюмки не отказывался.

 

 

 

 

Видимо, сердце бовгара не выдержало температурных скачков и нагрузок…

Он умер в 54 года… Кто бы мог предположить…

 

На беду накануне вечером  хозяин (по местному ґазда) вместе со вторым пастухом  уехали по каким-то делам в село, и к утру еще не появились (за что Марийка впоследствии его  осыпала … разными словами, самое слабое из которых было «безответственный»). А подогнать и выдоить одной женщине 27 коров…

 

 

Чем я могла ей помочь? Доить коров не умею…

Мне было поручено позвонить в милицию и растопить печь. Но самое трудное было справиться с маленькой внучкой, которая в то время гостила у бабушки на полонине  и все порывалась заглянуть под одеяло мертвого. Раз сто  она спрашивала меня: «А почему бовгар умер?». Видимо, мое «не знаю» ее никак не удовлетворяло…

 

 

 

 

Когда Марийка сообщила жене Ивана о его смерти, — то получила дополнительную порцию яда. Женщина… обвиняла ее в смерти своего мужа.

 

Понятно, что оставить  Марийку с девочкой  и уйти в поход  я не могла.  Женщина была растеряна и подавлена.

Впоследствии она скажет, что бесконечно благодарна мне за то, что я не оставила ее, была рядом.  Я еще раз убедилась, что в таких ситуациях это самое важное – быть рядом. Даже не обязательно что-то говорить, утешать. Важнее выслушать.

 

Милиция ехала полдня.  Еще два дня мы ждали приезда Марийкиной дочки и возвращения ее блудного мужа…

 

Несколько лет после этого случая Марийкина мама, торговавшая на базаре молочной продукцией, продавала мне брынзу за полцены. Так ей наказала Марийка. И каждый раз они вспоминали о том, как я несказанно помогла.

А я ведь ничего не делала. Просто была рядом.

 

Случай № 46  здесь

 

Почем вежливость?

 

В который раз говорю себе: “Все! Хватит случаев. Ставлю точку!» Но вдруг в памяти всплывает еще какой-нибудь интересный эпизод. И точка превращается в запятую…

 

На сей раз – о вежливости. Многие зарубежные продавцы знают, что ее отсутствие – себе в убыток.  Но далеко не все представители постсоветской торговли разделяют такую точку зрения.

 

В период моего бурного увлечения комнатными растениями  я как-то раз зашла в цветочную лавку. Во-первых, присмотреть себе очередной цветочек. Во-вторых,  захотелось проиллюстрировать свою зарисовку о бальзамине, удивительном цветке, который  не смог дождаться меня из командировки.  Он преждевременно ушел из жизни после тяжелой продолжительной болезни. Не все люди знают, кто такой этот бальзамин, потому, раз уж мой завял, я решила сфотографировать чужой, тот, который продавался в лавке.

 

 

 

 

 

Увидев, что я снимаю, молодая продавщицы одернула меня как нашалившую школьницу: «Вам кто разрешил фотографировать в магазине?!!!»

— А разве это запрещено?  — мирно спросила я. —  Цветам мое фотографирование не навредит…

—  Вам кто разрешил фотографировать!! —  еще раз громче взвизгнула она, как будто и не услышав моей миролюбивой фразы.  И дальше – в таком же духе…

 

Вернувшись домой, я  поймала себя на мысли, что чересчур завелась  от  ерунды. И так как все еще не могла успокоиться, решила это сделать привычным для меня способом – через смыслы. Кто знаком с балансной моделью Пезешкиана, поймет, о чем это. Тому, кто не знаком, конкретизирую: я села и написала эссе. «Прокрутила» два возможных варианта реакции на мое поведение.

 

При первом, который я на себе испытала, продавщица потеряла эвентуального покупателя в лице меня. Более того, если бы нарвалась на человека с таким же уровнем вежливости, как у самой, то ей мало не показалось бы. Да и остальные покупатели могли разбежаться (лично я сразу покидаю магазин, где скандалят, —  чтобы не прихватить с собой негативную энергетику).

Второй вариант – это завязать с покупательницей разговор, похвалить ее выбор (бальзамин), дать какую-то важную о нем информацию и предложить сделать покупку. И уж если нужно непременно запретить делать снимки (интересно все-таки знать, почему…), — то сделать это в форме просьбы и вынужденной меры.

 

 

 

 

Свое эссе я выслала одному знакомому по Чукотке летчику. Когда он отлетал, то вернулся в родной Благовещенск и открыл там магазин под названием «Аэробус». «Я твое эссе отксерокопировал, — писал мне  пилот-отставник и дал по экземпляру каждому своему продавцу. Пусть изучают опыт и перенимают его!»

Ого! Значит, не зря мне нагрубила продавщица!

Но этим польза от ее невежливости не ограничилась. Знакомая, которая выпускала журнал «Психолог», попросила опубликовать мое эссе в ее издании.  Я согласилась и  получила хороший гонорар!

 

 

 

 

 

Подводя итоги, задаю себе вопрос. Что бы я приобрела, если бы в ответ на грубость ответила грубостью? Получила бы разрядку своей внутренней напряженности? В некотором роде да, но полного удовлетворения не получила бы. Ведь это означало бы, что я так же не воспитана, как и моя собеседница. Помогло бы это продавщице стать более обходительной? Вряд ли.

Она  из-за своей грубости потеряла (потенциального покупателя), а я на ней заработала (гонорар).  Не случись того инцидента в магазине,  не было бы моего эссе и этой публикации. 😉

.

Когда б вы знали, из какого сора

Растут эссе, не ведая стыда…

 

Да простит меня Анна Ахматова за такой вольный пересказ ее стихотворения…

 

Кстати сказать, иллюстрировать свой рассказ собственными снимками мне не понадобилось. В журнале, где он был опубликован, это сделал редакционный художник.

 

 

 

 

 

Случай № 47  здесь.

 

Как скупые туристы научили меня жить

 

 

 

В свой самый первый карпатский поход я сходила в 2004 году.  Маршрут был такой: село Дземброня – г. Вухатый Камень —  г. Попиван.

Гора Попиван (или Черная гора) – очень популярный объект среди туристов разных стран. На ее вершине  (2028 м) находится старинная  (трехэтажная!) обсерватория, которую  еще в тридцатых годах строили поляки и гуцулы.

 

 

 

 

 

 

 

 

Если рано утром выйти из Дземброни, то к вечеру можно обернуться, потому на гору поднимаются даже те, кто не имеет туристического снаряжения.  У меня его тоже в то время не было.

В первый раз я отправилась по этому маршруту с компанией – ребятами из Коломыи. Но идти в группе мне, тихоходу, не очень понравилось. Моим попутчикам приходилось все время ждать, а мне – догонять.  После этого я решила повторить поход в сольном исполнении, так как дорогу я, вроде бы, запомнила…

 

 

 

 

В одиночном походе, который состоялся в том же месяце, я ликовала. Иду в своем ритме, отдыхаю, когда хочу. А главное – можно присматриваться, прислушиваться и вволю нафотографироваться, никого не задерживая.

Но моя увлеченность меня же и подвела. На каком-то этапе пути я вдруг очнулась от романтических мыслей и поняла, что сбилась с пути. Странно, но меня, правшу,  снесло влево, в сторону Черногорского хребта. Все в голове перевернулась, и я потеряла ориентиры…

 

Те, кого я встречала в пути, шли другими маршрутами и понятия не имели, как идти в Дземброню. Пока я шарахалась от тропы к тропе, потихоньку стал подкрадываться вечер. У меня не было ни палатки, ни спальника, ни фонарика. Спускаться по крутой тропе в полной темноте?  Как-то не воодушевляло…

Запахло ночевкой в лесу… Но у меня не было даже спичек (такую беспечность может себе позволить только совершеннейший салага, — но я им и была тогда!). Перекантоваться ночью в лесу у костра все же веселее, чем в полной темноте и прохладе да еще и под открытым небом…

 

И тут я увидела группу, как потом выяснилось, житомирских туристов.  Я объяснила им ситуацию и попросила коробок спичек. Ведь во всем их лагере обязательно должен быть запас. Если б каждая палатка скинулась по одной спичке, мне этого хватило бы выше крыши… Но мне – отказали…

 

Назад я возвращалась бегом.  Думала о том, что нечего оправляться в поход (даже десятичасовый) без фонарика. Еще поняла, что мне обязательно нужно иметь свое снаряжение (тогда и ночь в пути не страшна).

 

Как только я вошла в село, на меня упала ночь. Окрестности словно шляпой накрыло – такая была непролазная тьма.

 

На следующий год я уже шла в горы с полным снаряжением. После того случая всегда беру в поход минимум 2-3 источника света. Я внимательна на маршруте и не ориентируюсь на подсказки других людей. Ведь именно я, а не девочки-мальчики из Житомира, ответственна за свою жизнь.

 

Тот случай, когда кризис открывает новые возможности.

Он хоть и дорого берет за свои уроки, но объясняет – доходчиво.

 

Случай № 48  здесь.

 

 

 

Я так и не стала металлистом…  

 

 

В старших классах нашей советской школы (не знаю, как сейчас) были уроки труда. Девочкам полагалось домоводство, мальчикам – столярное и слесарное дело. Но учительницы домоводства для нас никак не удавалось найти. Видимо, все домоводки сидели по своим домам, пекли мужьям пироги, наводили порядки в квартире и вышивали крестиком. Дальше своего дома им выходить не хотелось.

Несмотря на это, трудиться советские девочки все равно были должны. Потом нам заменили рукоделие трудом по металлу.

 

 

 

 

И вот представьте себе… Приходит такая Оля Иванова в школьную слесарную мастерскую в темно-синем заношенном халате (выдавали) и в косынке (как комсомолка двадцатых годов). Ей дают напильник и заставляют пилить какую-то рельсу, зажатую в тиски.

Я задала  учителю труда вопрос: ну ладно мальчишкам, может, они станут слесарями, зачем нам, девочкам, это нужно?

— На случай войны, — ответил учитель.

Мол, все для фронта, все для победы.

 

Честно говоря, даже на случай войны я не представляла себя за токарным станком. Я была уверена, что самолеты с выточенными мной деталями в воздух не поднимутся, танки не двинутся с места, а пушки  разорвутся еще до  первого выстрела. Ну и как после этого пилить свою рельсу?

 

Но я никогда не жаловалась на скуку. На уроках математики (в которой до сих пор ничего не смыслю)  читала «Два капитана», книгу, лежащую на коленях (чтоб учителя не видели), на физике сочиняла стихи, на химии вела дневник (не школьный – записывала свои наблюдения  «за жизнь»).

 

В начале урока трудовик давал нам задание и удалялся к мальчикам. Я тут же  включала все станки, чтобы посмотреть, как они крутятся. Потом устраивала турнир по фехтованию (мне нравилось, что скрещенные напильники искрились).  Странно, но все это мне сходило с рук…

Что касается сочинений по языку и литературе, то это занятие мне нравилось.  Вместо «Образ Катерины, луча света в темном царстве» или «Чому Чіпка став пропащою силою» я всегда выбирала сочинение на вольную тему.

 

Однажды нам задали сочинение «Кем я хочу стать» (имелась в виду профессия). Помню, один мой одноклассник по кличке Сява  (он потом стал профессиональным поэтом) написал, что хочет стать водолазом. Как потом дети над ним изгалялись за его откровенность!..  «А наш Сява – водолаз, он ныряет в унитаз».

 

 

 

 

 

Но я не тот человек, который позволил бы другим над собой изгаляться.   Свое сочинение  я начала такими словами. «С детства я мечтала стать слесарем. Какие там плюшевые мишки? Я засыпала в обнимку с напильником. Вместо кукол мне дарили молотки, болты и гайки.  Я не играла в дочки-матери, в лапту или лото. Моим любимым занятием было пилить рельсу…»  И все в таком духе…

Я была уверена, что за это сочинение мне влепят «единицу», проберут на линейке, а маму вызовут в школу. Но отказать себе в словесном хулиганстве   не могла.

И каково же было мое удивление, когда, проходя мимо учительской, я услышала дружный хохот наших серьезных преподавателей! Вслушалась: они читали  вслух мое сочинение! Теперь я понимаю, что этот наш девчачий труд по металлу на случай войны им тоже казался идиотизмом. Но только я,

сопливая девчонка, решилась высказать то, о чем другие вынуждены были (по долгу службы) умалчивать.

 

 

 

 

 

После этого случая меня стали направлять на литературные олимпиады. Я получила преимущество –  негласное позволение не терзать себя непонятной математикой или физикой. Оценки преподаватели этих предметов мне натягивали…

 

Случай № 49  здесь

 

 

 

 

Нештатные ситуации как ресурс…

 

 

Ни о каких трудных жизненных ситуациях не жалею, так как каждая открывала передо мной либо новое понимание, либо новый опыт, либо новую грань меня самой.

В моей туристической жизни нештатные ситуации случались не раз. Я не превратилась в нытика или паникера, потому что знаю рецепт, как превращать трудности в интересности:

 

а) отнестись к ним с юмором и самоиронией;

б) рассматривать их как  тест на вшивость, брать себя на слабО;

в)  воспринимать их как ценный опыт;

г)  увидеть в них романтику и приключения.

 

На последнем пункте в этом посте и хочется остановиться.

В свое время, кроме карпатской, у меня была еще крымская эпопея. Там по долинам и по взгорьям  я (туристическая кличка Росомаха) бродила со своей приятельницей Татьяной (туристическая кличка  Иду_не спеша). На одном        из маршрутов у нас случилось целых два казуса.

Первый заключался в том, что мы никак не могли отыскать ровной площадки для ночевки. Неотвратимо приближались сумерки, но поставить палатку было негде.  И, чтобы ночь не поймала нас в свои сети, мы вынуждены были поставить палатку… на скале. Она нависала над обрывом, в который если свалишься, — от тебя останутся только останки. Фишка была  еще в том, что колышки которые держат палатку, вбить было не во что.

 

 

 

 

 

Нам повезло, что не дул сильный ветер и что наши с Таней комплекции  не дистрофичны. Иначе:

 

Наивно это и смешно,
Но так легко моим плечам.
Уже зовет меня в полет
Мой дельтаплан, мой дельтаплан…©

 

В истории альпинизма есть случай, когда девушка среди ночи вышла из палатки на скале «до вітру» не в ту сторону. И это был ее последний выход. Не хотелось повторить этот подвиг…

 

Спать было довольно жестко, наутро побаливали бока. Но (по крайней мере, у меня) было ощущение новизны. Впервые в жизни я ночевала на скале над обрывом! Ну да, мне приходилось ночевать в аэропорту в стойке регистрации на Чукотке, в яранге, в вездеходе и в самолете во время 9-часового перелета Анадырь-Москва, но на скале… Есть что вспомнить!

Вторая нескладуха случилась под утро. Спать на камне, прямо скажем, не жарко, так что, проснувшись, мы захотели согреться горячим кофе. И тут   обнаружили, что из газового баллона каким-то непостижимым образом вышел весь газ. А разводить костер на скале (во избежание пожара) нельзя.

Вам когда-нибудь доводилось пить растворимый кофе, «заваренный» холодной родниковой водой? Кофе-глясе без мороженного 😉 Но это было приключение! Опять-таки новый опыт!

 

 

 

 

Не знаю, почему, но ведь запоминаются именно такие  эпизоды – неожиданные, удивительные, в какой-то мере даже экстримные. То, что в походе напрягало, теперь забавляет.

Что касается жизненных трудностей… Так рецепт, как достойно из них вырулить, тот же:

 

а) отнестись к ним с юмором и самоиронией ;

б) рассматривать их как тест на вшивость, брать себя на слабО;

в)  воспринимать их как ценный опыт;

г)  увидеть в них романтику и приключения.

 

Чтобы в конце маршрута было что вспомнить…

 

Случай № 50  здесь.