Автор: admin

 

 

ЗАГАДОЧНЫЕ  ОГНИ   НЕОПОЗНАНОЙ   ПОЛОНИНЫ

 

 

 

Я могу себя поздравить! Наконец-то вместо страха включилась сообразиловка. Конечно,   тропку я проскочила (издали я видела ее, но не придала этому значения), но на полонину должна вести не тропка, а тракторная дорога. Ведь сюда раньше по весне завозили продукты, посуду, тару под молоко и сыр, разную утварь и личные вещи пастухов.

Я искала тракторную дорогу, но ее все не было. С тяжелым рюкзаком я протопала почти 8 часов. Сгущались сумерки, во рту пересохло, вода закончилась… Дамские силы тоже были на исходе. Я изо всех сил старалась ободрять себе: «Вот сейчас перемахнешь этот холм, а там – Гропа!» Но холм за холмом, холм за холмом, а стаи (избушки пастухов) все не показывались…

 

 

 

 

 

 

Наконец мое ухо уловило приятный шумок – журчание ручейка!  Я быстро отыскала его – по влажным следам на дороге, по мокрой траве и, конечно же, по звуку. Водичка струилась по чуть-чуть, я потеряла немало времени, чтобы наполнить двухлитровую бутылку, но зато теперь, по крайней мере, одна проблема – обезвоживания – отпала. Невдалеке я увидела относительно ровную  полянку, на которой за неимением лучшего места, можно было поставить палатку.

Что ж, заночевать лучше, чем из последних сил, обливаясь потом,  тащиться на Попиван. Я с радостью сбросила с себя рюкзак и от хоть какой-то определенности почувствовала в себе прилив сил. Съела две дольки черного шоколада, запила их поллитрой 😉 —   родниковой воды  из бутылки, повалялась на траве, чтобы перевести дух… И тут меня осенила идея – уже без рюкзака пройти хотя бы небольшой участок пути, а вдруг…

Холмик за холмиком, холмик за холмиком – и  передо мной меж зеленых смерек всплыли серые крыши!

Я еще не была уверена, Гропа это или какая-то другая полонина, но раз там есть крыша, – есть и укрытие на случай грозы (солнце печет, гроза возможна!), раз там есть укрытие, — там обязательно есть  и подпитие, то есть ручей или река, из которых можно черпать.

Я похвалила себя за то, что не сложила руки (точнее, ноги, которые у меня уже подкашивались…) и все-таки совершила этот безрюкзачный марш-бросок. Теперь нужно   сделать последний героический рывок!

 

Я тащусь по уже знакомой мне тропе, подкрепляя себя мечтами о том, как сброшу на лежанку ненавистный рюкзак, расстелю по светлому каремат и спальник, наберу в источнике НЗ  воды (на случай непогоды) в складное пластиковое ведро, дам смс Маричке и своей сестре, заварю чай, сготовлю себе кашу, и с удовольствием умну ее вместе с Маричкиной брынзой.

 

 

 

 

 

Все эти  операции я прокручиваю в голове снова и снова, пока они не становятся реальностью. Впрочем, реальностью они стали не все…

 

Когда я наконец дотащилась до изб, солнце еще не зашло, но было уже на пределе. Красота заката придает сил.

На  Гропе ли я,  или на какой другой полонине, —  разберусь потом. Пара изб, длинный хлев  тоже рассмотрю завтра, а сегодня не могу удержаться, — сделаю несколько снимков…

 

 

 

 

 

 

Невдалеке пасутся кони, позвякивая колокольчиками на шеях. Под этот приятный вечерний звон я чаевничаю. Кашу я решаю сварить позже, когда стемнеет.

Но когда стемнело, мне было уже не до каши…

 

 

 

Я увидела в окошко четыре ярких огонька неподалеку от ручья, и мне это не понравилось. Уж очень они яркие —  фары грузовика? Возможно, люди остановили машину, чтобы набрать воды, и поедут дальше?  Но что-то долгонько они воды набирают… А может, они подсвечивают себе путь к «моей» избе, где хотят переночевать? Тогда почему они до сих пор не здесь – уже и ползком можно было добраться…Чего выжидают? Не будут же они ночевать в машине, когда до пустых изб рукой подать (местные знают, что никто здесь этим летом уже не выпасает…) Да и сколько можно жечь фары – аккумулятор посадят!  Нет, меня не беспокоит их аккумулятор, меня беспокоит их странное поведение…

Прошло уже немало времени, а огоньки не гасли. Это не фары. Тогда что? Мелькнула мысль о Щавнике. На полонине Кырнычный во время моего первого визита туда работал дизель (во время второго уже не работал, поломался, и перед закрытием сезона его уже не имело смысла чинить). Этот дизель давал свет за ужином, от него заряжали мобилки. Может, и на Щавнике такой есть? Соседней полонины не видно отсюда, но, может, огоньки сквозь смереки пробиваются? Если так, то в девять вечера свет должен погаснуть – пастухи ложатся рано, так как рано начинают свою работу…

 

В начале одиннадцатого огоньки  все еще не погасли. Они горели все так же ярко. О каше, я конечно, забыла…

 

Что делать одиноко живущему в горах человеку женского пола, столкнувшемуся с таким вот летучим голландцем? Да в общем-то ничего.  Остается прибегнуть к уже знакомому мне методу…

Я ночевала одна в лесу среди крымских гор… Сравнительно недалеко от моей палатки всю ночь выл и рычал какой-то зверь. Я не знала, почему он ревет, у меня не было ни ружья, ни ракетницы, чтобы его пугнуть. Костерок на зверя тоже, видимо, не производил особого впечатления. Бежать было некуда, спрятаться негде, на помощь позвать некого.  И я просто натянула шапку глубоко на уши, набросила на голову капюшон спальника и забылась во сне.

Изредка просыпаясь, слышала, что зверь не унимается, и снова отключалась.

Как видите, зверь меня не съел. Надеюсь, и загадочные огни не таят в себе какой-либо опасности для путешественницы одиночки.

С этой мыслью  я погружаюсь в сон.

 

 

 

 

продолжение, часть 12, — здесь

 

ТАЙНОЕ СТАЛО ЯВНЫМ…

 

 

 

Утро (4 сентября!) не принесло прохлады, а это значит, что и день будет жарким. Но не страшно, ведь я решила немного пожить на полонине. Надолго меня не хватит, — позовет в дорогу охота к перемене мест, но перед продолжением маршрута хорошо бы отдышаться, отоспаться, отмыться, отстираться, обсмотреть и запечатлеть окрестности.

Приступаю к осуществлению.

В домике, в котором я заночевала, еще не успела поселиться разруха (чего не скажешь о некоторых других здешних помещениях).

 

 

 

 

 

 

 * Изба, в которой я ночевала…

 

 

 

 

Видимо, в свое время на этой полонине выпасали много скота, а в избах жило немало доярок и пастухов. Есть складские помещения, летний душ, туалет (сейчас он стоит без дверей, но я же здесь одна – обхожусь без них).

Как водится на полонынах, прямо в избе находится ватэрнык —  место, где разжигают ватру (огонь). Над огнем –  берфела, специальное подвижное приспособление с крючком, на который вешают котел, в котором подогревают молоко для изготовления разных видов сыра – брынзы, вурды, творога и т.д. Котла, понятно, нет (он и в домашнем хозяйстве пригодится), но берфела осталась. Вот как она выглядит:

 

 

 

 

 

 

 

• Берфела 

 

 

 

Здесь же стоят столы, где пастухи трапезничали, на стенах – полочки для всякой утвари.

«Столовая», конечно, мало похожа на вечерний ресторан или ночной бар, но отобедать или отужинать здесь можно.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

* Лестница ведет на чердак, куда пастухи складывали сыр, чтобы он прокоптился дымком и приобрел пикантный вкус…

 

 

 

 

 

 

В этом доме  до недавнего времени летом проживал  (летовал) ватаг Иван  Иванович Гелетюк, потому строение еще не развалилось. В том, что это таки Гропа, я убедилась по надписям на сволоке (поперечной балке): «Люба Гропо, дякуємо за чудовий відпочинок!». На стенах также отметились Мелитополь, Ромны, Борисполь…

«Здесь был Вася» в нашем народе неистребимо…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Утром приходили пастухи с Щавника, справлялись о конях. Я сказала, что да, с вечера звенели колокольчиками и ржали надо мной, а наутро двинули дальше. Пастухи пошли дальше, вскоре обнаружили «заблудших  овечек»  и стали гнать их впереди себя…

 

 

 

 

 

 

 

 

Неподалеку от моего «отеля» стоит кормушка с солью, и кони время от времени к ней прикладываются. В это время они не так пугливы и могут подпустить к себе на то расстояние, с которого можно сделать их портрет на фоне природы. Я, конечно, не преминула  это сделать.

 

 

 

 

 

 

 

 

Итак, кони с пастухами удалились, и я решила, что теперь, по светлому, наконец рассмотрю поближе «летучего голландца». На том месте, где ночью горели огни, я обнаружила вот такое сооружение:

 

 

 

 

 

 

 

 

И все прояснилось. «Летучим голландцем» оказались четыре светильника, которые днем заряжаются от солнечного света и горят ночью…

Вот так все ночные страхи и развеиваются – утром…

 

 

День действительно выдался жарким.  Я наелась ягод, которые растут неподалеку от дома (усевшись на пятую точку, наедаешься, не сходя  с места!) и хотела было двинуть на разведку тропы, которая ведет в гору Васкуль, но как-то довольно быстро ясные веселящие облака превратились в темную тучу.

 

 

 

 

 

 

 

 

Мне эти метаморфозы напомнили о том, что жара может также быстро обратиться в грозу.  А гроза в горах – штука опасная, так что далеко от своего убежища решила не отходить.

Немного похолодало, и это радует. А с другой стороны идти по маршруту под дождем – не самое приятное, что бывает в походе.  Может, есть смысл задержаться здесь еще на денек?

Завтра приму решение…

 

 

Я пишу эти строки, любуясь на закат. Картина (ее цветовая гамма) меняется каждые несколько минут. На шее у меня болтается моя цифровая мыльница – «Сонька», и я периодически отвлекаюсь от блокнота, чтобы зафиксировать красоту.

 

 

 

 

 

 

 

Спать я укладываюсь рано, глаза слипаются…

Я еще не знаю, что и эта ночь мне готовит сюрприз.

Вы  узнаете это из следующей части.

 

 

 

продолжение следует, часть 13, — здесь

 

 

 

 

НЕПРОШЕННЫЕ ГОСТИ…

 

 

 

Ночь прошла весело. Мои соседи по дому — мыши  — усилили свою активность. Если вчера они изредка поскребывали, видимо, у них был обычный рабочий день, точнее ночь, то сегодня они себя чувствовали намного бодрее. Словно чувствовали, что лакомая для них пища (которую я внесла в этот дом – крупы, орехи, конфеты) должна от них вот-вот уплыть. Но мне не нужны такие затрапезные сотрапезники. В первой комнате (где берфела и обеденные столы) кто-то оставил пакет овсяных хлопьев, и мыши над ним еще  как поработали. Но им этого мало – хотят разнообразить свой рацион.

Когда я поселилась в этой избе, то сразу выложила съестные припасы на верхнюю полку, надеясь, что туда грызуны не доберутся. Но раздербаненый пакет овсяных хлопьев тоже находился на полке…

Короче, сон как-то не шел…

Как только мыши угомонились (видимо, наелись и их сморила дрема…), я  тоже стала отключаться… Но вдруг услышала звуки, гораздо более мощные, чем мышиная возня. Кони? Но где же звон колокольчиков?

ЭТО БЫЛИ ЛЮДИ!!!

У самого порога дома звучали два приглушенных мужских голоса. Что они, эти ночные гости, делают в такую позднюю пору в горах? Туристы? Вряд ли они бы топали несколько часов в темноте. Пастухи? Но Щавник отсюда сравнительно недалеко, и ложатся спать они там рано. Да и какой смысл «после отбоя» шатать по горам? Если б и появилась такая нужда, то у них есть кони, которые и ночью довезут своих наездников до дома.

Прошлую ночь я спала с незапертыми дверями: от кого закрываться в горах? А перед этой почему-то накинула крючок. Даже не знаю, зачем. Не знаю, но теперь догадываюсь 😉

Пока мужчины шумно топтались на крыльце, чем-то стуча (возможно, они пытались открыть дверь), я думала, как быть, если они постучат и попросят открыть. Невиданное дело среди ночи в горах не впустить в дом путников… И я стала молиться о том, чтоб эти люди сами ушли, точнее, чтобы Бог увел их от меня. Моя молитва была услышана. Через минуту голоса отдалились и затем умолкли. Мыши запрыгали от радости, но теперь я уже на них перестала обращать внимание…

 

Проснулась я в 6.30. ночь была беззвездная, но рассвет, похоже, предвещает хорошую погоду.

 

Горы в легкой дымке – видимо, жара не хочет отступать. Как выяснила благодаря смс – на завтра обещают дождь, а сегодня еще можно проскочить…Кто знает, на сколько он зарядит…

 

Снова пришли пастухи – и опять за конями. Спросила, не они ли были здесь ночью. Ответили отрицательно, предположили, что это были охотники. Я вспомнила, что днем слышала выстрелы. Еще подумала, что если подранят кабана они, то моя встреча с ним не сулит ничего хорошего (мне, понятно, – не кабанам!). Кстати, при входе на Радул стоит табличка о том, что охота здесь запрещена. Надеюсь, что кабаны не так доверчивы, как люди, этим запретам не верят и успели сделать ноги от злобных охотников…

Ночью я надеялась, что непрошенные гости догадаются переночевать в соседней избушке. Она, конечно, не столь комфортна, как «моя» — там лишь две лежанки и больше ничего. Ну а что еще нужно человеку ночью? Ложись и спи, не маячь в лучном свете!

 

 

 

 

 

 

• Вот она, вторая изба в окружении щивы – дикий щавель, которым поросли все окружающие полоныны. Может, и название  Щавник  произошло от этого? 

 

 

После разговора с пастухами я рискнула заглянуть в эту, вторую, избу.  На лежанке обнаружила вот это –

 

 

 

 

 

 

 

 

«Таки да» — они здесь ночевали!  Но, видимо, ушли с рассветом. Я в безопасности, берегитесь, кабаны!

 

Пастух со Щавника показал направление кратчайшего маршрута на Попиван. У меня хватило ума предварительно сходить налегке на разведку. Круто. И в нескольких местах нужно идти через заболоченные  участки, где и без рюкзака я чуть не увязла. Потому решила идти проторенной туристской тропой – более протяженной и удобной.

Бывай, Гропа! Может, когда и встретимся…

 

 

 

 

 

 

 

 

продолжение, часть 14, — здесь

 

 

 

ЧУДО НА ЧЕРНОЙ ГОРЕ

 

 

 

Итак,  я покинула полонину Гропу и движусь в направлении горы Попиван. Это третья по высотке гора в Украине, и мне предстоит взобраться на нее не налегке, как это делают многие туристы, оставляя внизу на кого-то свою поклажу,  а с рюкзаком за плечами. Учитывая его вес и знойный день, расстояние мне близким не покажется 😉  Когда взошла на гору Васкуль (1736 м)  и,  после очередного поворота открылся вид на  обсерваторию на горе Попиван (2020,5  м), я присвистнула: неужели доберусь?

 

 

 

 

 

 

Невдалеке от Васкуля увидела пустой «бобик». Это что, люди приехали на машине, чтобы совершить восхождение?

Но их голоса слышались с противоположной от Попивана стороны. Видимо, те самые охотники. Ну что же это они меня преследуют, как кабана?!!! Не пальнули бы сдуру, приняв меня за дикого зверя. Совсем будет не смешно.

 

Опасение по поводу охотников вытеснило страх перед кабанами. А тем более змеями.

Хоть один плюс 🙂 !

 

 

 

 

 

* Долгая дорога в жерепах (альпийке)…

 

 

 

Подъем с Васкуля на Попиван обещал быть крутым. Он занял у меня 1 час 40 минут и показался куда круче и тяжелее, чем на Говерлу.  При всем при этом я ухитрилась вдоль тропы найти  несколько белых грибов (видимо, пару дней здесь не ступала нога человека!) и не смогла пройти мимо. Затолкала их в котелок, чтобы не раскрошились.

 

 

 

 

 

 

Длительность и сложность подъема немного обескуражила меня – теряю форму? Старею? Еще больше обескуражила маркировка маршрута, согласно которой я должна была достичь вершины намного раньше. Но я уже не в первый раз замечаю, что хронометраж прохождения указывается из расчета на скороходов, а я тихоход. Так что они для меня – не указ. Около одной из таких табличек я совсем успокоилась (кто-то нацарапал там другое время — большее!) – видимо, не одна я такая…

 

 

 

 

Кто-то нацарапал свою правку по поводу скорости продвижения. Я с ней согласна. Судя по всему, коррективы внесли те, кто с Попивана спускался, а на подъем требуется еще

больше времени – крутоват-с…

 

 

 

 

 

 

 

 

Впрочем, когда я поднялась, наконец, на Попиван, то поняла, что по такой крутизне спускаться тоже не мед. Особенно с рюкзаком. Подъем  с Вухатого Камня  (а тем боле спуск) по сравнению с ним кажется детской прогулкой :).

На Попиване я бывала не раз. Для тех, кто не читал моих предыдущих записок, стоит объяснить, чем знаменита эта гора, кроме ее высоты. Второе название – Чорная гора, на ней действительно практически ничего не растет. Среди пришлых бытует легенда о каком-то попе Иване, будто бы водившим прихожан в дальние прогулки по Карпатам, но представитель местного населения, моя подруга Маричка, ставит под сомнение такое происхождение. Она говорит, что гуцулы не называют священников словом «поп», да и по-украински это слово звучит не так – «піп» (гуцулы вообще произносят твердо —  «пып»), а не «поп». «Попиван» —  потому, что гора «попевает». На ней часто гуляют ветры, звуки которых напоминают загадочное и заунывное (когда – как) пение.

Но чудо состоит не в этом, а в том, что на такой высоте в тридцатые годы ХХ столетия была возведена обсерватория. Понятно, что не из дерева, а из камня, которого тут немало…

 

Не только по тем, но и по нынешним временам – это крайне  дорогостоящий объект (за что был назван Белым Слоном – такие слоны крайне редко встречаются в природе!).

 

 

 

 

 

 

 

Денег не пожалели еще и потому, что обсерватория имела также военно-стратегическое значение, ибо находилась на границе  Польши (под которой находилась тогда Галиция) и Чехии. Так что построили это здания (введено в эксплуатацию в июле 1938 г.) поляки и украинцы на средства военно-воздушных сил Польши. Что оно собой представляло?

Трехэтажное строение с горячим водоснабжением и даже паркетными полами. Внешние стены выложены из природного камня, в середине – из кирпича, а между ними – теплоизоляционный слой  из просмоленных пробковых плит на металлической сетке.

 

 

 

 

В доме было 43 комнаты. На первой этаже – конференц-зал и жилые помещения, на втором – столовая, кабинеты, гостиница, помещение для связи, на третьем – зал для астрономических и метеорологических приборов. Для подобных наблюдений место было весьма удачным, о нем говорили «кухня  европейской погоды». Оборудование, по тем временам, — новейшее в смысле инженерной мысли.

 

 

 

 

 

 

 

 

После сентября 1939 года, когда  Галиция была освобождена от польского гнета, здесь было оборудовано советскую геофизическую обсерваторию, работала метеорологическая группа, функционировали механические мастерские, действовала медицинская амбулатория.

В начале Второй мировой войны все оборудование (включая мощнейший телескоп) было эвакуировано. Где оно сейчас, — не знаю. А где все остальное, что еще оставалось в здании, сказать легче. Разграблено местным населением. В том числе была снесена и  жестяная крыша. Как говорится, в хозяйстве все пригодится! Крыша пригодилась на разные изделия.

На полонине Радул мне показали огромный котел из материалов, которые некогда покрывали здание.

 

 

 

 

 

• После того, как крыша съехала,  хозяйство некоторых гуцулов пополнилось новой утварью…

 

 

           

 

В конце 1941 года помещение заняли венгерские войска, которые сделали обсерваторию своим наблюдательным пунктом. Вскоре они оставили здание,  и с тех пор его никто не охраняет. Постепенно бывшая гордость Европейской инженерно-строительной мысли   стала превращаться в руины…

 

 

 

 

 

Туристы сюда валом валят (особенно польские и чешские). Я встречала поляка,  который отсюда тащил в своем рюкзаке памятный кирпич с польской надписью на нем. Зимой экстрим-путешественники ставят в этих стенах палатку, чтобы хоть немного защитить себя от гуляющих на вершине ветров. Среди гуцулов до сих пор бытует рассказ об одном чудаке, который поселился на Попиване  в палатке и выдавал себя за директора несуществующего музея. Как он запасался продуктами питания, — загадка, так как до ближайшего магазина – день ходу (с раннего утра и позднего вечера), до воды – несколько часов. Брал ли он с посетителей деньги, — тоже не знаю. Видимо, брал, так как его «сдали» местным властям  польские туристы. Может, этот чудак тоже послужил напоминанием о том, что с этого объекта можно кое-что иметь, раз народ так его любит 🙂 …

Впрочем, разговоры о том, чтобы сделать это место мемориальным, реставрировать памятник и открыть здесь музей, ведутся уже давно.  Сколько хожу по этим местам, столько и слышу об этом (а хожу я здесь примерно 10 лет…)  То украинцы, то австрияки, то поляки предлагали свои услуги, но дальше идей ничего не продвигалось.

Когда я поднялась на Попиван, то увидела, что здесь начались перемены. Причем серьезные. Прежде всего, появились таблички такие, как эта:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Еще на горе, кроме табличек, появились часовенка и гранитные скрижали:

 

 

 

 

 

 

Скажу откровенно, я против  всех этих новых надстроек на старой горе. Гора должна быть горой, а не местом поклонения одной отдельно взятой конфессии. Ведь близость с Богом человек ощущает не от каких-либо атрибутов или аксессуаров, а через свое душевное состояние, через молитву, которую можно произносить везде и всегда. Вспоминаю, как некогда за один и тот же храм бились крестами две конфессии, а ведь «Бог не в рукотворенных храмах живет». Похоже, и тут начинается противостояние…

 

 

 

 

 

 

 

* Тут отметились и язычники со своим видоизмененным крестом в виде свастики…

 

 

 

Кому это нужно? Горы не  должны разделять людей… И, как в насмешку, на скрижалях предупреждение о том, чтобы не поклоняться изображениям…Попрана вторая заповедь…

 

 

 

На вершине меня ожидала еще одна неожиданность. Здесь начались реставрационные работы. Какие-то парни в рабочей одежде стучали мастерками и молотками. Я поднялась к ним на второй этаж и узнала, что это студенты Прикарпатского университета (Ивано-Франковск) и работают они над совместным украино-польским проектом. Окна закладывают кирпичом, помещение будет на несколько лет законсервировано, чтобы просохло, а потом переоборудовано в музей.

Я разговорилась с туристами со Львова, они отнеслись к этому факту скептически: станет-де посещение объекта  платным. А с другой стороны, без реставрации помещение просто гибнет… Ведь оно открыто всем ветрам и дождям, всем архаровцам…

 

 

 

 

 

 

 

Что ж, может, это один из последних снимков, который я могу сделать бесплатно.

На всякий случай, запомните его.  🙂

 

 

 

окончание, часть 15, — здесь

 

 

 

Чукчи — дети природы.

 

 

 

Они никогда не выловят лишней рыбы, не убьют зверя ради забавы. Они неторопливы и наблюдательны. У них практически не бывает стрессов – даже в условиях чукотского экстремального климата. Если пурга застает их в дороге, они зарываются в снег и в этом «белом доме» попивают чаек, сваренный на паяльной лампе (заварка и галеты, как и чайник, всегда при них в дальней дороге). Так они могут переждать и недельную пургу. Никакой паники, просто терпеливо ждут!

 

 

 

 

Оленей они ласково называют «олешки», медведя уважительно кличут Хозяином. Перед тем, как выйти на охоту, просят у него прощения, — мол, если б не крайняя надобность, не тронул бы тебя.

Чукчи свою жизнь без тундры не представляют. Природа в их песнях она не просто присутствует, — звучит! Убедитесь сами, прослушав песни чукотско-эскимосского ансамбля «Эргырон» из Анадыря.

Я счастлива, что мое творческое становление (да и становление личности!) состоялось в чукотской тундре. Пару месяцев мне удалось поработать пастушкой в Хатыской тундре (на границе Чукотки и Корякии) и в айонской тундре (арктический остов Айон находтся  за полярным кругом, на карте вы найдете его недалеко от знаменитого острова Врангеля – родильного дома белах медведей).

Подробности прочтете в моих дневниковых записях «Трали-вали или Как мы кочевали» здесь.

 

Фото Александра Осипова (пос. Эгвекинот Чукотка)

 

«Эргырон»  Нунлигран

 

 «Эргырон»   Амгуэма

 

«Эргырон»  Море

 

 

 

 

 

 

Все правильно поет, подтверждаю! 🙂 В своих одиночных походах я наслаждаюсь одиночеством. Не отвлекаешься на посторонние разговоры, на лишние мысли. Бережешь, как говорил знаменитый горовосходитель Рейнхольд Меснер, чистоту отрыва.

Да, оторваться от бытовухи, от  вчерашних забот и завтрашних тревог. Быть здесь и сейчас, вписаться в природу, ощутить себя ее частицей. Для этого ДРУГИЕ не нужны, достаточно меня и природы. 😉

Но знаю, что кто-нибудь из друзей  обязательно следит за моим продвижением, и если моя мобилка надолго замолчит…

 

 

 

Знаю, что, когда вернусь из похода, будет с кем поделиться впечатлениями, разделить радость достижения очередной вершины.

 

 

 

Спасибо тем, кто со мной даже тогда, когда не со мной 🙂

 

Ада Якушева  «Я шагаю дорогой длинной»

 

 

 

Мудро сотворена природа… Увядая, она выглядит не хуже, чем расцветая…

 

 

 

Краски  старости не менее ярки, чем краски юности, только нужно уметь это увидеть и… оценить.

 

 

 

Зрелые художники (и зрелые люди!) это умеют.

 

 

Вот этот отрывок из стихотворения Великого Художника  (целое произведение слишком большое для поста…) читайте под музыку Дидюли и пение Евы Кассиди. Посматривайте на  мои снимки и наслаждайтесь «пышным природы увяданьем»!

Кстати, и  «Осень жизни, как и осень года, нужно, не скорбя,  благословить!»

 

Иван Бунин

Листопад

 

Лес, точно терем расписной,

Лиловый, золотой, багряный,

Веселой, пестрою стеной

Стоит над светлою поляной.

Березы желтою резьбой

Блестят в лазури голубой,

Как вышки, елочки темнеют,

А между кленами синеют

То там, то здесь в листве сквозной

Просветы в небо, что оконца.

Лес пахнет дубом и сосной,

За лето высох он от солнца,

И Осень тихою вдовой

Вступает в пестрый терем свой.

Сегодня на пустой поляне,

Среди широкого двора,

Воздушной паутины ткани

Блестят, как сеть из серебра.

Сегодня целый день играет

В дворе последний мотылек

И, точно белый лепесток,

На паутине замирает,

Пригретый солнечным теплом;

Сегодня так светло кругом,

Такое мертвое молчанье

В лесу и в синей вышине,

Что можно в этой тишине

Расслышать листика шуршанье.

 

Дидюля «Лес»

 

 

Ева Кассиди. Autumn Leaves (Осенние листья)

 

 

Полоныны – это высокогорные пастбища в Карпатах. Гуцулы поручают чабанам своих овец и коров на четыре месяца (с середины мая до середины сентября), чтобы животные  отъелись на сочных травах альпийских лугов. За этот нелегкий труд (в отдалении от удобств и игрушек цивилизации) пастухи получают 40 %  вырабатываемого ими же сыра, хозяева скота получают 60 %.

 

 

Особо ценится прокопченная на «ватре»  брынза.

 

 

 

Это —  сыр, перекручиваемый через мясорубку

 

 

 

 

Его прессуют – обезвоживают – и хорошо солят. На одной из тех полонын, где была я, мясорубку сделали механической с помощью…бензопилы 🙂

 

 

Брынза подается к картошке, кулеше (каша из кукурузной муки), к баношу (кукурузная каша, сваренная на домашней сметане). Брынза может  храниться без холодильника (!) год. Я беру ее в походы даже в самое знойное время лета. И она все так же вкусна  и свежа, как и сразу после изготовления… Гуцулы без брынзы и кулешы жить не могут (и я их понимаю, хотя дома приходится без этого жить 🙂 впрочем, сейчас я живу с этим – как ни как в горах живу!)

Обратите внимание на энергетику гуцульской музыки. Она всегда положительная!  И уж если вам  не прибавят сил полонынские сыры брынза, вурда, будз (как мне они прибавляют), то, по крайней мере, пусть вас заводит зажигательная гуцульская музыка.

 

Танец «Гуцулка» — зажигает!

Цимбалы

Свадебный марш

Гуцульская танцеваьная

Верховина

 

 

Весна – предчувствие дороги. Предчувствие дороги – как предчувствие любви: и то, и другое обязательно привнесет в жизнь новизну, радость, свежесть ощущений.  И то, и другое – не предсказуемо, потому интересно, потому манит…

 

 

 

 

 

И не важно, путешествуешь ты «пешкарусом», как в песне (раннего) Суханова, на «Яве», как в песне Ачиловой, конем – как у Дулова или на машине, как у Визбора…

 

 

 

Главное – движение вперед. Ведь если мы движемся, — мы живем.

 

Александр Суханов «Говоришь, чтоб остался я…»

 

 

Екатерина Ачилова «Дорога»

 

 

Александр Дулов «Дорога в дождь»

 

 

Берковский, Никитин, Визбор «Ночная дорога»